Новое начало

Десять лет назад

— Антон! — дёргает светловолосый парень брата и, заливисто смеясь и улыбаясь совсем как в детстве, убегает по траве подальше. Конечно, он подыгрывал младшему, еле перебирал ногами, но изображал, что бежит, что есть мочи. Конечно, Тоше далеко не два или три года, чтобы играть, как говорил он сам, нечестно. Однако ж, если бы Миша бежал в полную ногу, шатен вряд ли бы согласился вновь с ним играть в догонялки.       В какой-то момент он остановился, якобы перевести дух, и в этот момент мелкое создание догоняет брата. Точнее врезается в него. Но быстро очухавшись, Шастун-младший с задорным видом выдаёт: «Ты вода!» — и сам бежит наутёк.       Миша, усмехнувшись, срывается за братом и через несколько секунд хватает его и, не давая возможности понять, что произошло, берёт мелкого за руки и раскручивает. Знает ведь, что Антону такое по душе.       Совсем недалеко сидели на покрывале родители сорванцов. Денис раскладывал тарелки, Олег доставал контейнеры с едой. Оба украдкой поглядывали на мальчиков, улыбаясь тому, какими они выросли и растут до сих пор.       Видя, что и Миша подустал от своеобразной карусели, да и Антон уже просился на землю перевести дух, папа-омега позвал: — Мальчики, идите кушать.       Альфа наконец отпустил братца и, поставив на ноги, придержал за плечи, чуть прижимая к себе, чтобы банально не упасть. Ни ему, ни Антону.       Когда картина перед глазами не расплывалась, не шла кругом, не было ощущения, что стоит только сделать шаг, тут же пропашешь землю носом, парни пошли на зов папы.       Усевшись напротив родителей, мальчишки наткнулись на укоризненный взгляд О! папы. — Руки, — кратко шикнул он на них и кивнул в сторону машины.       Со вздохом, но Миша поднялся и потянул брата за собой. Спорить всё равно бесполезно. Они взяли ключи и в салоне нашли литровую бутылку воды и пакет с небольшим куском мыла, который был завязан чёрт знает каким морским узлом. Впрочем, они бы порвали пакет, но вскоре получили бы подзатыльники, причём оба, а потому пришлось тащить пакет папе, которому, между прочим, не составило никакого труда его открыть. — Зря что ли ногти рощу, — улыбнулся старший омега. — Откуда ж мне знать для чего ты их растишь, — забавно фыркнул подросток.       Как только Антон вернулся, Миша открыл бутылку, плеснул немного воды Шасту в руки, подождал, пока тот намылит их, и наклонил бутылку, когда брат подставил ладони под горлышко, чтобы смыть мыло. Тот же фокус проделали и с Мишей.       Закончив с водными процедурами, братья вернулись на покрывало и получили каждый по бутерброду и яблоку. В корзинке был ещё сок, вода и какая-то мелочь, а именно печенье и конфеты.       Семья оживлённо болтала на неопределённые темы, встречались моменты давно минувших и только прошедших дней. Антон периодически что-то комментировал, представляя себя в этот момент стендапером. Ну, как Паша Воля. Мальчик был его поклонником.       Иногда выходило смешно, чему Антон был очень рад и внутренне горд за себя. Он давно понял кем хочет быть.

Наши дни

      Понять кем хочешь быть — дело одно, а вот воплотить это в жизнь… Задача, так скажем, непростая.       Идею профессии Антона не поддерживал никто. Даже больше — отец-альфа не раз говорил, что знать сына не желает, если только узнает, что тот всерьёз решил стать комиком.       А потому Антон решил схитрить. Как «фоновое обучение» он выбрал педагогический университет и учился там как-то нехотя, из-под палки. Легче сказать, что не учился. Благо, напрягаться сильно и не нужно было.       Главной же целью было окончить школу-студию МХАТ.       Помимо всего прочего, Антон часто появлялся на порогах различных мероприятий и выступал в жанре stand-up. Совсем скоро основал импровизационный проект «Спорный вопрос», который, кстати, день ото дня набирал аудиторию.       Словом, парень чуть ли не каждый день приходил домой как выжатый лимон. Теперь же ко всем прелестям жизни прицепился ребёнок.       И как раз из-за него Шасту придётся переложить «бразды правления» на Диму.

***

      Через две недели Антон явился в оговорённое время на первом этаже больницы. Арсений пришёл с опозданием на одну минуту, что для него в принципе обычное дело, да и ничего страшного в этом нет. Но то ли у Антона день не задался, то ли звёзды так сошлись под углом прикроватной тумбы, что он за несколько минут осыпал брюнета самыми разными шуточками по поводу его «опоздания». Они колебались от совсем язвительных до уморительно смешных. — Что за повод? — наконец спросил Арсений, вытирая пару слезинок, которые непроизвольно выступили из-за смеха. — Да не знаю, — Антон всплеснул руками, мол, сам от себя не ожидал, и добавил. — Настроение, наверно, хорошее. — Неплохо, — поведя головой, отреагировал Арс. — Пойдём, юморист, блин. — Что-то не устраивает? — ну очень наигранно надулся Шастун, стараясь не смотреть в сторону брюнета для поддержки образа, благо, он знал куда идти. — Ой, да ладно тебе, — усмехнулся брюнет, отмечая про себя, что Антон очень даже неплохой парень, когда нормально разговаривает или хотя бы не огрызается и не хамит. Он посмотрел на Антона, у которого на лице в кои-то веки читалось спокойствие и… радость?       Вряд ли Шаст расскажет тебе причину, почему в нём вдруг проснулся комик… но хотя бы попытайся узнать. — Потом, — шепнул себе под нос Арсений.       Однако ж по счастливой случайности Антон его услышал. — Что? — спросил он машинально, преодолевая последнюю ступень.       Арсений же так задумался, что чуть не врезался в дверь, благо Антон среагировал вовремя. — Эй, Арс, — он схватил мужчину за плечи и потянул на себя. — А? Всё в порядке, — Попов виновато улыбнулся, что-то буркнул, но всё же отметил, что Антон вполне мог остаться в стороне и поржать над замечтавшимся альфой, однако ж…       Делай выводы, мой хороший — Спасибо, — всё же поблагодарил Арсений. — Пойдём, можем опоздать.       Отстояв, а точнее, отсидев очередь, они вошли в кабинет.       Поздоровавшись, Арс взял стул и приземлился на него рядом с компьютером, а Антон сел на кушетку, и улыбку, и весь настрой, как ветром сдуло.       Он в пол уха слушает указания, снимает толстовку и чуть вздрагивает, когда на живот попадает холодный гель. Внутри что-то шкребётся, а состояние, что хоть волком вой. В какой-то момент юноша испугался того, что сейчас невзначай расплачется от новой волны осознания, что его используют и за человека, в общем-то, не считают. Вид был у Шаста совсем потерянный от внезапно навалившихся, как снежный ком с Эльбруса, мыслей. Они бы и придавили мальчишку в конец, если бы не альфа.       Вот что значит беременность с её приятными бонусами. Крепись, солнышко моё.       Брюнет же слушал врача и смотрел в монитор очень внимательно, но заметив, что Антон слишком уж притих, молча взял его за руку, чтобы не привлекать лишнего внимания. И ментально ощутил благодарность чуть ли не трясущегося юноши. С этого момента состояние его хоть не ухудшалось, что радовало. И только сейчас, именно в этот момент, Арсений обратил внимание на сильный контраст температур. Мало того, что, оказывается, у Антона сердечно-сосудистая дистония или, иначе, вегетония (у Арса было такое раньше), так и чуть ли не каждый палец был увенчан кольцом, делая руку ещё холоднее. Но сколько в том было эстетики! Бледная кожа, тонкий стан, тёмный металлик колец и… браслетов. Да и с любовью Шаста к чёрному.       Но всё же бледная кожа и швабра вместо тела — не лучший вариант для вынашивания ребёнка. Однако сейчас, да и раньше, деваться было некуда.       Отойдя от своих внутренних метаний, Антон всё же повернул голову и посмотрел в монитор. Толком он ничего и не понял. Какие-то пятна и что-то в центре похожее на…       Чёрт, его чуть не стошнило. Он чуть поморщился от вида непонятного уродца и сглотнул противный вязкий ком, подкативший к горлу. — Ну, а в целом никаких отклонений нет. С малышом всё хорошо, — заключила врач-бета и потянулась за бумажным полотенцем. Оторвав часть, она протянула её Антону. Он взял, вытер с себя гель, который частично расплылся и чуть запачкал светло-голубую простынь, но какое до неё дело, всё равно одноразовая.       Шастуна молча надел толстовку и хотел было уйти, оправдываясь срочным делом, о котором он только что вспомнил, но его остановил альфа, придержав за локоть. Шатен без вопросов остановился и прослушал краткий разговор. — Мы к вам через месяц придём. Числа третьего, раньше никак, — кивнул для достоверности Арсений. — Хорошо, — улыбнулась девушка, видя, что хотя бы альфа подходит к довольно важному делу с должной ответственностью, нежели омега. Оставалось надеяться, что хоть питается тот правильно.       Впрочем, это уже не её рабочий вопрос и в трудовой книжке у неё не прописан.       Вскоре они вышли из кабинета и пошли вместе на выход, но уже молча.       На Арса всё это давило: резко поменявшееся состояние Антона, в целом непонятная ситуация и то, что Шастун и словом с ним не хотел обмолвиться о произошедшем. — Хочешь прогуляться? — ненавязчиво предложил альфа. — Давай, — легко согласился шатен.       Конечно, в такую погоду лучше бы дома сидеть, завернувшись в плед, попивая чай или какао. Сериал или фильм сюда вписывается очень кстати, и Попов обещает самому себе и Антону, но мысленно, что зимой они как-нибудь так посидят, а сейчас мужчина должен быть уверен, что Антон хоть немного времени проводит на улице, хоть и не на свежем, как хотелось бы, воздухе.       Арсений хотел о чём-то поговорить, может, спросить, но совсем не знал с чего начать.       Нависшую именно над ними двоими тишину, часто прерываемую сигналами машин, порывами ветра, из-за которого хотелось, наконец, вернуться домой и никогда больше не выходить на улицу до начала лета, прервал Антон довольно странным для обстановки и темы разговора, которой не было, вопросом: — Когда ты понял, что умрёшь?