Новое начало

— Что? — Попов с подозрением взглянул на парня, надеясь, что ему показалось. — Когда? — нетерпеливо повторил Антон и посмотрел в ответ.       А, нет, не показалось.       Попов тяжело вздохнул и повёл бровями. Н-да, не такой разговор он рассчитывал начать. — Может, сядем? — предложил брюнет, кивнув на лавочку. — В ближайшем кафе, — закончил фразу Антон и, увидев приветливую вывеску с надписью «Шоколадница», пошёл к небольшому бетонному зданию.       Арс снова задумался, который раз за этот день, а очнулся только от слабой мелодии колокольчика, который, видно, висел у входной двери, дабы предупреждать о приходе новых людей.       Вся ситуация начинала напрягать. Причём серьёзно.       Может, парень не в себе или крыша у него давно поехала?       В голове возникла не самая приятная, но забавная картина: крыша собирает шмотки и валит куда подальше.       Догнав парня, Арсений видит его у электронного табло с едой, напитками и, соответственно, ценами. — Антон, я с тобой хотел поговорить.… — довольно серьёзно и спокойно начал Попов, но юноша будто и не слышал его, перебив: — Возьми мне чай с мятой. Я займу столик ближе к окну.       И просто ушёл.       Нет, у Арса просто слов нет. Попов не мальчик на побегушках, если что. Скоро наметится не два, а три серьёзных разговора. Шасту ещё повезло, что он на порку не попал, возраст не тот, да и как это будет выглядеть. Хотя, у Арса рука бы поднялась. Но подзатыльник он ему пропишет, будьте уверены.       Стиснув зубы, он на время проглотил хамство русоволосого и, когда подошла его очередь, заказал эспрессо и зелёный чай с мятой.       Найти парня не составило труда, однако, стоило брюнету заметить знакомую толстовку, в нём проснулись не самые приятные ощущения и желания. — Антон, — пальто мужчины опустилось на спинку его стула, а сам он не спешил садиться, — Если хочешь, чтобы к тебе относились с уважением, то сам его прояви.       Увидев собственное отражение в зеркале, мужчина поправил воротник рубашки. — Ага, — буркнул парень и отвернулся к окну, чуть ли не прилипнув к нему, лишь бы не слышать нравоучения и нудные нотации.       Попов перевёл взгляд на Антона. — Я с тобой разговариваю. Будь добр смотреть на меня в этот момент, — в голосе чувствовались нотки металла и явного недовольства.       Малейшее неуважение или хамство для Арса, как красная или просто тряпка для быка.       Антон и не думал поворачиваться. Честно сказать, его ничуть не напрягли «мягкие угрозы». От Арсения их слышать, всё равно что ему бы первоклассник кулак показал, но вот тон, которым он это произнёс, — дело другое.       Шастун обожал испытывать терпение других на прочность, а потому и не думал выполнять обещание данное Арсу. В глазах появился огонёк азарта. — Мне с тобой по-другому разговаривать нужно? — Арс встал со своего места и подошёл к парню, который нервировал одним своим присутствием, развернул и навис над его лицом. — А можешь? — язвительно фыркнул младший. Его сложившаяся ситуация очень забавляла. И этот напыщенный вид альфы. Боже. — Скажи спасибо, что мы на людях, — серьёзно, мужчина уже близок к тому, чтобы научить сорванца, как следует разговаривать со старшими. Рука за затылком омеги сжала мягкую обивку дивана, так и норовя взять младшего за шкирку, как котёнка, и пронести через весь зал на улицу. — А что было бы наедине?       Некоторые сидящие неподалёку люди озирались на довольно странную картину. Кто-то подозрительно смотрел на «милую парочку», кто-то тянулся к телефону, надеясь на драку, кому-то же было абсолютно всё равно на окружающих. Одно радовало: в кафе посетителей было немного. Как сказал бы Арс, полтора человека. — Долго мне на нервы будешь действовать? — наконец, спросил брюнет, и не выдержав, взял шатена за затылок и несильно сжал, проговаривая. — Слушай внимательно, повторять не буду. Я к себе такого хамского отношения терпеть не буду. И поверь мне, маленький, — тут он надавил на сонную артерию, но только для острастки, — Ты меня будешь слушать и делать всё без пререканий, а иначе я прибегну к методам, которые тебе вряд ли понравятся. — Тут он отпустил мальчишку и сел на своё место. — Всё понял? — сложив руки в замок на столике, спросил Арс. — Да, — негромко произнёс юноша, спрятав глаза. Изображать покорность ему не впервой. И получалось, скажем так, сносно. Мужчина, конечно, услышал, но его не устраивала громкость. — Что? — навязчиво переспросил Арсений. — Да, понял, — уже громче выдавил из себя Шастун.       Да, давно его никто не осаждал. Шатен и думать не хотел, что Арс сделает, если они окажутся одни где-нибудь.       Однако настроение ничуть не подпортилось, а потому своей затее Антон был в какой-то мере рад.       Теперь ему известна новая грань альфы, которая, сказать по правде, подействовала на омежку возбуждающе.       Разговор продолжать уже не хотелось, как раньше, однако Шаста никто не спрашивал.       Попов продолжил, заданную шатеном тему: — Помню в детстве лет, наверное, в десять лежал на диване в доме родителей, слушал музыку и, не знаю было ли у тебя такое, но я всякий раз, когда слушаю музыку, придумываю какие-то движения в такт ритму. В том же возрасте ходил на танцы и при этом терпеть не мог дискотеки. Казалось бы, парадокс. Но непроизвольно дрыгаться под музыку на танцполе и владеть искусством танца на сцене, будь то сольный танец или в группе, разные вещи.       Ну так вот, лежал на диване, руками вырисовывал в воздухе какие-то фигуры. Один раз повторил движение, другой и в какой-то момент я понял, что-то, что я только что сделал, уже не повторится. Нет, я не какой-нибудь особый танцор, чтоб за мной повторяли каждое движение.       Танцы давно бросил, как дурацкую затею. Но смысл в том, что каждая секунда и мгновение быстротечны и почти неуловимы. Даже тот монолог, что я проговорил, уже не повторится. Ну, а когда до меня дошёл весь смысл, как мне казалось тогда, безысходности, не поверишь, разрыдался. Для меня это было сильным шоком, что, как это так, мы все когда-нибудь умрём?! Мне всегда нравилась фраза Воланда из «Мастера и Маргариты»: «Человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он внезапно смертен, вот в чём фокус». — Арс улыбнулся в конце пояснения.       А он отходчивый, Тош. Стоило и тебе бы хоть ненадолго заткнуть своё эго.       Скоро в разговор подключился Антон. Но стоило ему открыть рот, как к ним подошёл официант и отдал заказ. — Да, забавно, — усмехнулся Шаст и отпил из чашки, морщась и отставляя её дальше от себя. А стоило начать откашливаться, подсуетился Попов, выражение лица которого переменилось.       Позвав официанта, он даже попросил-приказал принести бутылку воды. Как бы пафосно это не звучало. Парень в шоколадном фартуке через мгновение подбежал к нужному столику, протянул Арсению, а тот в свою очередь Антону бутылку минералки. — Спасибо, — минуту спустя поблагодарил Шаст. Арс пожал плечами, мол, не за что. Скоро шатен окончательно оправился и сделал новый глоток, но на этот раз аккуратнее. — Ты занимался танцами? — переспросил юноша и поправил кольца. Сказано это было не с усмешкой или надменностью, что несколько удивило брюнета. — Да, а что? — насторожился мужчина, но, видимо, зря. — Расскажи.       Антон сейчас не прикалывался, а с неподдельным интересом начал слушать, ведь знал — Арс не откажет. Не может же там быть что-то сверхъестественное или очень личное.       Какое «личное» может быть в десять лет, Шаст, а? — Лет в шесть я пошёл в танцевальную студию. Меня туда отправила бабушка под предлогом, что нужно как-то да развиваться, а не целыми днями упираться в гаджеты. Она, конечно, утрировала про телефон, ведь я всегда, когда просили, да и сам вызывался, помогал. Наверно, для полноты фактов сказала, а я тогда не возражал. Где-то года четыре я занимался в своё удовольствие. Меня воспринимали, ставили в первые линии, но в четвёртом классе пришли ещё трое парней и понеслось. Для начала эти парни, ну, мальчики, начали меня гнобить, но я ж мелкий был, не мог никак закончить издевательства. Потом про меня забыли учителя и ставили только в последние линии. Редко я мог пробиться в третьи ряды, молчу про вторые. На разминке стоял периодически впереди. Друзей не было, поддержки никакой. Но что меня больше на тот момент поражало — те мальчишки танцевали и исполняли все движения в полсилы или в четверть, в то время как я в полную ногу старался, соблюдая ритм. Рост, правда, подводил на тот момент, но это было меньшей из бед. На каждое собрание родители этих «милых, прекрасных, талантливых», а по сути мразей последних, приносили конфеты, какую-то одежду, даже деньги я как-то заметил. Мне бы было противно, если бы кто-то из моих родных, хотя на собрания ходила исключительно бабушка, задабривали или подхалимничали. Спустя ещё два года мой папа-омега уволился со своей работы и через несколько дней я, наконец, с ним встретился. Это был для меня судьбоносный разговор. Он мне открыл глаза на происходящее вокруг меня. Предложил бросить танцы по веским причинам, но именно что предложил, а не приказал. Он всегда давал мне волю выбора. Отец-альфа же сказал, что разговаривать со мной не будет, если закончу с танцами. А я бросил. И не жалею. Да, может, они сыграли когда-то где-то хорошую или важную роль, но это в прошлом. — Не скажи, — поправил его Антон, — Если ты и сейчас подтанцовываешь под музыку и придумываешь по ходу такта движения, вряд ли всё ушло, — он усмехнулся и взял в обе руки чашку, допивая немного остывший чай.       Всё же раньше вот так болтать Шаст мог только с Позовым. Он и не думал, что Арсений так раскроется, да и после выходки шатена… А, может, стоит оставить прошлое в прошлом. — Ты с чего взял, что я и сейчас так делаю? — Арсу начинало это всё нравиться. Однако, прозорливый какой. — Прочёл между строк, — пояснил юноша.       Значит, слушал.