Новое начало

      Ни на секунду не задумываясь, Антон подорвался с места.       Каждый раз, когда он видел что-то подобное — внутри, где-то в районе груди, болело и ныло. Эта боль была несравнима с той, когда задеваешь мизинцем об угол или, банально, роняешь бутерброд, сделанный в спешке утром, оставаясь после этого без завтрака. Боль в душе — это не соскочивший нож во время нарезки салата.       Сейчас было важно «спасти» брата от очередного срыва Дениса, пусть сейчас у Шастуна слегка шумело в голове. Не привык он слышать ор, тем более в своей квартире.       В последний момент Антон успел перехватить руку Яковлева и загородить снова младшего: — Совсем рехнулся?! — не помня себя, выпалил Шастун и заломил старшему руку, предварительно развернув того к себе спиной. Придя в себя, Антон спокойно, насколько это было вообще возможно, наконец, обратился к брату: «Иди в мою комнату и ничего не бойся, понял?» Только после боязливого кивка Андрея, Шастун кивнул тому на выход и вернулся к, так называемому, отцу. — Что он снова сделал не так, а? Поговорил со мной? Нам парой фраз нельзя перекинуться? — он не отпускал Дениса из согнутого положения. Старший грудью опирался на стиральную машинку, голову он не поворачивал из глупой гордости, делая хуже только себе, а потому испытывал крайне неприятное давление на нос. — Если ты в моём доме, в моём присутствии, позволяешь себе так себя вести, стесняюсь спросить: что ты позволяешь себе делать в своём доме?       Спустя несколько секунд ответа не последовало, а потому младший омега продолжил, но более остервенело: — Я задал вопрос, оглох?! — Не кричи ты, — будто жертва простонал мужчина. Это только больше задело Антона. Стиснув зубы, он, предупреждающее, пока только положил руку на шею старшему, — всё же нормально.       Брови Антона неумолимо взмыли: — Нормально?! — он на инстинктивном уровне сжал руку на шее Дениса, показывая своё негодование. — То есть для тебя всё сейчас и шесть лет назад просто «нормально»?!       Резко развернув родителя к себе лицом, при том услышав и проигнорировав сдавленный всхлип и несчастно сдвинутые брови — брюнет ощутимо задел бедром стиралку, Шастун схватил того за грудки: — Ты психику ему калечишь, не видишь? — съязвил студент, — открой глаза наконец, дурень! — встряхнув и сжав ткань домашней футболки покрепче для поддержания недавних ощущений, прошипел в лицо Антон.       Русоволосому было далеко не в кайф вот так портить свои нервные клетки, что-то доказывать в который раз, но он прекрасно понимал, что если этого уёбка не ставить на место, как-то осекать, всё будет только хуже с каждым днём, не то что с годом или месяцем. — Скажу сейчас и будь добр запомни это — я отберу у тебя сына и, поверь, если я займусь этим, то выиграю дело.       Антон ещё надеялся хоть как-то повлиять на ход событий и переменить отношения отца и сына, пробудить в Денисе хоть что-то человеческое. Однако после каждого промаха яснее и яснее становилось понятно одно — не выйдет, не получится. Шансов больше нет.       Одёрнув руки, словно от чего-то противного, Антон вышел из ванной и быстрым шагом направился в свою комнату.       Там он подошёл к младшему и просто обнял того, поглаживая по голове. Это было нужно обоим. Антону — удостоверится, что с Андреем всё хорошо. Пока хорошо. Андрею — что есть надежда, крохотный шанс, возможность на нормальную, без извечных понуканий, жизнь. И эта надежда тонкой нитью связывала его с Антоном. — Я заберу тебя, обещаю, чем хочешь поклянусь.       Было даже непонятно, кого этой фразой он хотел успокоить и зачем. Всё равно произойдёт это не скоро, а когда этот день настанет — да, чёрт его знает, если честно.       Андрей давно ощущал незримую поддержку старшего брата. Он часто становился свидетелем ненужных ему сцен. Но он был благодарен брату. Очень благодарен. Это меньшая благодарность, что может от него прозвучать сейчас. В силу возраста и многих других причин. Именно эта поддержка не давала свихнуться с таким папашей.       Отпустив наконец мелкого, Антон тихо шепнул: «Я разложу диван. Пора ложится».       Но не успел Шастун и встать, как Андрей тут же ухватился за локоть старшего брата: — Можно я с тобой лягу, — Антон хотел возразить, мол, парень уже взрослый, отдельно должен спать, но в глазах так отчётливо читалось не произнесённое «пожалуйста», да и это было не главным. Не составит труда вспомнить, а зачем вспоминать, если ничего не забылось, что парню опять пришлось пережить. Снова. — Ладно, — довольно быстро сдался Антон, потрепав мелкого по голове.       С присущим только этому мальчику детским визгом, но таким весёлым, что было бы странно на фоне недавнего, но нет, не для Андрея.       Сейчас его переполняло самое светлое и приятное, когда, нырнув под одеяло с ушами, он вдохнул запах… свободы, не иначе.       Сейчас не волновали, даже мысли не прокрадывались о возможном, но вполне реальном, разговоре завтра с отцом. Да, возможно, завтра он выскажется мягче. Но именно, что «возможно». С таким человеком сложно что-то утверждать.       Окончательно Андрей успокоился, когда, переодевшись в ночные боксеры и футболку, Антон лёг рядом, но всё же чуть поодаль. Андрей и на это хотел возразить, но, видя недовольное личико перед собой, старший и тут уступил.       Протянув руку Андрею, он сжал ладонь брата и демонстративно закрыл глаза. Хватит с него уступков на сегодня.       На следующий день Антон проснулся ну очень рано. Чтоб примерно понимать НАСКОЛЬКО это рано, то обычно в выходные парень валялся в кровати до двенадцати, а то и больше, а сейчас ни свет ни заря вскочил в восемь утра.       Зная, что делать всё равно нечего, он решил всё же попробовать уснуть и… бросил эту затею, когда с четвёртого раза ничего не вышло и, что больше бесило, так то, что, когда студент ради интереса посмотрел на часы, он обнаружил, что прошло где-то двадцать минут от силы.       Будить брата он не хотел, а потому встал с кровати и переоделся максимально тихо, а потом сел на диван подле кровати и стал листать ленту в вк. Спустя час и это надоело, а потому шатен решил прогуляться. Но стоило только открыть самую скрипучую дверь в гардероб, как скоро милое личико Андрея сморщилось в непонятной эмоции. То ли это была грусть из-за прерванного сновидения или просто нежелание просыпаться, а, значит, покидать тёплое пристанище. Но и не это самое шикарное в этом утре. Когда дверца всё же открылась, Антон протянул руку к джинсовой куртке, точнее к той части, что выглядывала из груды остальных вещей, потянул за край и в итоге на него свалилось всё содержимое шкафа, падая на пол. — Зашибись, бл… — тут он вовремя осёкся, сразу оборачиваясь на младшего. Благо последнее несказанное полностью выражение не дошло до ушей брата, ведь до этого он недовольно промычал в ответ на то, как его резко вырвали из приятной неги сна.       Хотя, если отметить тот разговор не просто на повышенных тонах вчера, стоило бы задуматься, а чего терять-то? Но, как бы запоздало это не прозвучало, Антон старался следить за своим языком в присутствии мелкого. Не всегда выходило, но всё же.       Ну, раз уж по-тихому слинять всё равно не вышло, хотя изначально такой идеи не было, Шастун решил прогуляться с братом. Где-нибудь. Неважно где. Главное только вдвоём и без Дениса. Последнее, пожалуй, самое главное.       Приняв ситуацию окончательно, а точнее собственное безысходное и, откровенно говоря, хреновое положение, он, развернувшись к брату с полуулыбкой на лице и сел рядом.       Андрей, нехотя поднялся следом, попутно разлепляя глаза и пытаясь понять: что происходит? — Что за грохот? — мальчик не сразу понял, что сказал это вслух.       А, услышав ответ, лицо его стало ещё более забавным: — Исключительно врождённая рукожопость, — тут шатен развёл руками, мол, ничего не поделаешь.       Действительно, а убираться в шкафу хотя бы раз в жизни, это для лохов, я поняла тебя, Тош. В том же духе, давай. — Ты куда-то идёшь? — неуверенно начал младший, и он мог бы развить мысль, но сейчас, в состоянии дохлой мухи, стоило радоваться и тому, что мозг выдаёт.       А он довольно внимательный. В жизни потом пригодится. С девушками особенно, но да не об этом.       И тут Андрей на порыве не полученного ответа, задаёт тот вопрос, на который при других обстоятельствах у него бы не хватило смелости: — А можно с тобой?       И дело тут совсем не в лживом и излишне педантичном воспитании мальчика, нет. Он по жизни тихий и скромный. Иногда даже чересчур. И вот сейчас это иногда потихоньку отступало на второй план. — Да, — только и смог ответить парень, как брат его накинулся с объятиями, порывисто шепча «Спасибо». Первые секунды Шастун честно не понимал, что происходит, но вскоре он обнял мелкого в ответ, дёрнув уголком рта: — Потом поблагодаришь, — наконец, произнёс студент и кивнул на выход из своей комнаты. — Одевайся, сейчас и пойдём.       С одеждой Андрей справился быстрее старшего брата, что неудивительно, ведь у мелкого все вещи сложены аккуратно, стопка к стопке, всё видно и понятно, что и где лежит, в то время как у Антона… чтоб понимать весь масштаб чертежа, достаточно отметить, что футболка, которую нужно было постирать ещё неделю назад, лежала в одном сброде с недавно выглаженными брюками.       Нацепив более-менее приличные вещи, взяв ключи и деньги, братья вышли из дому.       Сейчас в их распоряжении был парк развлечений, что открывался ровно в десять. Андрей брату все уши протрещал, как там классно, что есть там и в общем всё всё, что так увлечённо рассказывали ему дети, побывавшие там. И вот они вошли в это чудо детских фантазий.       Кое-где уже стояли прилавки с хот-догами, мороженым и сладкой ватой, работали детская каруселька с лошадьми, пару тиров и воздушных лабиринтов и горок. Скоро можно будет залезть в надувной шар и поплескаться в бассейне, наесться сладкой ваты от пуза. Благо, парк хоть и открылся недавно, Антон знал его давно, но не ходил из-за отсутствия чего-то для него интересного, а для брата ни времени ни денег не жалко. Стоило всё недорого к тому же.       Уже через полчаса первые посетители наполнили отведённое под сказку пространство и начался задорный шум, веселье и… Антон никогда ещё не видел брата таким счастливым. Глаза его горели, как две яркие, только что зародившиеся звезды, а то и ярче. Дома под опекой они были тусклыми. И тускнел с ними сам мальчик, как не грустно это признавать.       Этот день запомнится Андрею надолго. А, главное, не только ему. Для Антона это ещё один повод поторопиться с поиском нормальной работы, чтоб он, наконец, сдержал то обещание вырвать птенца из клетки.       Возвращались домой они, весело болтая о. чепухе по сути. Но им было так хорошо сейчас с мороженным в ладошках и красными шариками, что Шастун купил для брата. Пусть только отец попробует испортить этот день.       Уже подходя к дому, Антон решил обезопасить мелкого, остановив того, когда оба вошли в подъезд: — Папе об этом ни слова, сам понимаешь, — мальчик кивнул в ответ и Антон продолжил, — спросит про шарики, скажи, что подарили на улице, а мы с тобой в парк Горького ходили. Там кстати концерты проводят под открытым небом бесплатные. Там и были мы, хорошо?       Вместо ответа младший брат обнял Антона, говоря ещё раз таким образом «спасибо». Совсем неизвестно, смог бы он так когда-нибудь выбраться, если бы не Антон.       Погладив Андрея по спине, Антон мимоходом поцеловал мальчика в лоб и они пошли к лифту.       Как и ожидалось, на пороге их встретил Денис, явно недовольный исчезновением сыновей. Младшего если только.       Однако ответ по их отсутствию его вполне устроил, и он отпустил парней на кухню с миром.       Антон и забыл, когда в последний раз такое было. Благо было и на том, как говорится, снимаю шляпу. — На каких инструментах играли? — учтиво поинтересовался старший омега и отпил из чашки чай. — Ксилофон помню, — поедая печенюшку, начал Андрей, — флейта была, кларнет.       Мальчик для своего возраста хорошо разбирался в музыкальных инструментах, ведь давно ходил в музыкальную школу, да и в целом сам увлекался игрой на фортепиано. Дома стояло одно такое. — Эти были ещё, ну, каких там, — щёлкая пальцами, будто это как-то поможет вспомнить, пытался сказать что-то старший, — ну, скрипки и больше, сидя на них играли. — Виолончель, — усмехнулся Андрей и получил благодарный взгляд брата.       Денису нравился такой разговор, он даже подумывал тоже сходить втроём на похожий концерт. Однако вид старшего его смутил, будто он что-то скрывал. Но Антон ему скажет, как же. Не обломится. А вот на младшего он хотел надавить, ведь не дай боже они на рок концерт затесались. Его мальчику это вредно. — Но странно, что не было арфы. Обычно на таких концертах они есть, — пожав плечами, добавил Антон для поддержания разговора. — Ладно, мальчики, вижу вы хорошо провели время, а сейчас мне надо поговорить с Андреем.       Антон недоверчиво посмотрел на отца, ожидая не лучшего исхода. Но больше напрягся Андрей, а после слов «Наедине» — так вообще. — Если снова посмеешь ударить его — вышвырну из квартиры, — змеиным голосом прошипел Шастун и всё же нехотя поднялся со стула. Проходя мимо, он мимолётно коснулся мелкого, огладив плечо, мол, не волнуйся.       Только когда образ Антона скрылся из виду и пропал в зеркале, Денис, сложив руки на груди, холодно спросил: — Где вы были? — В парке, — смотря в глаза, уверенно выдал младший. — Не ври мне, — жёстко отрезал Ден, резко разжав сцепку рук и ударил по столу сжатой петернёй, отчего младший вздрогнул. — Я не вру, — потупив взгляд, попытался он возразить. — Ты хочешь, чтобы я вообще не отпускал тебя на улицу? Домашний арест хочешь? Хочешь, чтоб я запретил выходить тебе на улицу без моего сопровождения? — Ты и так мне всё запрещаешь! — не выдержал младший. — Это не носи, оно не подойдёт, туда не ходи, там тебе неинтересно. Да, я с собственным братом без твоего укора поговорить не могу!       Это был крик души. И настолько сильный, что перечеркнул все аргументы до и последующие после. — Я же забочусь о тебе, дурной, — противопоставил Денис очень глупый и несоответствующий действительности факт. Он обогнул стол и сел на корточки перед сыном, беря его руки в свои, но парень без сожаления выдернул их, сказав напоследок: — Единственный кто заботиться обо мне — это мой брат!       После он сорвался с места и в коридоре налетел на Антона, который всё это время стоял и наблюдал за происходящим. Обняв брата за талию, он уткнулся лицом тому в живот, стараясь сдержать предательский возглас.       Подхватив младшего на руки, старший отнёс того в его временную комнату и усадил на застеленную со вчерашнего дня кровать.       Парень быстро нашёл канал Карусель и там как раз начинался мульт «Маша и Медведь». Первое время телевизор лишь заглушал негромкие всхлипы Андрея. Антон усадил его ближе к себе и обнимал за плечи, поглаживал по голове, периодически целуя туда же. Очень скоро мальчик пришёл в себя и начал улыбаться, а потом и заливисто смеяться над происходящим на экране.       Во время обеда «семья» сидела в небольшом напряжении. За эти двадцать минут, казалось, прошло минимум детство. Но скоро Андрей снова ушёл в комнату к мультикам по просьбе шатена, а сам Антон остался доедать суп. — Почему он так любит тебя? — вдруг раздался весьма странный вопрос. Ещё более странная была формулировка, но допустим. — Ещё спроси, что ты не так делаешь? — иронично фыркнул Шастун, отставляя тарелку чуть дальше, чтоб появилось пространство для рук.       Посмотрев на «отца» снова, он понял, что тот серьёзно и двинул бровями: — Может, потому что я по-человечески его понимаю? Не запрещаю то, что не нужно запрещать, м? Не думал на этот счёт? — начал накидываться варианты и так для него самого очевидные.       Прожевав хлеб, он продолжил: — У меня хоть и нет своих детей, но я отношусь к брату, как к человеку со своими желаниями, мнением, как к личности, наконец, а не как к игрушке, у которой нет своего мнения. Которую можно наряжать во что хочешь, говорить и быть правым во всём и всегда, нет. Так не бывает, хочешь ты этого или нет. Ты пойми, он вырастет и сбежит от тебя при первой возможности, если я не заберу его раньше. Поверь, так и будет. Но ещё можно всё исправить. Наладить и поддерживать человеческие отношения. Вперёд. Не упусти время. Раз уж нас с братом ты променял.       Денис только молчал весь монолог сына и поражался, когда он таким умным стал? Неужели он и был таким смышлёным и… он прав, да, признавать свою неправоту в чём-то очень неприятно и это ещё мягко сказано в сторону Дениса.       Братья до вечера играли, смотрели мультики, собирали какие-то пазлы, общались и всё было прекрасно пока Антон не увидел время. — Чёрт, — тут он подорвался с места и побежал, в прямом смысле слова, в свою комнату переодеваться.       Когда он был готов, на прощание потрепал брата по голове и обещал вернуться, а отцу в прихожей, пока он надевал обувь, настоятельно советовал смягчить подход к сыну, тогда и, глядишь, ссор не будет.       Подойдя почти впритык ко времени с небольшим букетом роз он встретил таинственную незнакомку в белом-белом платье и всем тем, что надолго врезалось в его память. — Привет, — лучезарно улыбнулся парень, на что получит такую же обворожительную и чуть смешанную со смущением улыбку.       Отдав букет, он всё же попытался снова: — Так, я могу узнать имя? — он подал руку и услышал наконец этот нежный голос и имя, которое он никогда не забудет: — Алиса.