Новое начало

      В кафе они просидели несколько часов, увлечённо болтая. Выяснилось, Алиса учится на ветеринара по части экзотических животных. Её любимые цвета и хобби. Скоро стало ясно, что, как и у Антона, у девушки нет любимого направления в музыке: — Всё происходит по одной системе, — русоволосая примерно делит воздух на три части, будто фазы, — услышала, понравилось, добавила. Или нет. Тут уж дело случая.       Шастун кивнул, соглашаясь. Он и сам поделился чем-то о себе, но в основном слушал новую знакомую. Её голос приятным ручейком лился из пухлых губ, что манили парня весь вечер запретным плодом. Нельзя. Пока нельзя. Но это только вопрос времени.       Однако больше парня зачаровал запах студентки: лес после дождя и новые книги, шлейфом тянущийся от неё, а сейчас окутывающий и Антона, своего рода, коконом. Да, кому-то этот аромат покажется странным, как им можно наслаждаться, но омега сейчас не думал ни о чём кроме своей избранницы на вечер и её природных феромонах, щекочущих чуткие рецепторы.       За всё время они заказали по чашке кофе и одному треугольнику тирамису. Нет, это не потому, что Антон зажопил деньги. Им сейчас были важны не напитки или еда, даже не место, выбранное совершенно случайно, пальцем в голубую бездну. Молодым людям сейчас хотелось забыться в этом дне, моменте.       Что там говорили, что любви с первого взгляда не бывает? Даже больше, что любви не бывает вовсе и это всё не иначе как простая химия? Ну и чёрт с ним, сказали бы вам сейчас эти двое. Плевать, если всё это нежное и сокровенное сейчас не больше чем какие-то гормоны. Им хорошо вместе сейчас, что ещё надо-то?       Гуляя по ночному парку, пара, держась за руку, сбились со счёта, который никто и не открывал, тем, что они обсудили. Но всё же Алиса в какой-то момент остановилась и посмотрела Антону прямо в глаза. — Что-то не так? — Антон среагировал сразу, как увидел отвлечённую девушку от его рассказа о детстве. Однако его волновал сейчас далеко не экскурс в юность. — Алис?       Он обошёл светловолосую и поднял пальцами её голову за подбородок.       Студентка задумчиво хмыкнула и без упорства поддалась, поднимая взгляд на парня, задавая вопрос, который бы он не предугадал, даже приложив усилия: — У тебя какие-то проблемы, Антон?       Услышанное следовало как-то переварить, но парень решил напролом. Но тут девушка решила оградить их обоих от ошибки, которых Алиса не терпела: — Скажи честно, я в любом случае приму. Если понадобится, помогу и мы вместе примем решение. Но больше всего тебя прошу: мне не нужны дорогие подарки, ради которых почку нужно продать или лесть, которую я не заслуживаю и, на самом то деле, не терплю. Всё, что я прошу, нет, требую, это, чтобы ты был всегда честен со мной.       От такого краткого монолога Шастун, признаться честно, даже опешил. Он видел решительность и серьёзный настрой в глазах девушки, а потому принял решение: не начинать отношения с вранья и увиливаний.       Прошла минута, две… и девушка уже побоялась, что перестаралась с попытками донести до Антона, как ей это важно, и хотела было подтолкнуть, как студент будто снял у неё с языка: — Договорились, — и посмотрел на Алису так же, как и она минутой ранее.       Всё же она была и правда особенной, не такой как все. Одной такой. Единственной.       Чтобы не появилась ещё одна неловкая пауза, Шастун без вопросов начал рассказ: — У меня в доме очередной раз остался мой отец и младший брат. Дело всё в том, что папаша всё не наиграется в пелёнки и дочки-матери, а потому мой десятилетний брат для него не больше, чем обычная кукла. Новорожденный, за которым вечно глаз да глаз нужен. Какие-то свои правила вечно выдумывает, что можно, что нельзя. Доходит и до абсурда, он ему со мной разговаривать запрещает. С родным братом, какое он право имеет, казалось бы, но и у идиотизма свои пределы должны быть. Хотелось бы верить.       Алиса сочувствующее взяла его за руку, будто спрашивая разрешения. Девушка сама не любила слова сочувствия, ведь они не имели никакого смысла.       Не поможешь собаке фразой «Я не специально», не соберёшь осколки сердца выражением «Всё образуется», наконец, но это, пожалуй, самое главное — не воскресишь человека словами «Мне жаль». Всё это пустозвон немой глуши человеческого сердца. Оно хоть и трепещет, хочет дать надежду на лучшее, но это всё равно, что воду в океан лить.       Положив голову ему на плечо, Алиса продолжила: — Не хочу перетягивать одеяло в свою сторону, но и у меня не самые лучшие отношения с отцом, — Антон поверил сразу. И не только потому, что Алиса ещё не исчерпала его кредит доверия*, а потому, какой она акцент сделала. Если бы стояло слово папа, то тогда это не такие уж и проблемы или недопонимание в семье, если бы речь шла об этом. А вот, отец… В понимании Антона этот человек очень строг, даже излишне, часто требует результатов по слишком завышенным планкам. Да, для него эти два слова на радикально разных сторонах баррикад. — Он часто пил. Радовало то, если вообще здесь уместно это слово, но тем не менее, он нас с мамой не бил. Что было странно, когда он выпивал — становился лучше. Был добрым, покупал всё, что мы хотели. Но это состояние длилось недолго. Утро похмелья было самым противным. Помню, он как-то забирал меня из садика под шафе, так меня без боя отпускать не хотели. Да и я не в восторге. Забилась в игровой в угол. Меня искали дольше. В итоге мама пришла, и мы ушли вместе. — Значит, мы друг друга понимаем, — невесело заметил парень и обнял Алису за плечи. В ответ студентка негромко «угукнула» и уткнулась носом парню в грудь. — Грустно то, что мой родитель, если его вообще можно так назвать, даже не понимает, что творит. — В смысле? — девушка оторвала голову от плеча Антона и посмотрела тому в глаза, сдвинув брови. И непонятно, о чём именно спрашивает Алиса. О том, почему Шастун так холоден к своему отцу, или названной и так проблеме. — А так, представляешь, сижу с ним за столом, а он вдруг спрашивает, почему Андрей меня слушает, воспринимает. Почему, действительно? — с сарказмом отвечает себе же парень. — Может, я просто отношусь к нему нормально, без лишних придирок и желания контролировать каждый шаг! — Так, так, тише, — ладонями взяв лицо студента, девушка развернула его к себе и поглаживающими движениями от щёк вниз стала успокаивать театрального отпрыска. — Я разделяю твоё негодование, но давай на чистоту, что ты исправишь словами? — руки её спустились на шею Антона, а взгляд был таким отрезвляющим, как и холодные ладони, что он наконец грузно выдохнул и склонил голову. — Знаю, — прочистив горло, прошелестел он в ответ и поднял взгляд. — Я обещал забрать брата, отобрать, если точнее, если он не изменит подхода к воспитанию. Но сделать я это физически не смогу, ведь себя обеспечиваю с горем пополам, а брать ещё и брата. Боюсь, не потяну.       Тут он потёр лицо руками и зевнул, сбрасывая лёгкую усталость. Но нет, ему не скучно. Просто вся эта тягомотина с семейными проблемами наводит тоску и угрызения совести, что обещание, данное вчера малому, он выполнит далеко не скоро, если вообще сдержит. Девушка на это не легко вздохнула, дёрнув уголком губ, думая, что парень справится. Со всем справится, но говорить не стала. Пусть это будет её маленькая тайна. — Пойдём? — Предложила Алиса и встала со скамьи, поправляя платье. Вечером было довольно холодно, но это девушка упустила из виду, когда выбирала одежду для встречи, или просто проигнорировала, а сейчас передёрнула озябшими плечами.       Заметив это, Антон накинул на плечи Алисы свою джинсовку и застегнул первую пуговицу, чтоб та не слетела.       Некоторое время они шли молча, но тут Антон решил поинтересоваться: — А с чего ты решила, что у меня проблемы? — почесав нос, сделав при том серьёзное лицо. — Я слышала крики, — резонно заметила светловолосая, говоря теперь в тон собеседнику. — Настолько, что ли я громко?.. — уже вслух рассуждал Антон, пытаясь понять, то ли стены сейчас из картона, то ли ему пора поумерить свои старания в запале. — Так это был ты, — скорее утверждая, чем спрашивая, отметила блондинка и покачала головой, от чего её брови взлетели вверх, — а я-то думаю, чего голос такой знакомый, — выдала она, усмехнувшись. — Я это вслух? — тут его перебил насмешливый с долей иронии голос Алисы. — Нет, я телепатка, не знал? — прикрыв рот рукой, нагло посмеялась девушка, но глаза были такими добрыми сейчас, что парень, не думая, сменил «гнев на милость» и подыграл: — Я, значит, правду матку на стол, а она скрывает, — заметил шатен, сгрёб девушку в объятия и, с мстительным прищуром, начал щекотать. — Не-пой-дёт.       Специально раздельно проговорил студент через сцепленные зубы, что со стороны походили на оскал. — Да, хорошо-хорошо, я поняла, — заливаясь звонким смехом, извивалась Алиса, пытаясь освободиться из сильных рук, — пусти.       Очередной раз дёрнувшись, светловолосая, не подумав, подалась вперёд, а Антон чуть расслабил хватку и развернул девушку к себе, отчего оба столкнулись носами.       Молодые люди мало что поняли в тот момент, когда их губы на миг соприкоснулись, но продолжить никто не решился, а потому они простояли так довольно глупо.       Антон запоздало положил руку на шею девушки, поглаживая большим пальцем. Момент упущен. Но, ладно уж, не катастрофа.       Убрав руку, Алиса взяла её в свою и кротко улыбнулась. Всем видом: растерянным взглядом, глупой улыбкой — она говорила: «Не сейчас».       До дома они дошли в приятной, совсем не гнетущей, тишине. В лифте за несколько этажей она отдала куртку и на прощание поцеловала парня в щёку, как гарант их следующей встречи. Завтра, в том же кафе, в то же время. Это знали оба и потому сейчас впервые за долгое время, им было спокойно и безмятежно.       Вернулись оба домой далеко за полночь. Антон только ради интереса прислушался и не заметил за первые пятнадцать минут ничего. Ничего, что было бы громче его пробираний по тёмной квартире.       А прислушивался парень за тем, чтобы понять, что с его ненаглядной всё в порядке. Если бы она наткнулась на своего отца, наверняка были бы проблемы сейчас. Но ни криков, ни летящей в стену посуды слышно не было и это успокоило парня.       Добравшись до своей комнаты, Антон закрыл дверь и чуть не подпрыгнул от неожиданной трели телефона, оповещающего о звонке. Судорожно пытаясь сбросить, парень по закону подлости принял вызов. — Твою мать, — поведя головой, прокомментировал студент и отложил гаджет, снимая футболку, он кинул её на экран — Сам такой, — фыркнули в трубке. Незнакомым номером оказалась Алиса.       Шастун вздрогнул, когда услышал знакомый голос, а потом и горящий экран яблочного гаджета.       На момент он пожалел, что хотел сбросить звонок: — Ты каким Макаром, — опять его перебила прозорливая девчонка. Кажется, он влюбился.       Ага, кажется ему, всё ж и так у тебя на лице написано. Все всё давно просекли, так что не парься. — Номер я увидела, когда ты в телефоне копался, мой милый. А запомнить четыре разных цифр, поверь, не сложно, — послышалось довольное. Всё так и сводилось к фразе «Кто молодец? Я молодец». — Понятно всё с тобой, — усмехнулся Антон и стал расстёгивать джинсы одной рукой, — чего не спишь? Не боишься, что отца разбудишь? — задал он вполне логичный вопрос сейчас. — Спать я пока не хочу, а, во-вторых, с чего ты решил, что я кого-то разбужу? В-третьих, если бы я знала, что разбужу кого-нибудь, стала бы я звонить? — парировала она над каждой фразой. Пунктуальность — её второе имя. — А ты подготовилась к моему вопросу, — иронично подметил студент и сел на кровать, стягивая джинсы, — просто ты говорила, про отца, вот я и подумал… — Ну, он днём был, а вечером уехал в командировку. Так что квартира пустая, не считая меня.       Алиса уже успела переодеться, а потому сейчас лежала на животе на кровати, виляя ногами в воздухе. — Это такой ненавязчивый намёк? — пошлые шуточки у Шаста получались плохо, но он не страдал. — Дурак, — прыснула со смеху студентка и мотнула головой, будто парень может её увидеть.       Сам пошутил, сам посмеялся — шизофрения) так держать. — Это константация факта. — Бедный Константин, — усмехнулся парень, и тут девушка поняла в чём прокололась и усмехнулась вновь.       Поговорив ещё немного, Антон аккуратно намекнул, что он-то как раз может кого-то разбудить. На том и закончился разговор, и оба наконец заснули. И в этот раз очень крепко.       Антон на этот раз проснулся довольно поздно, что его не удивило, и сразу побрёл на кухню.       Сняв чайник к с плиты, он налил кипяток в кружку, кинул заварку и… что-то ему показалось странным в этом дне. Не было слышно телевизора в соседней комнате, как это было обычно, брат не пытался вломится в его комнату.       Но как только он зашёл в гостиную и не увидел знакомых игрушек и вещей «отца», то сразу понял, что они уехали.       Насколько? Когда вернутся?.. Антон не знал. Он только не чувствовал ничего. Ни радости, ни хоть капли огорчения от того, что он один. Просто ни-че-го.       Завтрак прошёл под пролистывание новостной ленты, после которого парень сложил всю посуду и пошёл в комнату, чтобы переодеться.       Желание прогуляться вновь накатило, как и вчера, — внезапно. А потому задерживаться в квартире Антон не видел смысла.

***

      И как только он вышел из подъезда, его ослепило солнце, и парень проснулся.       Было какое-то странное ощущение, послевкусие прошлого, если точнее.       Когда проживаешь одно и то же, что произошло когда-то, несколько раз, а эмоции разные. Ощущения те же, а вот эмоции разные.       Встав с кровати, парень пошёл ванну, еле перебирая ногами.       Во время завтрака, который в итоге состоял из стакана воды и половины парацетамола, Шаст ничего не съел. Он был крайне рад, что это утро он начинает не с любовных обниманий с белым другом.       А, нет, рано обрадовался. Через полчаса, аккурат когда таблетка подействовала, Шаст подорвался с места. — Да, блять, — зачем-то вытирая даже не влажные губы, бурчит парень и отводит голову от унитаза, ненадолго задерживая дыхание. Он искренне хочет, чтобы всё это прекратилось здесь и сейчас. Хочет, чтоб всё наконец стало как прежде. Хочет забыть о бессоннице и вспомнить шумную компанию друзей в спорт-баре, как тогда, месяц назад. Но это невозможно. Особенно, когда сидишь на кафеле, опираясь спиной о белого Виталика или как там его, пытаясь наконец отдышаться.       Найдя в себе силы, чтоб подняться, парень делает первое усилие, что не увенчалось успехом, впрочем, как и второе, а потому Антон решил переждать ещё какое-то время в таком положении.       Скоро он добрался до спальни и снова улёгся в кровать, ему снова было чертовски скучно. В клуб он собирался только завтра… стоп, а почему именно завтра? Эта идея его приободрила.       Скоро он списался с Димой и попросил предупредить ребят, что он скоро подойдёт. Ну, скоро понятие растяжимое, а потому была сделана оговорка на два часа.       Появившись на пороге в чёрной толстовке до бёдер и утеплённых джинсах, он быстро погряз в обильном внимании сотоварищей. Никто не остался в стороне, подходили, пожимали руку, кому-то Антон позволил себя обнять и то не близко. Сам же он отшучивался о своём отсутствие и предупредил, что «окончательно» пропадёт через два, может, три месяца. Ребята и девушки, конечно, были опечалены такой новостью, но, получив очередное уточнение, облегчённо выдохнули. Антон в отпуск поедет или полетит. Главное, что скоро и надолго. Больше им знать не нужно.       По уговорам Димы, он остался посмотреть на репетицию ребят, хотя его откровенно тянуло домой. Да, он держал лицо и старался выглядеть, как «лидер банды», но залёгшие тени и заметная излишняя худоба у кого-то вызывала лишнее подозрение, а Антон лишний раз светится не хотел.       Однако через десять минут он расслабился в знакомой обстановке и уже участвовал в работе, комментировался работы, делал замечания, иногда сам выходил на сцену. В общем, наконец развеялся и стал тем парнем, которым его помнили, когда он только основал клуб. Он искренне жалел, что хотел уйти. Сейчас же было желание вернуться. Хотя он ещё никуда не ушёл. — Давай, до следующего, — отвечал бывший студент, улыбаясь очередному сотоварищу и пожимая тому руку. — А ты сегодня дал жару, — ободряюще похлопал его по плечу Позов, усмехнувшись. — Как себя чувствуешь? — уже более серьёзно спросил он. — Хорошо, что довольно странно, — покривил губами, но всё же после улыбнулся, Шаст и, взяв стул, сел на него, облокотившись локтями о спинку. — Ты ешь хоть? Бледный какой-то, — с беспокойством поинтересовался мужчина. — Брось, Поз, ел я, — отмахнулся парень, закатив глаза. — А врать нехорошо, — констатировал он, но, словив недовольный взгляд, закончил нравоучительную тираду. — Слушай, я тут подумал, хотел сказать. *устойчивое выражение. Его значение в повседневной жизни имеют ровно такое же значение, как и кредит, который выдается банком.