Ломкие люди 113

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи:
Ким Тэхён/Чон Чонгук, альфа!Ким Тэхён/омега!Чон Чонгук, Ким Намджун/Мин Юнги, альфа!Ким Намджун/омега!Мин Юнги, альфа!Пак Чимин, альфа!Чон Хосок, бета!Ким Сокджин
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написана 61 страница, 6 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Аристократия Гаремы Драма Исторические эпохи Нецензурная лексика Омегаверс Попаданчество Регрессия возраста Романтика Слоуберн Хронофантастика

Награды от читателей:
 
«Превосходная работа!!!» от adynamia
Описание:
time travel!au: чонгук внезапным образом то ли обнаруживает черную дыру в собственной квартире, то ли проваливается в какую-то червоточину и оказывается в шестнадцатом веке, где мир не так прекрасен, как хотелось бы, а балом правят традиции. с типичным для него безрассудством он вступает в неравную битву, не осознавая, насколько на самом деле ужасающим может быть эффект бабочки.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
- чонгук-центрик
- ахтунг! тут есть сюжет. кто ждет потрахушек в первой главе, вам не сюда
- все развивается медленно, не будет отношений и действий из ничего
- имеются омп, которые не являются основными персонажами, поэтому не считаю целесообразным указывать это в шапке
- сорри, джексон, я люблю тебя :с
- некто из бантанов, тебе тоже сорри, но я должна :с
- упоминается мпрег, но это не про чонгука, не про юнги и без каких-либо глубоких подробностей, так что тоже не указываю в шапке

san

16 января 2019, 11:51
Примечания:
*шэн - https://ltl-ru-ltl.netdna-ssl.com/wp-content/sites/5/sheng-320x480.jpg
**эрху - https://ltl-ru-ltl.netdna-ssl.com/wp-content/sites/5/Jerhu-1.jpg
Это издевательство. Нет, правда, полнейшее издевательство: Чонгук стоит, прижавшись спиной к одной из колонн внутреннего двора поместья Чон и впивается ногтями в ладони, с трудом удерживая себя от драки. Напротив же, вернее, не просто напротив, а прижав его к этой самой колонне, выставив руки по обе стороны от чонгуковой головы, нависает Джексон Ван (сколько еще знакомых лиц ему, блять, предстоит увидеть?). Здесь, в гребаном прошлом, конечно, не Джексон; его зовут Ван Кайе, он — четырнадцатый принц этой чертовой Империи. На его пальцах несколько тяжелых нефритовых колец, на ханьфу вышит алый дракон, на щеках кроваво-золотые «клыки», а ебучая ухмылка все равно абсолютно такая же, как у мудака Джексона из будущего. — Позволь мне, — шепчет он, проходясь носом по шее Чонгука, и шумно дышит. — Только скажи «да», Омега Чон, и весь мир твоим будет, — шепчет он, а Чонгук лицо отворачивает, почти вдавливаясь в дерево колонны. Его ноги дрожат и вибрируют, угрожая подкоситься. Кожу будто иголочками покалывает изнутри, а по виску стекает нервная капелька пота. Запах Ван Кайе подавляющий, несравнимый ни с Джексоном, ни даже с новоиспеченным отцом. Он пахнет пылающим пеплом. Его частица легко могла бы сжечь целый лес. — Я послезавтра выхожу замуж, Ваше Высочество, — хрипло выдавливает Чонгук, имея в мыслях только такое оправдание. И умоляет, умоляет самого себя не двигаться, удержаться и не врезать кулаком по чужому лицу, выбивая зубы; помнит, что нельзя, что перед ним принц, что, дернись он, и его просто убьют. — Не выходи, — просит Ван Кайе, скользит прохладной ладонью по щеке Чонгука, поворачивая его лицо к своему, и царапает ногтем большого пальца губу. Чонгук лишь надеется, что его глаза не пожелтели. — Не выходи замуж, Омега Чон.

ххх

А ведь все начиналось не так уж плохо. После злополучной поездки на рынок, занявшей весь остаток дня, уставший Чонгук, едва удержавшись от посылов всех вокруг на хер, сразу завалился спать. Чтобы на следующее утро узнать о предстоящем приеме, на котором будет присутствовать весь род Чон, и даже припрется какой-то принц с поздравлениями от императорской семьи. Слуги носились, как потерпевшие, то и дело крича о незнакомых Чонгуку блюдах, очередной уборке да о последних украшениях двора и залов. А Чимин, не позволив и глаза нормально продрать, вручил его, покачивающегося и зевающего, какой-то бете и заявил о важности подготовки тела и одежды к предстоящему торжеству. И непонятно было про что он: про гребаную свадьбу, о которой Чонгук так старался не вспоминать, или этот загадочный прием. В общем, повсюду в поместье творился невообразимый хаос, полностью перечеркивающий возможность побега. Чонгук молча бесился, но все еще надеялся на завтра. Он, поддерживая легенду об амнезии, аккуратно расспросил слуг о том, сколько в поместье залов; сколько окон, и куда они выходят; количество дверей во внутренний двор, есть ли сразу наружу и сколько их вообще; уточнил даже про стражу и их пересменку. В конце концов, во время бултыхания в деревянной кадке с лепестками каких-то цветов, у него родился зыбкий план на следующую ночь. — Молодой хозяин, вы готовы? — позвал его Чимин через несколько часов откуда-то снаружи, когда столпившиеся вокруг Чонгука слуги натягивали на него уже четвертый слой ханьфу и одновременно пытались закрепить парочку тонких кос где-то на затылке. Волосы то и дело больно оттягивали, и Чонгук недовольно шипел. Все происходящее донельзя его раздражало, и он с нежностью вспоминал любимую толстовку и носки с Железным человеком. — Уже скоро всех пригласят собраться в изумрудном зале, — Чимин заглянул в комнату, все также сжимая ножны на бедре, и оценивающе скользнул глазами по Чонгуку. — Прекрасно выглядите, как и всегда, господин. Чонгук тут же недовольно прищурился от типично-альфовской, хоть и почтительной, снисходительности в его тоне, но убедил себя промолчать, лишь поджав губы. Большой зал был украшен тысячами лент — бирюзовых, голубых, зеленоватых и других морских оттенков — множеством живых цветов, разрисованными кистью бумажными фонариками и устлан несколькими пушистыми коврами. Посередине стояло несколько круглых столов, заполненных сотнями разных пышущих паром блюд. А на полукруглой террасе расположились музыканты с традиционными инструментами. За столами уже собралось много народу — Чонгук даже и не думал, что семья, в которой он волей вселенной оказался, настолько огромна. Обычно, насколько он помнил по книгам и википедии, в этом древнем времени омеги не ели в одной комнате с альфами и бетами, но, похоже, на больших приемах знатных родов позволялись маленькие вольности. Чимин уже отошел от него в один из углов зала, вытягиваясь в струнку рядом с остальными стражами, а Чонгук скорым шагом направился к одному из столов, где заметил знакомую физиономию того самого пацана из первого дня в прошлом. Он неловко поклонился всем в тот же момент уставившимся на него родственничкам, запихав гордость подальше, и устроил зад на единственном свободном стуле, судорожно вспоминая традиционный этикет. Он очень сомневался, что тут ему простят хоть малейшую ошибку. — Дорогой брат, — сразу же обратилась к нему вольготно расположившаяся напротив омега, — ты чувствуешь себя лучше? — на вид ему было лет девятнадцать, и он представлял собой живое воплощение всего того, что Чонгук терпеть не мог в людях — жеманность, притворство и очень явную хитрость. — Да, спасибо, — кивнул он в ответ, незаметно переводя взгляд на один-единственный стол на возвышении. Туда как раз усаживался глава рода с, по-видимому, альфа-наследником. Украшенное золотом кресло посередине оказалось пока свободным. За столом напротив них расположилось семеро ярко разряженных омег с блестящими в волосах нефритовыми шпильками. Чонгук с отвращением осознал, что все они — супруги его так называемого отца. За остальными же — расселись другие альфы, омеги и беты, скорее всего, дети от супругов ниже рангом и родственники из других городов. Сам Чонгук, похоже, был одним из сыновей почившего первого мужа, раз сидел довольно близко к возвышению. — Омега Чон, ты бы постыдился, — внезапный прохладный голос справа заставил его вздрогнуть от неожиданности. Пришлось напоминать себе, что альфа на соседнем стуле говорил не с ним, что ко всем омегам рода в этом веке одинаковое безличное обращение, но взгляд он все-таки перевел. — Именно из-за твоей неловкости Омега оказался в подобной ужасной ситуации, а ты даже не заходил его проведать. — Я… — глаза жеманной омеги расширились в страхе, и он тут же низко опустил голову. Золотые серьги в его ушах зазвенели в такт каягыму на террасе. — Прошу прощения, уважаемый брат, — его голос подрагивал. — Вы верно заметили. Но я чувствовал себя слишком виноватым, и очень стыдился смотреть в глаза Омеге Чон, — частил он, теребя пальцами рукав своего расшитого шелком ханьфу, а затем тут же резко переключился на Чонгука, меняя и тон голоса, и взгляд: — Но ты же не винишь меня, младший, правда? В глазах омеги зависло обещание всех кар, если Чонгук вякнет не так хоть слово, а его губы, сложившиеся в мягкую улыбку то и дело подрагивали, будто стремились растянуться в неприятный оскал. Чонгук мгновенно понял, что именно эта омега была ответственна за тот случай с окном, и, конечно же, ничего случайного в нем не было. — Ну, что ты, конечно, не виню, дорогой брат, — протянул Чонгук, нежно улыбнувшись. И про себя добавил: «Ебаный ты гондон». — Да ладно вам, брат Чонсок, — обратился мелкий альфа слева от Чонгука к старшему. — Ну, ударился Омега Чон головой, ну и что такого? Все равно будущему мужу понадобится далеко не она. И весь стол захохотал. А Чонгук скрипнул зубами, до боли стискивая в пальцах палочки для еды. В жизни он не терпел молча такого унижения. Никогда и никому не спускал с рук, сразу бил в челюсть и поддых. Сдержать собственный гнев ему помогло лишь внезапное громкое объявление одного из слуг: — Прибыл Его Высочество четырнадцатый Великий принц Ван Кайе. Все омеги и слуги в зале в тот же миг поднялись со своих мест, падая ниц и склоняя головы к деревянному полу. Чонгук едва успел сориентироваться, все еще кипя от негодования. Альфы же почтительно присели на одно колено, держа руки на ножнах. — Приветствую, Ваше Высочество, — проговорил глава рода. Мимо Чонгука прошли расшитые красным шелком сапоги, а в нос ударил резкий подавляющий запах. — Добро пожаловать к нашему столу. — Благодарю тебя, господин Чон. Приемы в твоем доме всегда оставляют только приятное впечатление, — произнесли в ответ. Голос принца звучал крайне знакомо. Чонгук вздрогнул, вскидывая голову. И, — гребаные выверты вселенной! — ему не показалось: на возвышении перед столом отца и наследника, гордо расправив плечи, сверкая золотыми украшенными рубинами ножнами, стоял Джексон Ван. — Ебучее дерьмо, — еле слышно пробормотал Чонгук, буквально ударяясь лбом об пол. А после все завертелось. Каягым заиграл еще громче, подхватывая мелодичное дуденье шэна* и мягкие струны эрху**. Блюда и вино на столах менялись слугами с огромной скоростью. Шуточки братьев-альф становились все неприятнее, а хиханье омег все пакостнее. Чонгук почти не пил, опасаясь сотворить что-нибудь жутко неуместное — например, въебать старшему братцу-омеге и надавать подзатыльников мелкому альфе. К возвышению то и дело подходили не слишком по-дворянски выглядящие люди, опускаясь перед главой рода и принцем на колени, о чем-то говоря и передавая какие-то свертки на вытянутых руках. Видимо, побочные ветви рода Чон, не очень-то жалуемые на подобных приемах. Чонгуку даже показалось, что он видел того Хосока, с которым познакомился при недавней попытке сбежать. Отовсюду постоянно слышались заявления о том, как повезло роду с таким прекрасным будущим зятем. Но почему-то никто не спешил говорить, каково будет Чонгуку. Что, естественно, не прибавляло ему оптимизма. А потому, в попытке избавиться от постоянного долбящего в виски откуда-то изнутри раздражения, спустя часа три этого дохуя унылого праздника, Чонгук выскользнул из-за стола, просачиваясь в одну из дверей, ведущих во внутренний двор. Подальше от неинтересной музыки, скучных разговоров и постоянного словесного унижения. Вечерний воздух был свежим, а ветер легким и теплым. Отблески от десятка факелов по периметру рисовали на бордовых стенах поместья причудливые рисунки. Стояла приятная тишина — не было слышно ни шума машин, ни заводов, ни самолетов; лишь трещание цикад раздавалось от веток вишневых деревьев. Чонгук глубоко вздохнул, проведя пальцами по волосам в попытке почесать затылок (вся эта конструкция на голове жутко бесила), и прикрыл глаза. Он прислонился спиной к одной из деревянных колонн и мысленно считал вдохи-выдохи, в надежде избавиться от гнева. Мерзкое прошлое со своими мерзкими традициями никак не желало укладываться в его голове, и он совершенно не понимал, как сможет здесь жить. А как-то ведь было надо, потому что не похоже, будто вселенная собиралась предоставлять ему легкий и приятный путь обратно в двадцать первый век. — Омега Чон, — вырвал его из размышлений внезапный голос Джексона, то есть Ван Кайе. — Милый мой, ты так очарователен сегодня. Чонгук резко распахнул глаза. Ван Кайе стоял прямо напротив, довольно близко. В его взгляде полыхало пламя от факелов, а на губах змеилась до отвращения знакомая мудацкая ухмылка. — Ваше Высочество, — Чонгук неуклюже поклонился, но не сдвинулся с места, пока не особо понимая, чего именно хотел принц. — Специально выбрал виноградный шелк, зная, как этот цвет тебе идет, да? — негромко протянул Ван Кайе, похоже, самому себе, придвигаясь все ближе и оценивающе скользя глазами по его ханьфу. А сам же Чонгук, втянув носом чужой запах, буквально всей кожей чувствуя давящую силу, начал осознавать, что что-то пошло критически не так и моментально вжался спиной в колонну. Принц был слишком близко, легко сбежать уже не представлялось возможным. — Ты так прекрасен, Омега Чон, — прошептал Ван Кайе, медленно протягивая руки и упираясь ладонями в дерево по обе стороны от головы Чонгука. — Знаешь же, как давно я хочу тебя себе. Знаешь, на что я готов ради такого восхитительного цветка, как ты, — он аккуратно провел костяшками пальцев по его скуле, не отрывая взгляда от кожи. — Ваше Высочество, вы… — глаза Чонгука заметались туда-сюда по двору, пока рот Ван Кайе приближался к его шее. Он судорожно пытался придумать, что, черт возьми, сказать, и как по-быстрому свалить подальше. — Позволь, — горячо выдохнул Ван Кайе, касаясь влажными губами кожи, а Чонгук судорожно сглотнул. Потому что если текущая ситуация вела именно к тому, о чем подумала бы любая омега, Чонгук за себя не ручался.

ххх

— Мой принц? — удивленное восклицание откуда-то со стороны коридоров в изумрудный зал прерывает этот сущий кошмар, и с облегчением выдыхающий Чонгук слышит быстрые шаги и шуршание тканей. — Ваше Высочество, — из-за высокой клумбы с лилиями показывается новообретенный старший братец, та самая жеманная омега. Он мимолетно смотрит на прижатого к деревянной поверхности Чонгука и кланяется принцу, несколько смущенно глядя на него из-под ресниц: — Его Сиятельство Отец вас ищет, не могли бы вы… Ван Кайе медленно и неохотно, не отрывая от Чонгука глаз с расширенными зрачками, отталкивается от колонны, выпрямляясь. А затем тихо говорит: — Мы не закончили, Омега Чон, — и, не обратив никакого внимания на стоящую рядом вторую омегу, широким шагом удаляется в темноту коридоров. Чонгук провожает его напряженным взглядом, едва ощущая онемевшие пальцы, вцепившиеся в подол ханьфу. — Сука, — неожиданно слышит он озлобленное, произнесенное сквозь зубы. А после, не успев даже повернуться, получает сильную затрещину, невольно вскрикивая. Его голова от удара дергается в сторону, и Чонгук тихо бормочет: «Какого…» — но прерывает себя и лишь раздраженно смотрит на застывшую напротив омегу. У того руки сжаты в кулаки, рот искривлен в отвратительной гримасе, а глаза полыхают ненавистью и ярким желтым светом. Только избавился от одной проблемы, так тут же, черт возьми, возникает другая. — Что? — цедит омега. — Щечку больно? Ничего, потерпишь, — он делает пару шагов вперед, чтобы смотреть Чонгуку в лицо, и говорит: — Тебе прямо обязательно забирать всех альф себе, да? Так хочется хоть с кем-то лечь? Ведешь себя, как портовая шлюха. Сначала Пак, потом господин Ким… Ты замуж выходишь за него, блудливая сука! Добился же, радуйся! Но нет, тебе надо больше, тебе нужен принц, да? Так нравится оставлять меня ни с чем? Так нравится издеваться? Но я тебе не позволю! Слышишь? Не позволю, маленькая дрянь! Чонгук несколько секунд ошарашенно глядит на него, и его глаза, в которых чувствуется небольшое жжение, наверняка тоже горят желтизной, но на этот раз не от испуга. Ведь до него вдруг доходит. Вот в чем дело. Вот почему этот идиот совершенно не случайно вытолкнул его из окна. Вот из-за чего в этом сраном прошлом убивают людей. Из-за альфы. Из-за гребаной альфы. Как же тупо, боже, как же тупо, — думается ему. Он хихикает, не в силах удержать смешки в груди. Вся эта ситуация настолько глупая, что Чонгук просто себя не контролирует (а, возможно, на него накатывает очередная истерика). — Ты… — задыхается омега и буквально дрожит от злости. — Ты смеешься? Смеешь надо мной смеяться? Чонгук уже предчувствует знатную омежью драку, но внезапно из-за апельсинового дерева выруливает Чимин. Сегодня все так чертовски внезапно прям, ей-богу, — он все еще хихикает. — Молодой хозяин, — зовет Чимин его, но кланяется им обоим, — прошу прощения, что прерываю, но вы срочно нужны, — не договорив нормально фразу, он цепляет Чонгука за локоть и тащит за собой. Аккуратно, но все же тащит — Чонгук едва за ним поспевает в своем неудобном наряде и обуви. — Что происходит? — спрашивает он, как только они оказываются за углом дома. Парочка смешков все еще вырывается из его губ, но хохот уже не булькает где-то в горле. Впереди маячит зеркальный пруд и симпатичный деревянный мостик, в перила которого вплетены ленты и цветы. — Ничего, — пожимает плечами Чимин, отпуская его локоть и отступая на шаг. — Я заметил, что вы в неприятной ситуации и поспешил вмешаться. Чонгук вздергивает бровь, складывая руки на груди, и уточняет: — А неприятной ситуации немного раньше ты не заметил? Чимин несколько секунд молча моргает, будто надеется на понимание без ответа, но потом, так и не увидев осознания, говорит, вздыхая: — Я всего лишь страж, молодой господин. Кто такой Пак Чимин, чтобы вмешиваться в дела Его Высочества принца? Чонгук с минуту таращится на него, не говоря ни слова, а потом сдувается шариком, делая пару шагов к мостику. Он понимает. Ему нелегко, но он правда понимает. Чонгук не тупой. — Гребаные традиции, — бормочет он, плюхаясь задницей под перила и опуская ноги к воде. — Гребаная иерархия. Гребаное прошлое, — он подбирает маленький камешек и со всей силы бросает его в пруд. Раздается громкий плюх, и где-то на глубине шугаются блестящие карпы, всплывая на поверхность. Небо над головой полно звезд, таких ярких, что, кажется, в глазах рябит. В Сеуле такого в жизни не увидишь, — Чонгук запрокидывает голову опираясь на ладони за спиной. Чимин подходит и встает позади, практически касаясь коленями. Жар его тела не вызывает у Чонгука отторжения, а приятный запах хвои ни капли не доминирует, не заставляет хотеть скрутиться в незаметный комок. — О мой бог! — неожиданно даже для самого себя восклицает Чонгук, резко выпрямляясь и заставляя Чимина подпрыгнуть. Он совсем забыл о странной записке, полученной им на рынке. Это единственное, что вызвало у него интерес в чертовом шестнадцатом веке, но со всеми дурацкими родственничками и принцами она как-то вылетела у него из головы. — Который час? — спрашивает Чонгук, вскакивая на ноги и отряхивая подол. Карпы в пруду снова начинают успокаиваться. Чимин кидает на него очередной странный взгляд, видимо, полагая, что уж такие вещи он должен помнить, но отвечает, указывая пальцем на небо: — Скоро час мыши, молодой хозяин. А что случилось? Чонгук жует губу, — как раз вовремя. Он пытается вспомнить, что там было накарябано в этой записке. Что-то про дерево и месяц. — А, — бормочет он сам себе, — точно, — и произносит уже громче: — Где тут растут персиковые деревья, не подскажешь? Чимин пялится на него, как на идиота, и указывает рукой на пухлый персик на ветке в паре метров от Чонгука, прямо возле мостика. — Да нет, — отмахивается Чонгук, — не в поместье. В городе есть роща какая-нибудь, я не знаю, или что-то такое? — Молодой господин?! — голос Чимина позорно дает петуха. — Вы не можете выходить из… — Тш-ш, — Чонгук приставляет указательный палец к его рту, затыкая. — Персиковые деревья где? — Есть... Есть роща у реки Гуаньлу. Именно оттуда привозили ростки для сада поместья, — растерянно говорит Чимин, скашивая глаза на палец на губах. Кажется, он уже немножко начинает нервничать, судя по рукам, яростно цепляющимся за ножны. — Отлично! — Чонгук хлопает себя по бедрам и с грохотом сбегает с моста, чуть не ввалившись в розовый куст. — Веди. — Но молодой хозяин, — возражает Чимин, быстро спускаясь следом, обгоняя и преграждая путь, — вы правда не можете выходить из поместья. Не подобает! — Хочешь, чтобы я пошел один? — Чонгук оценивающе глядит на свои ботинки, прикидывая, сколько он сможет в них бежать. — Нет, но… — Тогда веди, — Чонгук пожимает плечами и движется вперед, обходя сад и направляясь прямиком к главным вратам, где на страже в такой час никого нет, а все слуги собрались в изумрудном зале. Сейчас было бы самое время податься в бега, но Чимин, к сожалению, точно никуда не денется. — Ты же не собираешься хватать меня и запирать в погребе? — подозрительно уточняет он, покосившись на понуро плетущегося следом Чимина. — Нет, конечно, нет, что вы такое говорите! — вскидывается тот. — Как я могу, вы же… — Вот и прекрасно, — перебивает Чонгук и потирает руки. Кажется, на его губах впервые за время, проведенное в прошлом, готова расползтись искренняя улыбка. Его в данный момент даже особо не волнует стиль речи, хотя, наверное, следовало бы говорить более учтиво. Но, увы, мысли полностью захватила идея найти отправителя записки, этого романтика недоделанного. Хотя бы и маленькое, но приключение в богом забытой древности, где нет ни клубов, ни баров, ни кино, а омег держат в ежовых рукавицах, не пускают за порог дома и постоянно унижают, возможно, немного унимет постоянное раздражение.

ххх

Идти до рощи оказалось довольно-таки долго, и Чонгук уже тысячный раз проклинает обувных мастеров прошлого, которые делают настолько кошмарные ботинки. Персиковые деревья шуршат под порывами ветра, и то и дело кажется, будто из-за ветвей кто-то выглядывает. В иссиня-черном небе висит яркий белоснежный полумесяц, освещая тропинку, поэтому даже факелы не нужны. Честно говоря, Чонгук никогда не подумал бы, что на улице хоть что-то возможно увидеть без фонарей, но безоблачные небеса с успехом доказывают обратное. Чимин тащится позади него, шумными вздохами выражая свое глубочайшее недовольство, но все-таки почтительно помалкивая. Видимо, его собственный внутренний этикет не позволяет бесконечно препираться с хозяином. Чонгук перед выходом из поместья вдобавок умудрился отбрехаться, к собственной радости, и от паланкина, и от вуали, аргументировав тем, что на дворе ночь, и никакие посторонние морды не различат в темноте его физиономию. Что, между прочим, является полнейшей правдой, но Чимин все равно переживает о традициях. Минут пятнадцать назад, до входа в рощу, он и вовсе довольно громко причитал, пытаясь воззвать к омежьей совести, чести и достоинству. Безуспешно, естественно. У Чонгука нет ни первого, ни второго, ни третьего. Проходя мимо где-то так двадцатого персикового дерева, он резко тормозит, отчего Чимин чуть не врезается ему в спину, срывает с одной из веток крупный фрукт и, совершенно не стесняясь, вгрызается в него зубами. Сейчас Чонгуку бояться нечего, ведь рядом нет ни одной отвратно-доминирующей альфы, которая решилась бы его отчитать. Он поднимает взгляд на полумесяц, прищуриваясь. В записке было сказано что-то о дереве, над которым должен был быть восход. — Эй, час мыши уже настал? — усиленно жуя, спрашивает Чонгук смирно замершего рядом Чимина. Тот кидает мимолетный взгляд на звезды и с тяжким вздохом, будто Чонгук ребенок-недотепа, который уже дико заебал всех вокруг, отвечает: — Да, молодой хозяин. Но могу я все-таки поинтересоваться у вас, что происходит? — Не можешь, — ухмыляется Чонгук и выдергивает гибкий прутик с одного из деревьев, заставляя Чимина покачать головой. Он приставляет один его конец к месяцу, другой рукой создавая из него ровную дугу, в попытке понять, где именно был восход. Чонгук даже от усердия прикрывает один глаз и высовывает язык. Чимин за плечом глубоко вздыхает, наверняка уверив себя, что его господин сходит с ума. Даже если дуга из прута совершенно не такая, как нужно, Чонгук вполне себе уверен, что вычислил все верно. Так как в том направлении, куда указал кончик, в любом случае всего одно дерево. Чонгук прищуривается, различая под широкими ветвями какую-то тень. — Не ходи за мной, — бросает он Чимину, вложив в его ладонь огрызок персика и прутик, а после шагает прямиком в ту сторону. — Но хозяин! — бедная альфа все еще пытается с ним бороться, Чонгук оборачивается с ухмылкой и качает головой: — Стой здесь. Не волнуйся, — он панибратски хлопает Чимина по плечу, пожалуй, слишком расслабившись для всего происходящего, — если что-то случится, я так закричу, что аж в поместье услышат. У Чимина в глазах огромное сомнение, а губы в расстройстве поджаты, но он с неохотой кивает и чуть дерганно кланяется, будучи привыкшим подчиняться. Спустя минуту Чонгук уже тихим шагом медленно подходит к человеку (альфе, как показывает довольно резкий, но совершенно не удушающий запах чего-то пряного, похожего на смесь имбиря и корицы) под персиковым деревом со спины. Даже если он полон радости создать себе приключение, он все-таки не совсем идиот, чтобы не опасаться разбойников и убийц, которых наверняка полным-полно в этом жутком прошлом. Но альфа, к счастью, не кажется угрожающим: сидит себе без какого-либо оружия прямо на траве в своем потертом ханьфу да в длинные пряди вплетает растущие поблизости одуванчики. Чонгук хмыкает, прислоняясь плечом к стволу дерева, и складывает руки на груди. Альфа в тот же миг подскакивает и оборачивается. Да так и замирает с широко распахнутыми огроменными глазищами и открытым ртом, давая Чонгуку момент хорошенько себя рассмотреть. Он оказывается просто шедевром: правильные черты лица, шикарные ресницы, идеальный нос и жутко целовабельные губы. А шея, белеющая под полумесяцем… В Сеуле за него бы дрались все модельные агентства. И живи они оба в двадцать первом веке, Чонгук бы с легкостью подкатил к нему на какой-нибудь университетской вечеринке. Но, увы, они далеко не в 2018-ом, а потому он просто молча пялится. — Ом-мега Чон, — мямлит альфа, втягивая носом воздух и сжимая в пальцах несколько одуванчиков, — вы без вуали, — он судорожно скользит взглядом по лицу Чонгука, будто каждый кусочек кожи оглаживая, в попытке запомнить на остаток жизни. — Вы пришли, — говорит, словно не веря, и глазами блестит, — правда пришли. — Спасибо, кэп, — бормочет Чонгук. Ему немножко смешно от такой реакции и, конечно, приятно. На него еще никогда не смотрели, как на какое-то божество. — Да, — произносит он уже громче, — пришел. Хотел посмотреть, кто это пишет мне такие сладкоречивые письма. Альфа краснеет. Серьезно, краснеет, дрожа, как какой-то шестнадцатилетний мальчишка. Но довольно быстро берет себя в руки и вдруг, отбрасывая в сторону одуванчики, падает на колени. Чонгук от неожиданности аж отшатывается. — Мое имя Ким Тэхен, — говорит альфа, сверкая кроваво-красными глазищами. — Я вас люблю уже два месяца, Омега Чон, — говорит альфа. — Будьте моим навсегда, — говорит альфа, и, видя скептичный взгляд, поспешно, словно самый важный критерий, добавляет: — Говорят, я отлично удовлетворяю постельные потребности. Чонгук несколько секунд молчит, таращась на альфу, Тэхена, с глупо распахнувшимся ртом. Стоит полная тишина, лишь ветер шумит листьями, да где-то далеко каркает ворона. А затем Чонгук, не в силах сдержаться, хохочет. Нет, черт возьми, не так. Чонгук плюхается на траву, сминая задницей одуванчики, и просто громко ржет.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Это великолепно. Я так рада, что нашла эту работу
Спасибо
Ааааааааааааааа
ТАК ИНТЕРЕСНО
что же будет дальше?) и я что-то не поняла, за кого всё-таки выходит замуж Чонгук
Так посмеялась с Тэхена, боже. Думаю он покажет свою настоящую альфа-сущность в будущем, а пока он милаха
И Чонгук, ну зачем он тут такой классный ааааааа
Жду жду жду жду
Удачи вам во всем♥️
Спасибо за эту работу! Всё так интересно прописано, очень хочу продолжения. Мне нравится Ваше чувство юмора. Вы прекрасна!

(ノ◕ヮ◕)ノ*:・゚✧
как же я хочу, чтоб чонгук наконец-то прописал этим мерзким крысам в их ебасосины. гук-и, держу за тебя кулачки!

тэхён просто мастер пикапа, чёрт, все сладкие мальчики его. :D чонгук, хватай быстрей и тикай с ним, а то ещё отберут этого горе-ловеласа.

автор, ваша работа слишком шикарна, я благодарю судьбу за то, что такое золотко попалось мне на глаза. желаю вам как можно больше вдохновения. удачи!
>**Confucius Omnipotent**
>как же я хочу, чтоб чонгук наконец-то прописал этим мерзким крысам в их ебасосины. гук-и, держу за тебя кулачки!тэхён просто мастер пикапа, чёрт, все сладкие мальчики его. :D чонгук, хватай быстрей и тикай с ним, а то ещё отберут этого горе-ловеласа.автор, ваша работа слишком шикарна, я благодарю судьбу за то, что такое золотко попалось мне на глаза. желаю вам как можно больше вдохновения. удачи!

Просто крик души.Браво!!!
Остановите мой дикий ор!!!Я орала вместе с Гуком.Я ведь думала, что Тэхён здесь какой-нибудь влиятельный чел, а на деле простой крестьянин, влюблённый в Омегу Чон АЖ ЦЕЛЫХ ДВА МЕСЯЦА, БЛ!!!
Просто угораю.Блин, было бы смешно, если бы не было так грустно, АХАХАОРА

Спасибо, Автор!Довели до истерики!!!
ЭТО ЖЕ ШЕДЕВР!!! ОЧЕНЬ ЖДУ ПРОДУ!!!!!!!!!!!!
автор
>**Пламенная Мечта**
>Это великолепно. Я так рада, что нашла эту работуСпасибо

я тоже рада, что вы нашли мой текст ( ͡° ͜ʖ ͡°) спасибо за отзыв!

>**Golden_leaves**
>АааааааааааааааТАК ИНТЕРЕСНО что же будет дальше?)
ну, гук все-таки не в сказку попал, так чтоооо...
>и я что-то не поняла, за кого всё-таки выходит замуж Чонгук
чонгук тоже не в курсах ;D

спасибо, что читаете! :3

>**Hirigia**
>Спасибо за эту работу! Всё так интересно прописано, очень хочу продолжения. Мне нравится Ваше чувство юмора. Вы прекрасна!(ノ◕ヮ◕)ノ*:・゚✧

awwwwwwwwwwwwwwwww пасиба~
автор
>**Confucius Omnipotent**
>как же я хочу, чтоб чонгук наконец-то прописал этим мерзким крысам в их ебасосины. гук-и, держу за тебя кулачки!

ну, пока что он на это не способен, да и мир не то чтобы прям примет сие деяние с распростертыми объятиями, но когда-нибууудь может быыыыть :D

>тэхён просто мастер пикапа, чёрт, все сладкие мальчики его. :D чонгук, хватай быстрей и тикай с ним, а то ещё отберут этого горе-ловеласа.автор, ваша работа слишком шикарна, я благодарю судьбу за то, что такое золотко попалось мне на глаза. желаю вам как можно больше вдохновения. удачи!

спасибо за прекрасный отзыв!


>**Синди Кроув**
>Остановите мой дикий ор!!!Я орала вместе с Гуком.Я ведь думала, что Тэхён здесь какой-нибудь влиятельный чел, а на деле простой крестьянин, влюблённый в Омегу Чон АЖ ЦЕЛЫХ ДВА МЕСЯЦА, БЛ!!!

ну, еще бы, это же ТАКОЙ ОГРОМНЫЙ СРОК! :D

>Просто угораю.Блин, было бы смешно, если бы не было так грустно, АХАХАОРАСпасибо, Автор!Довели до истерики!!!

вам спасибо, что прочитали :3


>**Киек**
>ЭТО ЖЕ ШЕДЕВР!!! ОЧЕНЬ ЖДУ ПРОДУ!!!!!!!!!!!!

спасибо :)
Чонгук идеально описывает мою женственность
автор
>**NastyaJeon**
>Чонгук идеально описывает мою женственность

Не особо поняла лол
Это к какому моменту?
Мне очень нравятся ваши работы)
Жду с нетерпением новой главы)))
Автору вдохновения)
Файтинг!
То чувство когда ты уже из 2019-го :D