Осторожная поступь

Поселение удобно располагалось в низине между двух рек, с востока и запада, а на севере почти впритык стояло к светлому лесу, где почти круглый год охотились местные мужики. По весне, правда, иногда топило поля, раскинувшиеся с южной стороны, но крестьяне не унывали, в основном выживая за счет озимых или же закупая необходимое в соседней деревеньке, расположенной в двух днях пути. Послушный конек, уже повидавший немало в этой жизни и умудрившийся даже где-то получить шрам, отчетливо выделяющийся белой полосой на сером боку, переступил с ноги на ногу и фыркнул, желая уже спуститься с холма. Всадник натянул поводья, удерживая жеребца, и чуть привстал в седле, разглядывая деревню. Простая одежда – хлопковый белый кафтан с зелеными узорами, такие же из хлопка штаны с зеленой каймой и мягкие сапоги – выдавали одного из бродячих лекарей. В Грехте часто молодые выпускники Академии из потомственных семей лекарей отправлялись повидать мир и заодно попрактиковаться в разных деревнях вроде этой, носившей незамысловатое название Межречной. Лекарь был молод, легкий ветер ерошил коротко стриженые каштановые волосы, постоянно сбрасывая пряди на лицо и мешая рассматривать добротные дома. Конь в очередной раз фыркнул, и юноша упал обратно в седло. - Ладно-ладно, понял, - весело похлопал он жеребца по шее. – Поехали. Конек радостно потрусил по пыльной тропинке вниз. Крестьяне, завидев незваного гостя, повыходили на единственную улицу, пристально наблюдая за всадником. - Рад приветствовать вас… - староста Межречной, Гильхард, вышел вперед. Паренек соскочил с остановившегося коня и приветственно склонил голову. - Полагаю, вы староста? Я лекарь, Альвин Исхард. Гильхард придирчиво осмотрел гостя. Одежда и правда говорила о его принадлежности к гильдии лекарей, а золотой браслет с зелеными камнями на запястье еще и указывал на потомственную профессию. Только неужели этот хрупкий, хотя и выше среднего роста мальчик уже выпускник Академии? Больше на камыш похож, вон и волосы каштановые, как соцветие рогоза. Ветер подует сильнее, а ну как унесет? Староста чуть пригляделся к открытому лицу молодого лекаря и едва не ахнул: глаза были разного цвета. Один – голубой, второй – светло-зеленый. Нехороший знак… Вернее, поправил себя Гильхард, это раньше так считалось, сейчас старейшие врачеватели выяснили, что так бывает, это что-то с организмом связано, но все равно было не по себе. Альвин переступил с ноги на ногу, рассматривая в ответ тучного невысокого мужчину с аккуратной бородкой. Простейшая деревенская рубаха, подвязанная поясом, была едва ли не до колен, почти что скрывая закатанные штаны. Не нравились лекарю маленькие глазки старосты, явно что-то скрывающие. Но в соседней деревне он расстался со своим другом Грегором, а дальше ехать пока что не хотелось, да и вообще день клонился уже к вечеру. Не примут тут, переночует и поедет дальше. - Что ж, - наконец подал голос староста, - добро пожаловать в Межречную, берган Альвин. Вы будете не против поселиться у нашей знахарки? Вперед вышла немолодая женщина в цветастом сарафане, явно большем, чем требовалось, чтобы прикрыть ее тело, и чуть поклонилась. - Я буду рада принять вас, берган Альвин, - прошелестела она. - Меня зовут Гильхард, - снова вмешался староста. – Можете обращаться ко мне когда угодно. Сколько собираетесь здесь пробыть? - Где-то с месяц, гардо Гильхард, - Альвин вежливо улыбнулся и взглянул на знахарку. – Покажите мне мою комнату, гарди… - Лаленна, - женщина отступила назад, едва не споткнувшись за попавший под пятку подол, и повела лекаря за собой. Исхард с любопытством осматривался. Люди уже разошлись по своим делам, так что то и дело кто-то проходил по улице. Вдоль этой самой улицы в ряд были выстроены дома, позади располагались всевозможные амбары и стайки, откуда доносились мычание, блеяние, кудахтанье… Альвин сделал для себя пометку, что придется лечить не только людей, но и местный зверинец. Что ж, подумал юноша, это тоже была своего рода практика, поскольку лекарь – это не врачеватель, исследовавший исключительно человеческие болезни. Он-то будет проверять и лечить поголовно всех. - Кто знает, что мне пригодится, - пробормотал Альвин. Лаленна привела юношу на край деревни к добротному домику, расположенному рядом с лесом. Стоило войти, как их сразу окутали запахи трав и снадобий. - Ваша комната будет там, - указала на одну из светлых спален женщина. – Я живу в комнате напротив, если что-то вам понадобится, обращайтесь. И спотыкаясь о платье, ушла к себе. Лекарь неловко улыбнулся и прошел в свою комнатку. Спальня как спальня- широкая кровать в углу, около окна стол, подсвечники, кремень, ночной горшок… И большой шкаф. У Альвина появилось подозрение, что тут раньше жила дочь знахарки, вполне возможно, потом просто переехавшая в другую деревню к мужу. Юноша вздохнул и снова вышел на улицу. Коня нужно было проверить и напоить, накормить. Не мешало бы еще вымыть, но это потом. Задать зерна… Хорошо, что еще конюшня оказалась не со стороны леса, устало подумал Альвин, ставя перед конем ведро с водой. Он остановился на пороге конюшни, внимательно вглядываясь в лес. В лучах заходящего солнца тот казался едва ли не изумрудным, как глаз лекаря. Альвин усмехнулся, почесав щеку. В детстве из-за разноцветных глаз относились к нему настороженно, а в Академии вовсе иногда шугали и не разрешали лечить зверей. Хорошо, что не все лекари были таковыми и верили в старые поверья, но приходилось трудно. Когда он был совсем ребенком, его однажды прогнали из гостей, сказав, что мальчишка с разными глазами обязательно навлечет неприятности. Альвин тяжело вздохнул: тогда у тех людей сгорел дом. Естественно, мальчик был тут ни при чем, о чем и сообщил разъяренной женщине его отец – Бер Исхард, невысокий человек в белых одеждах и с аккуратной седой бородкой, старейший врачеватель. Женщина ушла ни с чем, только прошипела какое-то проклятие, но Бер в суеверия не верил и вообще открыто говорил, что согласен с астрономами по поводу модели га-лак-ти-ки и звезд. Альвин не сильно увлекался последними исследованиями, ему интереснее были травы и снадобья. В конце концов, когда он отправится к заграничному лекарю, чтобы перенять опыт, они не о звездах будут говорить. Отец дал ему полтора месяца на практику. - А потом, милый мой сын, - сказал он, поглаживая свою остроконечную бородку, - ты отправишься к моему знакомому. Он живет на Свободной земле, буквально на небольшом клочке суши, что не мешает ему быть достаточно известным в двух ближайших государствах. - Но как я до него доберусь? – с сомнением просил Альвин. – Ты ведь говорил, что его земли расположены между морем и неприступными горами. Я сомневаюсь, что там есть порт. - Верно. Сначала ты доплывешь до Мергиля, а там уже доберешься до прохода, - Бер чему-то кивнул. – Около гор увидишь поселение. Лекарь иногда приходит туда, хотя большую часть времени все же проводит в своем доме на берегу. - Он живет один? - Да. По крайней мере, за те двадцать дней, что я гостил у него, не видел посторонних. Кроме пациентов, конечно. Альвин задумчиво качнул головой, мол, все понял. Лекарь-отшельник – звучало интересно. В Грехте такие лекари или врачеватели считались самыми искусными, но найти их было не так просто. Некоторые просто не задерживались на одном месте, другие селились в таких местах, что простым людям добраться было очень сложно. И все же Беру когда-то повезло повстречать того лекаря из Свободных земель, а теперь вскоре и он, Альвин, сможет отправиться к нему. - Берган Альвин, прошу к столу, - негромко позвала его вышедшая на крыльцо Леланна, и юноша опомнился, возвращаясь в настоящее. Отчасти захотелось оказаться снова в богатой гостиной зеленых цветов, в доме на Центральной площади. Исхардам принадлежал большой белый особняк с колоннами, как всем потомственным лекарям, и Альвин успел в детстве изучить дом вдоль и поперек. Юноша мотнул головой. Потом, он будет вспоминать о доме потом, сейчас нужно хорошенько отдохнуть и познакомиться с жителями. - Иду, - открыто улыбнулся он знахарке, - спасибо, что позвали.