Осторожная поступь

В лесу темнело значительно раньше, чем на открытых пространствах, и Альвин начал изредка оглядываться. Лес затихал, дневные звери и птицы все реже издавали привычные человеку звуки, и в какой-то момент лекарь оказался в полной тишине. Он стиснул кулаки и вскочил, сапоги глухо стукнули каблуками по дереву, и этот звук, казалось, разнесся на многие километры вокруг. Словно в ответ через несколько минут откуда-то снизу раздался треск, и на Альвина обрушился град непонятных и пугающих звуков. В сумраке деревья приобрели причудливые формы, и юноша опустился на колени, вцепившись в веревочные перила и закусив губу. Что он будет делать, если рыцарь не соблаговолит зайти сюда? Или вообще решит остаться в своем надежном укрытии. Юноша нервно усмехнулся: тогда у Рихгарда есть шанс с утра наткнуться на косточки несчастного лекаря. Альвин чуть прикрыл глаза. В деревню ему возвращаться никак нельзя, да и не сможет он сейчас найти правильный путь, а блуждать по почти ночному лесу – не лучшее решение. Да и в деревне его все равно ничего хорошего не ждет, жители могут и убить за такое бегство. Леланне наверняка было плохо, а ведь женщина всего лишь ему помогла. Может, он и не узнал ее толком, но хотелось верить, что еще сумеет вернуть долг. Где-то совсем близко хрустнула ветка, раздался вой. Альвин почти упал на бок, скорчившись на деревянном настиле. Ждать Рихгарда или попытаться самому найти его дом? - Лекарь? Юноша подскочил, больно ударившись коленом о мост и оцарапав о веревку руки. - Рихгард?.. Рыцарь в полном облачении, кажется, смотрел прямо на него. Наверняка удивлен, но оно и понятно. Альвин нервно улыбнулся. - Простите… Прости. - Что ты здесь делаешь, лекарь? – из-за шлема голос Рихгарда звучал глухо, но как-то совершенно равнодушно. – Кажется, я советовал больше не ходить в лес по ночам. - Мне пришлось сбежать из деревни, - виновато развел руками юноша и вздохнул. – Могу я переждать в твоем доме ночь? Рыцарь молчал, и Альвин поспешно добавил: - Я с утра уйду, правда. Рихгард только мотнул головой, развернулся и сделал несколько шагов вперед. Потом остановился и махнул рукой. - Идем. Лекарь помимо воли расплылся в улыбке и поспешил за своим спасителем. Рихгард мог отказать, и юноша это прекрасно понимал. Какое ему дело до навязчивого лекаря, который не так давно честно признался, что рыцарь ему интересен? Вряд ли Рихгарду хочется, чтобы кто-то мешал ему, нарушал привычный образ жизни, но ведь… Альвин украдкой вздохнул и поморщился: колено ныло, и саднила царапина. Но, по крайней мере, он был жив и теперь точно встретит рассвет. Если честно, уходить утром не хотелось, но юноша дал себе обещание, что обязательно уйдет. И больше они с Рихгардом не встретятся. От этой мысли становилось как-то грустно. Альвин усмехнулся. Вот забавно, они же с рыцарем почти ничего друг о друге не знают, да что там почти – вообще ничего и не знают кроме лица, а ему грустно от мысли, что придется расстаться с таким интересным человеком. С человеком, о котором хочется узнать как можно больше. Это, пожалуй, естественно, когда некто, кажущийся не то чтобы странным, а… наверное, выделяющимся, отличающимся от большинства, привлекает внимание. Будь то женщина или мужчина, но восхищаться можно кем угодно. Альвин бросил взгляд на идущего впереди рыцаря. Может, он и не знал ничего об этом мужчине, но хотелось выяснить. Потому Рихгард отличался от всех людей, с которыми лекарь был знаком до этого. Будь то друзья по Академии, знакомые его отца – умные и интересные люди, о которых юноша в свое время тоже с удовольствием узнавал что-то новое, даже и обыденное – или просто какие-то случайные знакомые, но этот рыцарь отличался от них всех. Наверное, потому что был рыцарем. Наверное, потому что жил в такой глуши и считался святым еще при жизни. А ведь ему никто не платил за работу, Рихгард сам, добровольно, каждый вечер обходил лес и при необходимости или возможности спасал непутевых гуляк. Альвин улыбнулся. Может, ему удастся остаться немного подольше? Хотя, конечно, если Рихгард скажет уходить, он сразу же выполнит его желание. В домике снова было темно, но теперь лекарь остановился сразу же, стоило ему пересечь порог. Мужчина снова прошуршал пергаменом, зажег несколько свечей, и только тогда юноша прошел к кровати. - Голоден? - Немного. Альвин внимательно смотрел, как Рихгард самостоятельно снимает с себя доспехи. А ведь обычно у рыцарей для этого есть оруженосцы, потому что суметь расцепить заклепки и правильно стянуть или надеть отдельные части доспеха самому невероятно трудно. Но Рихгард, похоже, давным-давно привык со всем справляться самостоятельно. - Может, помочь? Мужчина поднял голову и чуть усмехнулся. - Не нужно. Лекарь отвел взгляд, почувствовав, что сморозил какую-то глупость. Но надо ведь как-то отблагодарить его за помощь… - В котле еще есть суп с ужина, - тем временем говорил рыцарь, убирая доспехи на стоявший в углу неприметный манекен. – Мази, полагаю, найдешь сам. Плошка и ложка на тех же полках. Почему ушел из деревни? Альвин неловко ударился запястьем о полку, прошипел себе ругательство под нос, и все же налил суп странного зеленоватого цвета. Суп был действительно еще немного теплый и, судя по всему, варился преимущественно из травы и кореньев. Лекарь уселся на пол и принялся аккуратно есть. - Хотели заставить жениться, - сообщил он, когда съел первую ложку. – Подстроили так, словно я лишил девственности дочь старосты. Пришлось сбежать. - А ты ее не трогал? – на губах Рихгарда, растянувшегося на кровати, промелькнуло подобие улыбки. – Эти деревенщины на такое способны. Но ты производил впечатление умного человека, лекарь. - Боюсь, я слишком наивен, - пожал плечами Альвин и вновь принялся за суп. Рыцарь промолчал. - Ложись к стене, - наконец проговорил мужчина, когда лекарь отставил пустую плошку. – Я встану куда раньше тебя. Ты вроде маленький, одной кровати нам хватит. Альвин, начавший подниматься с пола, едва не сел обратно. Не то чтобы ему было непривычно или неприятно спать в одной кровати с мужчиной, скорее это было слишком неожиданно. В прошлый раз Рихгард явно спал не в кровати. А сейчас, значит, можно? - Может, я на полу посплю?.. - Если хочешь, - рыцарь повернулся к нему спиной, показывая, что разговор закончен. Юноша закусил губу. Можно было действительно лечь на пол и не заснуть, а можно было последовать совету Рихгарда и дать понять, что он сдался. Хотя почему? Игра у них, что ли? Или спор? Вот же глупости. Кивнув своему решению, Альвин поднялся, нашел нужную мазь, и только когда подлечил себя немного, осторожно перебрался через уже вроде бы заснувшего рыцаря и прижался к стене спиной. И только потом понял, что не погасил свечи. Лекарь чуть приподнялся на локте, с досадой посмотрев на огоньки, потом снова посмотрел на умиротворенное лицо Рихгарда и решил, что больше не будет ползать туда-сюда. Если что, лучше выслушать с утра упреки рыцаря, чем сейчас его разбудить. Нужно было спать, просто необходимо после этого суетливого дня, но Альвин неосознанно рассматривал лицо спящего. Веки Рихгарда иногда подрагивали во сне, словно он силился открыть глаза и не мог. Бледные губы то сжимали настолько, что превращались в полоску, то чуть приоткрывались, когда Рихгард успокаивался. Легкая щетина пробивалась на подбородке, а шрам был почти не виден из-за подушки и плохого освещения. Альвин едва не потянулся, чтобы коснуться руки рыцаря, сжатой в расслабленный кулак, но остановил себя и мысленно отругал. Исследователь – это хорошо, но негоже человеку мешать спать. Лекарь еще тихо фыркнул и отвернулся лицом к стене, стараясь побороть любое искушение. Ближе к утру естественная нужда разбудила его, настойчиво требуя выйти на улицу. Альвин спросонья, забыв, где находится, повернулся и легонько мазнул подбородком по затылку спящего Рихгарда. Рыцарь за ночь немного сполз вниз и теперь негромко сопел, уткнувшись в грудь повернувшегося лекаря. Юноша на мгновение забылся и потянулся рукой к темно-русым волосам. Обычные волосы, теплые после сна, примятые подушкой… Больше он ничего подумать не успел – за пару мгновений руку, что только что касалась волос, едва не выдернули, до боли вывернув наверх, а горло сжало крепким захватом. Альвин только хлопал глазами, глядя на нависшего Рихгарда. - Плохая мысль меня трогать, - ровно заметил мужчина, не отпуская нечаянного гостя и немного сильнее сжав горло. – Не трогай в следующий раз – живее будешь. И только тогда убрал руки и слез с вжатого в кровать юноши на пол. Альвин буквально рывком соскочил и бросился за дверь. Не потому что испугался, а потому что организм явно заявил, что может облегчиться прямо там, в кровати. После такого потрясения вообще запросто. Закончив свои дела, Альвин прижался к стене дома, пытаясь привести мысли в порядок. Перед глазами все еще стояла картинка: нависший Рихгард слегка его душит. Юноша коснулся пальцем болевшей шеи – наверняка остались следы. Но насколько же этот рыцарь силен… Лекарь знал, конечно, что мужчина ловок и виртуозно владеет мечом, но только теперь понял, что за сила таится в этих руках. Вопросов стало больше. Альвин направился к двери и вдруг замер. Кажется, Рихгард сказал что-то про «следующий раз»? - Рефлекс, - стоило юноше войти, как сообщил ему рыцарь и протянул плошку со вчерашним, но уже разогретым супом. В печке весело потрескивали дрова. – Извини, лекарь. Остались синяки, смажь их. Альвин кивнул и прошел к кровати, где, сев на краешек, принялся за завтрак. Они ели в молчании минут пять, а потом юноша не выдержал. - Рихгард, почему ты сказал «в следующий раз»? Рыцарь невозмутимо отставил уже пустую плошку и взглянул на лекаря. - Мне почему-то кажется, что ты далеко не уйдешь и в итоге вернешься сюда. Я не прав? - Я могу ненадолго остаться? - Две недели, - отрезал Рихгард. – Ровно через две недели мне нужно будет в ближайший город. Альвин едва сдержался, чтобы не броситься плясать или обнимать своего спасителя. - Спасибо, - сдержанно поблагодарил он, смутно подозревая, что глаза у него сияют от радости, и все равно расплылся в улыбке. – Спасибо, Рихгард. - Только под рукой не мешайся, - заметил мужчина и поправил рубаху. – Вымоешь посуду, тут неподалеку есть ручеек. - А ты?.. - В лес, травы нужны. Альвин огляделся. - Я хочу с тобой, - наконец заявил он и тут же примолк. - Как лекарь? – невозмутимо уточнил Рихгард. - Как лекарь. Они вышли только ближе к полудню. Рихгард молча шел вперед, Альвин пока тоже не задавал вопросов. Он обдумывал свои планы на будущее. Значит, за две недели ему можно будет что-нибудь разузнать о рыцаре. Если Рихгард пожелает отвечать, конечно. Можно не спрашивать, а просто наблюдать, но так хотелось услышать из его уст историю… Рыцарь явно знал этот лес как свои пять пальцев. Он уверенно шел по одному ему ведомой тропинке. Проверил силки, где нашлись пара зайцев, посмотрел ловушки, высыпал прихваченные с собой сухие семена в кормушки для птиц. Альвин внимательно наблюдал за движениями сильных рук. Рихгард делал все не спеша, размеренно. Он уверенно завязывал узелки на тонких нитях и подставлял палочки, взбирался по деревьям, чтобы посмотреть на гнезда и так же уверенно проверял норы. Он знал растения и с легкостью называл их, протягивая лекарю. Альвин только старался особо не отставать и все молчал. Говорить почему-то перехотелось, он бы пока что мог вечно наблюдать за работой Рихгарда, за его движениями, легкой улыбкой, которая появлялась, когда к рыцарю слетались доверчивые птицы, которых он кормил семенами. Этот человек и сидящие у него на руках птицы выглядели очень странно, учитывая, что все эти же руки могли с легкостью свернуть человеку шею. Но сейчас Рихгард лишь аккуратно проводил по хрупким тельцам маленьких лесных певцов, а те не улетали, позволяя себя гладить. Альвин старался в эти моменты держаться подальше, потому что его птицы не знали и исчезали при приближении. Лекарь чуть щурился, наблюдая, как осторожно сильные пальцы касаются разноцветных перьев. Ласково. Нежно. Наверное, с подругой Рихгард будет таким же. Или был? Лекарь задумчиво почесал голову, понимая, что тут могут быть оба варианта. В принципе, если следовать привычным книжным сюжетам, Рихгард мог оказаться в такой глуши из-за неудачной любви или погибшей возлюбленной. Отказ любить другую, вечная клятва и все такое. - Ты сюда из-за гибели женщины пришел? – ляпнул лекарь. И сразу захотелось зарыться в ближайшую нору, но вместо этого он выпрямил голову и внимательно посмотрел на мужчину. Пожалуй, ему удалось удивить Рихгарда. По крайней мере, нечто похожее на удивление проскользнуло в его глазах. - Что? – переспросил он, резко обернувшись, и птицы взлетели куда-то вверх. – Женщина? - Мне почему-то подумалось, что ты из-за гибели любимой мог начать вести такой образ жизни, - пояснил Альвин, старательно не выказывая своего волнения. А вдруг сейчас рыцарь решится хоть что-то рассказать о себе? Нет, конечно, в первый день о таком можно только мечтать, но должна же ему хоть когда-нибудь улыбнуться удача! - Ты ошибся, - скупо ответил Рихгард и снова отвернулся. День как-то потускнел сразу. Альвин растерянно отвел взгляд, не зная, что еще сказать. Только что мужчина дал ясно понять, что не собирается распространяться о своей жизни. В общем-то, все было правильно. Они друг друга не знают, с чего бы ему что-то рассказывать? Альвин закусил губу, бредя за Рихгардом, он смотрел только на его ноги, чтобы не видеть выражавшую безразличие спину. Лекарю казалось, что подними он голову, и спина молчаливо скажет: «Не приближайся. Не ищи. Не спрашивай». Мужчина не хотел, чтобы лезли в его жизнь, но юноша не собирался так просто сдаваться. - И все равно ты мне интересен, - пробормотал он и ткнулся в спину резко остановившегося Рихгарда. На мгновение Альвину почудилось, что рыцарь услышал его слова, но тот только вытащил прихваченную с собой недлинную веревку, быстро соорудил аркан и ловко набросил его на шею молодому оленю. Могучий зверь рванулся, желая убежать, и Рихагру пришлось со всей силы упереться в землю, чтобы не упустить внезапную добычу. Альвин только и сумел обхватить его за пояс, но его сил было слишком мало. - Гони его! – хрипло рыкнул мужчина, стараясь удержать ускользающую из рук веревку. – К дереву! Лекарь послушно бросился к оленю, и животное испуганно сначала кинулось на него, едва не задев острым копытцем, а потом прыгнуло в обратную сторону. Юноша подхватил с земли какую-то ветку и замахнулся, олень снова стремглав бросился вокруг дерева, наматывая веревку. Только когда он рванулся в последний раз и упал, захрипев и начав задыхаться из-за затянутой петли, Рихгард отпустил веревку и поморщился. Альвин бросил взгляд на его руки: ладони были стерты в кровь. Качнув головой, лекарь вытащил из сумки рыцаря несколько трав, растер их в руках и подошел к Рихгарду. - Вытяни ладони вверх, - велел он деловито. Мужчина бросил на него оценивающий взгляд, но послушался, и юноша принялся аккуратно втирать мазь в окровавленную кожу. Олень постепенно затих. - Жаль, что так, - бросил Рихгард, терпеливо дожидаясь, пока Альвин закончит с левой рукой. – Лучше бы добить было. - Зато у нас есть еда. Верно? – лекарь весело улыбнулся, но тут спрятал улыбку, стоило наткнуться на пытливый взгляд рыцаря. - Верно, - медленно ответил мужчина. – Спасибо. Он подошел к оленю, снял с того веревку. - Сверни ее, - велел Рихгард, а сам, стараясь держаться за рукоять кинжала только пальцами, надрезал горло животному. Альвин свернул веревку и убрал ее во второй отдел сумки. - Собираешься оставить голову хищникам? - Да. Лекарь замолчал, поняв, что лучше пока ничего не спрашивать. В несколько ударов Рихгард одним кинжалом умудрился перерубить хребет оленя и за ухо оттащил его подальше от основного тела. Остальную тушу обложил сорванными тут же широкими листьями и рывком закинул ее себе на плечо. Мужчина проделал это все столь быстро, что Альвин даже на секунду позавидовал такой силе. Впрочем… Юноша не удержался от легкой улыбки – даже такой сильный боец нуждается в самом слабом лекаре, а уж он сумеет обеспечить Рихгарду исцеление. Когда они вернулись домой, день клонился к вечеру. Мужчина велел Альвину затопить печь и приготовить большую кастрюлю, а сам ушел подальше со двора разделать тушу. - Надеюсь, за ночь ее всю не съедят, - заметил Рихгард, входя в дом. Он был в одних мокрых штанах, держа рубашку в руках. Лекарь с восхищением уставился на его тело. Мускулистое сильное тело, тренированное и безумно красивое. Женщины были бы в восторге. Альвин тоже. У его отца была пара таких друзей, и изучать такие тела, пышущие здоровьем, было одно удовольствие. Касаться мускулов, появившихся из-за усердных тренировок, изучать кожу, на которой остались следы шрамов – у Рихгарда эти белые полоски отчетливо выделялись – ощущать под пальцами упругую плоть могучего тела. Альвин понял, что еще немного, и он обратится к рыцарю с просьбой дать его пощупать. Только то, как непристойно звучала такая просьба, остановило лекаря и привело его в чувство. - Так почему я тебе интересен? – внезапно просил мужчина, уже успевший пройти к кровати и надевающий сухую рубаху. Юноша сглотнул. Значит, Рихгард тогда его слышал. И сейчас наверняка заметил, как открыто он рассматривал его тело. - Потому что ты отличаешься от всех людей, с которыми я прежде встречался, - хрипло из-за внезапно пересохшего горла пояснил Альвин. – А мне интересно все, что отличается от обычного. - Ясно, - равнодушно обронил мужчина и снова вышел. Он вернулся почти сразу, неся в большом, пропитавшемся кровью мешке несколько кусков порубленной оленины. Альвин отошел немного, когда Рихгард закинул мясо в кипящую воду и принялся добавлять одному ему известные травы и коренья. «Две недели, - подумал юноша, садясь на край кровати, - за две недели я должен что-нибудь узнать о нем». Можно считать, что это как вызов, решил Альвин, наблюдая за тем, как хозяин дома помешивает их обед и ужин. Да, вызов. Сумеет он разговорить этого неразговорчивого рыцаря или нет? Стоило сначала попробовать первую тактику, а потом, в случае неудачи, придумать что-нибудь еще. Увы, безмолвно восхищаться этим человеком Альвин никак не мог.