Осторожная поступь

Последующие три дня, до начала второй недели, Альвин и Рихгард не то чтобы не общались, но скорее перебрасывались репликами на повседневные темы. Что сварить на обед или ужин, где лучше выстирать одежду: снизу по течению или притащить в ведре, стоит ли лекарю сходить за травами или пока хватит запасов и тому подобное. Альвин больше пока не ходил в лес вместе с рыцарем, и Рихгард самостоятельно – и куда быстрее! – обходил силки и ловушки. В какой-то момент юноше показалось, что у них прямо семейная идиллия, но видеть себя в роли заботливой женушки ему очень и очень не хотелось. С того памятного короткого разговора Рихгард изредка ронял фразы о своем прошлом, а Альвин собирал информацию буквально по крупицам, но уже вырисовывалась какая-то картина. Когда рыцарю было восемь лет, его отец умер. У Рихгарда осталась довольна властная мать и еще три старших сестры и младший брат. Кажется, мужчина единственный был похож на отца, как внешне, так и характером. - Родители не особо любили друг друга, - обронил тогда рыцарь. – Вернее, мать буквально презирала отца, а потом и меня. Значит, Рихгард был на него похож… или просто не оправдывал ожиданий, как старший сын? Альвин тут мог только гадать, но спрашивать не решался. Он вообще понял, что мужчине лучше не задавать вопросы, потому что он сразу же начинает замыкаться в себе. Или, вернее, просто вновь возводит стену. Впрочем, размышлял лекарь, вопросы тоже надо уметь задавать правильные, поскольку на некоторые Рихгард все равно отвечает. Пусть скупо, но все-таки говорит. А может, ему кто-то устраивал допрос? Страшный и кровавый. Сидя за столом и ожидая, когда хозяин дома вернется, Альвину захотелось немного побиться головой о что-нибудь твердое. Наверное, у него и правда слишком богатая фантазия. А шрам? Откуда может быть этот шрам, к тому же явно полученный достаточно давно. Причиной побега, похоже, стала как раз семья. Рихгард как-то обмолвился, что стало жить совсем невыносимо, да еще нашлись у семьи враги, слишком влиятельной стала мать, нажила неприятности себе, а сама в итоге выставила главой семьи старшего сына. Альвин тогда пораженно уставился на Рихгарда, и мужчина только едва заметно усмехнулся и потер шрам. А потом опять спросил, что у них на ужин. Он всегда так переводил разговор на новую тему, и это значило, что больше ничего лекарь сегодня не услышит. Но даже таких небольших фраз хватало. Враги. Влиятельная мать и, видимо, влиятельная семья. Узнать в Мергиле в старых документах, кто из знати пострадал от сумасшедшего лекаря, наверное, будет достаточно легко. По крайней мере, Альвин на это надеялся. У него осталось шесть дней, так что, пожалуй, следовало поторопиться. На девятый день Рихгард вернулся домой без шлема и с окровавленным лицом. Альвин только в ужасе вздрогнул, заметив длинную царапину рядом с виском, и кинулся за травами и мазью. Рыцарь тяжело опустился на кровать, кажется, не в силах снять снаряжение. Юноша опустился перед ним на колени, принимаясь отдирать заклепки и с грохотом откладывая доспехи в сторону. - Что случилось? - На стаю напоролся, - глухо ответил Рихгард и уперся руками в колени, низко склонив голову. Царапина оказалась куда глубже, чем показалось сначала. Кровь стекала по щеке и капала на пол. Альвин отодвинул доспех в сторону и потянулся за мазью, когда мужчина перехватил его руку. - Сначала другую, - хрипло… словно попросил он и, чуть откинувшись назад, снял рубаху. Юноша сжал кулаки, увидев на плече рваную рану. Как?.. На доспехе только царапины и вмятина… Вмятина! Лекарь пробежался по ране, стараясь не задевать окровавленную плоть. Плохо. Похоже, доспех буквально вошел в плечо Рихгарда, проигнорировав кафтан и рубашку. Несмотря на то, что крови было мало, наливался синяк… Если это было можно назвать синяком. Альвин закусил губу и на мгновение прикрыл глаза, успокаиваясь. Сейчас не время паниковать и волноваться. Он резко поднялся. - Сиди и не шевелись, - резко бросил юноша. – Не смей шевелить рукой. А ведь сейчас снимал рубашку… Альвин принес воды в двух плошках. Одну вылил в кастрюлю, чтобы немного согреть, вторую поставил рядом с кроватью. Рихгард послушно сидел, даже не попытавшись поднять голову. Кровь продолжала стекать из царапины и капать на пол, из раны на плече тоже сочилась кровь. Лекарь намочил найденную ткань и осторожно промокнул царапину. Рыцарь чуть поморщился, сжимая кулаки. Мускулы на руках надулись, и Альвин решительно положил ладошку на предплечье. - Успокойся, пожалуйста, - негромко сказал он, ощущая под пальцами горячую кожу и мышцы. – Рихгард, не напрягай левую руку, иначе плечо заболит еще больше. Мужчина шумно выдохнул и коротко кивнул, стараясь расслабиться. Получалось у него не очень хорошо, и лекарь поневоле задумался, как рыцарь жил до этого. Ведь наверняка получал ранения, шрамы об этом свидетельствуют слишком ярко. И…боится боли? Терпит, но боится. Руки дрожат, и - Альвин заглянул ему в лицо – глаза закрыты, губы сжаты, зубы наверняка стиснуты. Что с ним было? - Не бойся, - пробормотал лекарь и, поднявшись, приобнял Рихгарда, погладив его спине. – Рихгард, все нормально. Я сейчас дам тебе выпить обезболивающее. Мужчина молчал, только иногда шумно выдыхал. Альвин кинулся к уже закипевшей воде и бросил туда недавно собранные травы. Оставив снадобье кипеть, юноша снова принялся промывать царапину. - Все хорошо, - шептал он, - не волнуйся. Сейчас. Царапина наконец перестала кровоточить, и Альвин осторожно вытер полоски крови с лица и почти что ласково коснулся щеки Рихгарда пальцами. Все-таки у рыцаря начинался жар от ран, хотя лекарь искренне надеялся, что мужчине лишь необходимо восстановить силы, и никакого заражения не начнется. Сколько он добирался до дома? Сколько прошел? А если его ранили так сильно в самом начале, и Рихгард сражался с такой раной. Альвин в порыве прижал рыцаря к своей груди и стиснул зубы. Он был сам слаб, настолько слаб, что не сумел бы помочь Рихгарду в бою. Но ведь пообещал, что вылечит! Что сумеет исцелить, независимо от силы. Снадобье наконец вскипело. Альвин, осторожно отпустив так и не пошевелившегося мужчину, снял кастрюлю с огня, перелил в плошку и плеснул туда немного холодной воды, чтобы остудить. Подув на снадобье, он поднес плошку к мужчине. - Выпей, - велел юноша. – Рихгард? Рыцарь медленно поднял голову, взглянув на своего гостя мутными глазами. - Пить? – хрипло спросил он. – Где?.. Альвин облизал губы и протянул ему снадобье. Рихгард перевел взгляд на посуду и растянул губы в болезненной ухмылке. - Не… мо… гу… Лекарь тут же поднес плошку к его губам, и рыцарь нехотя выпил, словно глотать ему было больно. Пока юноша отставлял плошку и убирал кастрюлю подальше от огня, мужчина повалился набок, тяжело дыша. Альвин подошел к нему, поставив рядом кастрюлю с водой и горшочки с мазями. Он удостоверился, что снотворное подействовало, и засуетился, укладывая Рихгарда удобнее. Теперь можно было осмотреть плечо. Кажется, все-таки задета кость. Альвин постарался как можно аккуратнее промыть рану, убирая засохшую кровь. Осторожно срезал содранную кожу и наконец сумел рассмотреть рану в подробностях. Кость, к счастью, была все же цела, но кровеносные сосуды задели и теперь кровоточили. Лекарь шумно выдохнул и вновь взял себя в руки. - Успокойся, - процедил он и размял пальцы. Нужно было приступать к лечению. …Утром юношу разбудило чье-то едва ощутимое прикосновение. Альвин вскинул голову и едва не застонал, когда железный остов кровати впился в позвоночник. Он так и уснул, сидя рядом с кроватью, и, кажется, даже не пошевелился. Лекарь обернулся: Рихгард все еще спал, но теперь его дыхание выровнялось, на лбу разгладились появившиеся вчера морщины. Юноша коснулся кожи мужчины и чуть улыбнулся: жара не было, значит, заражения не произошло. Сняв вчера наложенную повязку, Альвин придирчиво осмотрел рану. Выделилась сукровица, но края раны выглядели здоровыми. Рука, к счастью, не пострадала, но Рихгарду нельзя было поднимать тяжести и, желательно, вообще левой рукой не шевелить. Снова перебинтовав плечо, лекарь вытер лоб и поковылял к столу. Необходимо было восстановить силы после трудного вечера. Рихгард проспал почти целый день. Только ближе к вечеру он открыл глаза и попытался сесть, но Альвин знал, что сейчас рыцарь будет слаб. После этого снотворного в теле почти не оставалось сил, но зато при серьезных ранах человек почти не ощущал боли. - Лекарь? - хрипло окликнул его мужчина, и Альвин тотчас поднес ему стакан с водой. Рихгард поблагодарил его кивком головы и жадно выпил. Юноша тут же наполнил стакан снова. - Долго я спал? – поинтересовался мужчина, когда напился. - Сейчас почти вечер, - отозвался Альвин, подогревая ужин. – Спи до завтра, нужно, чтобы рана хоть немного зажила. Конечно, так быстро не затянется, но завтра я буду точно уверен, что никакого заражения нет. И нужно сегодня еще раз смазать царапину. Тебе повезло, что не по виску задели. А то мог бы от удара умереть. Или от боли. Скрипнула кровать, и юноша обернулся. Рихгард сел, спустив ноги на пол, и, кажется, собирался встать. Выронив ложку, Альвин кинулся к нему, пытаясь удержать. - Поешь сначала, - взмолился лекарь, вцепившись в здоровое плечо и упершись в грудь. - Тебе нужно набраться сил! Если хочешь в туалет, я принесу ночной горшок, только не вставай пока. Мужчина тяжело взглянул на него. - Лекарь, я вполне здоров. - Нет! – юноша со всей силы толкнул Рихгарда обратно на постель, рыцарь инстинктивно ухватил его за руку. Альвин-то прекрасно знал, что мужчина беспомощен сейчас, как младенец, но такой хватки все равно не ожидал. Юноша вскрикнул, когда Рихгард сжал его запястье. На мгновение показалось, что сейчас лекарь останется без левой кисти, он дернулся назад, но в итоге оба оказались на постели. Рихгард не терял времени зря: он мгновенно перевернулся, подминая Альвина под себя, и уселся сверху, как в то памятное утро. Разве что не шевелил левой рукой, а правой уперся в подушку, тяжело дыша. Он пристально смотрел в глаза юноши. Альвин же не сводил взгляда с тяжело поднимающей груди и раны. Повязка немного сбилась, обнажив края ранения. «Хорошо, что не задели», - подумал юноша, чувствуя, как тихонько отнимаются ноги из-за тяжести сидящего на них Рихгарда. Внезапно рыцарь выпрямился и здоровой рукой забрался лекарю под рубашку, положив ладонь на бешено бьющееся в грудной клетке сердце. Альвин шумно выдохнул, уже почти испуганно уставившись в глаза хозяина домика. - Рихгард? - Значит, сердце у тебя есть, - пробормотал мужчина и дернул раненым плечом. Тут же сморщился, но руку с груди Альвина не убрал. - Ты же и так знаешь, - как можно спокойнее заметил юноша, касаясь широкого запястья больной руки рыцаря. – Слышал. - Слышал, - согласился Рихгард и вытащил руку из-под рубашки. – Но вот сейчас захотелось убедиться. Ты слишком деловито приказывал, да еще напоил меня снотворным. - Я всего лишь хотел, чтобы ты не чувствовал боль, - возразил юноша и пожал плечами, насколько мог. – Тебе же лучше. - Я не боюсь боли. - Я заметил, - съязвил Альвин и тут же оказался вдавлен в кровать еще больше, когда рыцарь уперся ему правой рукой в грудь. - Я ее не боюсь, но не люблю, - усмехнулся Рихгард и вдруг почти что упал на лекаря, укладывая голову ему на плечо. – Так странно чувствовать живого человека, - пробормотал он, похоже, закрывая глаза. Альвин забыл, как дышать. Не потому что желанный объект сейчас спокойно возлежал сверху, и его можно было в принципе щупать, как пожелаешь. Учитывая, что Рихгард лежал в одних штанах, спина оставалась открытой. Забыл дышать он потому, что рыцарь был тяжелым. Ну, или лекарь слишком хрупким, чтобы так запросто выдерживать вес мужчины. Рихгард, кажется, поняв это, сполз поближе к стене, укладываясь на правый бок. Он на минуту еще открыл глаза и едва заметно улыбнулся. - Еще посплю, - и вновь закрыл глаза, а вскоре мерно задышал, действительно уснув. Альвин все еще лежал рядом, уставившись в потолок. На груди ощущалось прикосновение тяжелой мозолистой ладони, ноги покалывало после обретенной вновь свободы. Вот что это сейчас это было?.. Рихгард настолько прямолинеен, что может запросто касаться другого человека, нисколько не стесняясь своих действий? Юноша нервно улыбнулся и повернул голову, посмотрев на спящее лицо рыцаря. Наверняка ведь тот не вкладывал никаких смыслов, просто следовал каким-то своим решениям, хотел развеять сомнения. Снотворное… Но Альвин действительно хотел, как лучше. Наверное, со стороны они выглядели очень странно. Лежит, значит, на постели мальчишка в тонкой рубашке с развязанным верхом и в закатанных до колен штанах, а на нем сидит мужчина в расцвете сил… вообще в одних штанах, да еще и под рубашку лезет. Наверное, стоит устыдиться. Юноша вздохнул и рывком поднялся с кровати. Нет, опять глупости сплошные лезут в голову. Интересно, а как у Рихгарда вообще дела с женщинами обстоят?.. В такой глуши сложно удовлетворить желание близости. …Давно надо было стукнуться головой о что-нибудь твердое. Сразу непонятные мысли из головы повылетали. Альвин поставил кастрюлю с супом на теплую плиту и вышел на улицу. Стоило умыться и, наверное, пойти за травами. Только вот один он явно мог заблудиться. Значит, лучше просто умыться. Рихгард снова проснулся уже на следующее утро. Альвин почувствовал, что рыцарь сел за его спиной и зевнул. Юноша пока не рисковал открывать глаза, хотя надо было бы поутру снова смазать царапину около виска и проверить рану на плече. Сменить повязку… Лекарь вздрогнул, когда на волосы легла ладонь. Он резко повернулся и сразу натолкнулся на внимательный взгляд Рихгарда. Мужчина улыбнулся уголками губ. - Доброе утро. - Доброе, - пробормотал Альвин и начал тоже подниматься. – Я сейчас разогрею завтрак. - Заботливый лекарь – удивительно, - усмехнулся Рихгард и дернул лекаря назад. Юноша от неожиданности уперся затылком куда-то в шею мужчины. Он задрал голову, вопросительно взглянув на него. Рихгард усмехнулся, почти обнимая юношу за талию. - Удивительно, - заметил он, - насколько я отвык от людей. Мне сейчас несколько странно ощущать тебя под рукой. Касаться твоего тела и чувствовать биение сердца обычного тела… Интересно, что случится, когда я коснусь женщины. Альвин вспыхнул и рванулся было вперед, но Рихгард держал его крепко. Он уперся подбородком в затылок юноши. - Спасибо, - наконец проговорил он. – Возможно, тебя стоит опасаться, но ты сумел вылечить мне плечо. Но снотворное лучше больше не используй. - Угу, - буркнул все еще смущенный юноша. Рыцарь усмехнулся и все же отпустил его. - Я так понимаю, мне потребуется перевязка? - Да, - лекарь обернулся, прекрасно понимая, что щеки все еще горят. Рихгард только наклонил голову. - Что ж, будем надеяться, что когда ты уйдешь, повязка мне больше не понадобится. Уйдет… Альвин медленно кивнул и тут же отвернулся, направляясь к печке. И правда ведь, ему осталось здесь жить всего четыре дня, а чего он сумел добиться? Только вот узнал о семье Рихгарда да побывал в двусмысленных ситуациях. Совсем в двусмысленных. Уходить не хотелось. До ужаса не хотелось, но он не собирался навязываться. Рихгард справлялся без него и раньше, справится и сейчас. Альвин закусил губу и разжег огонь в печи. Позади раздались шаги, юноша краем глаза заметил, что Рихгард выходит из дома, стараясь не тревожить левое плечо. Что бы он ни говорил, что все рано мужчина не желал снова испытывать боль. Лекарь тяжело вздохнул. Ну что ж, нужно сменить повязку, намазать царапину и… присмотреть за Рихгардом. Оставшиеся четыре дня надо провести с пользой, и польза эта заключается не только в истории рыцаря, но, наверное, и в избегании щекотливых ситуаций.