Осторожная поступь

Спустя два дня посольство из Ремера возвращалось в империю. Эрих и Рихгард удивительным образом сумели найти общий язык. Говорили они мало, но иногда бросали на Альвина странные взгляды. Лекарь, если это замечал, только недоуменно наклонял голову, получая в ответ лишь легкие улыбки. Он как-то поинтересовался сначала у Рихгарда, а потом у Оридо, что значат эти взгляды, но один только многозначительно отмалчивался, а второй качал головой и отвечал, что ничего такого. Лекарю только и оставалось, что насупиться и подозрительно посматривать на них в ответ, но потом решил, что допытываться не будет. За день до отъезда Рихгард навестил их сам. - Вряд ли те, кто, возможно, следит за мной или вами, обрадуется, если вы будете приходить ко мне, - негромко заметил эмир, поднявшись в их комнату. – Отъезд завтра? - Да, - Эрих сидел в кресле и что-то сосредоточенно писал. Альвин, который и встречал Рихгарда внизу, нехотя отпустил его руку и указал на диван. - Проходи. - Что мы решили? – рыцарь откинулся на спинку, серьезно глядя на Оридо. - Я объявлю, что Альвин заболел, - мужчина подул на бумагу и взглянул на лекаря. – Согласен? - Да. Не до конца понимая происходящее, Альвин прислушивался к разговорам. Получалось, в общем-то, логично, что так просто кто-то посторонний не мог остаться рядом с Рихгардом. Нет, не так. Рядом с эмиром, который представляет семью, приближенную к султану. А вдруг этот кто-то задумал убить султана и поэтому втерся в доверие молодого эмира? Эрих объяснил, что, судя по разговорам, в стране не так все хорошо, как кажется на первый взгляд. Судя по всему, были те, кто считал, что нынешний султан правит слишком давно и его пора бы сменить. Затевалось то ли восстание, то ли просто люди собирались выступить открыто и заявить свои претензии. В любом случае, посольство из Ремера прибыло не совсем вовремя, хотя султан виду не подал. И теперь, если внезапно кто-то посторонний появится около эмира, на Рихгарда могут пасть ненужные и бессмысленные подозрения. - Мы уже подготовили все необходимое, - Эрих кивнул на стоявшие около стены. – Единственное, с чем может возникнуть проблема, так это с глазами. Так как они разного цвета, он все равно будет выделяться. Не знаю, заметил кто эту особенность или нет… - Стоит подстраховаться, - кивнул Рихгард и посмотрел на лекаря. – Сумеешь притвориться слепым? Альвин только вздохнул и согласился. Если подумать, выбора у него особо не было. Ему еще предстояло перекрасить волосы и снять браслет. Рихгард всем любопытным будет представлять его как младшего брата Леланны, переболевшего в детстве чем-то серьезным и из-за этого потерявшего зрение. - Тогда приступим? – Эрих поднялся и закатал рукава. – Альвин? - Давайте, - вздохнул юноша. Его перекрашивали в четыре руки. Рихгард, что удивительно, тоже помогал, аккуратно прокрашивая голыми руками каждую прядку. Чтобы каштановые волосы лекаря стали практически белыми, краски было необходимо много. Оридо заверил, что краска полностью растительная, поэтому с волосами ничего не должно случиться. - Надеюсь, - как-то неуверенно добавил брат императора. Рихгард только пожал плечами. - Станет лысым, еще удобнее будет, - равнодушно обронил он. Альвину почему-то резко захотелось отказаться от этой затеи. Пока сохла краска, он привыкал ходить с закрытыми глазами. Притворяться слепым… Конечно, это было необходимо лишь в присутствии посторонних, в доме Альвин мог нормально смотреть по сторонам, но привыкать все равно пришлось. - Ты придешь, когда уже совсем стемнеет, - сообщил Рихгард, когда они ненадолго остались наедине. Эрих отправился за чем-то на рынок. - Хорошо, - юноша коснулся своих побелевших волос. Они израсходовали около трех горшочков, и сейчас, пока волосы еще сохли, уже было видно, что совсем светлого цвета добиться не получилось. Эмир неожиданно положил руку на плечо лекаря, и Альвин вопросительно взглянул на него. Рихгард смотрел внимательно, словно чего-то ожидал. Юноша чуть наклонил голову, судорожно пытаясь понять, но мужчина, усмехнувшись, сам наклонился и легонько коснулся губами его виска. - Вот так, - непонятно сообщил он и отошел обратно к бумагам, с которыми они разбирались на пару с Оридо. Альвин остался стоять в ступоре, только что щурился, глядя на льющееся в окно солнце. Это вот что сейчас было? Поцелуй? Или просто так? Или намек, что взаимность возможна? Юноша с тоской посмотрел на стену, но здесь все было завешано коврами и гобеленами. Нет, глупо. Сейчас выбивать какие-то неправильные мысли было бы ошибкой. Потому что… неужели эти мысли и правда неправильные? В конце концов, он теперь вновь будет жить рядом с Рихгардом. И спать, наверное, тоже спина к спине… Альвин прямо таки почувствовал, как покраснел. Нет-нет, это все солнце… Да какое солнце! Он машинально дошел до дивана, куда буквально упал. Как он жил те две недели в домике? Как он спал рядом с Рихгардом? Да просто, если подумать. Тогда ведь не знал, не понимал, что полюбил. Не знал, что вообще можно полюбить другого мужчину. Наверное, знакомство с Триоем даром не прошло. И как теперь вести себя с Рихгардом? Альвин подозревал, что будет вести-то себя обычно, пока они не останутся снова наедине. - Что тебя так волнует? Юноша резко повернулся в сторону рыцаря и понял, что значит сгореть со стыда. Он тут волнуется, ушел в мысли, а Рихгард все это время, похоже, за ним наблюдал. - Думаю, как теперь жить, - честно ответил лекарь и вздохнул. – На самом деле раньше было проще. - Жалеешь? Альвин моргнул. Вопрос, конечно, прозвучал совершенно равнодушно, но на этот раз словно за этим безразличием скрылось… ожидание? Ожидание чего? Что он ответит «нет» или наоборот, ответит «да», и Рихгард разочаруется, откажется от плана и вновь будет жить сам по себе. Да нет, фыркнул мысленно Альвин и поднялся. Богатая же у него фантазия, действительно. Юноша подошел к эмиру и взял его за руку. - Нисколько, - он улыбнулся, глядя, как мгновенно расслабился Рихгард. – И не пожалею. - Это хорошо, - мужчина чуть сжал пальцы и наклонился. – Только если сказал, то не вздумай отречься. Альвину пришлось немного отклониться и поднять голову, чтобы посмотреть Рихгарду в глаза. Почему-то пришло ощущение, что для рыцаря это вообще впервые. Что вот так кто-то откровенно с ним говорит. Хотя вряд ли. Он же сын богатой семьи, наверняка многие желали завести отношения, партия-то хорошая. Лекарь чуть нахмурился, представив, сколько девушек посягало на сердце Рихгарда. И скольких женщин он знал. Эмир вдруг улыбнулся, почти легко, почти открыто. - Не хмурься, - заметил он. – Твоя улыбка куда лучше. И подался еще вперед, целуя Альвина. Юноша от неожиданности отклонился еще назад и, не удержавшись, рухнул на пол, потянув Рихгарда за собой. Сверху придавила уже привычная тяжесть. Мужчина уперся руками в пол, чтобы не ударить подмятого под себя Альвина, и шумно выдохнул. - У тебя всегда все вот так получается? – неожиданно весело поинтересовался эмир, глядя в глаза. Правой рукой он удивительно ласково коснулся щеки, поглаживая ее. Провел сильными пальцами по шее и наконец опустил ладонь на грудь. Юноша приподнялся на локтях, отстраненно порадовавшись, что ковер мягкий, и сам потянулся за поцелуем. Рихгард не отказал, он почти сразу перехватил инициативу, слегка наваливаясь и заставляя Альвина окончательно улечься на пол. Правда, счастье продолжалось недолго. Мужчина неожиданно резко отстранился и к чему-то прислушался. - Это все замечательно, - пробормотал он, - но Оридо может прийти в любой момент. - Ага, - только и сумел выдохнуть лекарь, еще не пришедший в себя. Рихгард медленно поднялся и помог ему встать на ноги. Альвин не знал куда отвести взгляд, понимая, что у него горят щеки. Он покосился на все еще стоявшего рядом рыцаря и удивленно заметил, что тот тоже покраснел. Едва заметно и, кажется, изо всех сил старался сохранить равнодушие, но все равно смутился. - Ты вообще любил? – даже внезапно для себя поинтересовался Альвин. - Нет, - буркнул Рихгард, не глядя на юношу. – Как ты – нет. Лекарь закусил губу и потянулся, крепко обнимая Рихгарда. Мог ли он предположить, что существует такое счастье? Обнимать человека, которого любишь и который любит тебя. Вроде бы, но со временем это выясняется. По крайней мере, сейчас Рихгард его не отталкивает и доверяет. Ведь если бы Альвин ему не был нужен, стал бы эмир соглашаться на такие сложности с маскировкой? Ведь правда? Отчаянно хотелось верить, что да. По лестнице послышались шаги, и Рихгард, еще успев поспешно чмокнуть лекаря в теперь светлую макушку, отошел обратно к бумагам. Эрих тяжело дышал и вообще выглядел каким-то растрепанным. - Что-то случилось? – эмир насторожился, да и Альвин нахмурился. Не хотелось юноше, чтобы Оридо пострадал, помогая ему. В конце концов, Эрих должен был вернуться к Триою. Живым. Здоровым. Иначе как посмотреть наставнику в глаза, когда тот узнает, что его любимый пострадал потому, что помогал непутевому подопечному? - Ничего страшного, - проворчал Оридо, падая в кресло. – Просто опять столкнулся с какими-то парнишками, твердившими мне возвращаться в свою страну. А на вопросы эти пострелы не ответили. И бегают быстро. - Ты за ними бежал? – Рихгард сжал зубы. – Глупо. - Я быстро шел, - огрызнулся Эрих и шумно выдохнул. – Все в порядке, эмир. Мы завтра уезжаем. Как только я уверюсь, что мой подопечный добрался до тебя. - Ты так заботишься о нем. Альвин и Эрих одновременно уставились на рыцаря, который безразлично перебирал бумаги. Оридо расхохотался. - Не ревнуй, - фыркнул он. – Рихгард, ты правда подумал, что я забочусь о Альвине потому, что он мне нравится? Нравится, безусловно, только, - мужчина прищурился, - мне Триой голову оторвет, если с его учеником что-то случится. Рихгард молча поднял бровь. - Брось, - махнул рукой Эрих. – Я взялся помочь Альвину, значит, помогать буду до конца. Я завтра уеду и больше никак не смогу повлиять на ситуацию, так что дай мне поволноваться последние часы. - А не надо волноваться, - бросил эмир. – С ним все будет в порядке. - Я знаю, - как-то задумчиво улыбнулся Оридо. – Прекрасно знаю. Альвин только глазами хлопал, честно стараясь не улыбнуться. Рихгард его ревнует. Его. Ревнует. Рихгард. Молчаливый рыцарь, который не любит скопления людей и вообще предпочитает жить в глуши и тайно спасать заблудившихся. И этот человек его ревнует. Как Альвин ревновал его к Леланне и другим женщинам. Да быть этого не может! Юноша перехватил взгляд Рихгарда и поспешно отвернулся. Не хватало еще, чтобы рыцарь заметил его счастливую улыбку. Пока не стоит, а как только они останутся наедине – тогда он будет улыбаться, пока не устанет. Вскоре Рихгард отправился домой. Как только стемнело окончательно, пришел Мертис. - Я поведу вас, - он повел плечами и взглянул на Эриха. – Завтра уезжаешь? - Да, - мужчина грустно улыбнулся. – Я рад, что с вами все в порядке, Мертис. - Мы тоже, - коротышка усмехнулся. – Приезжай еще просто так, Эрих. И передавай привет нашим. Они же наверняка обрадуются. - Еще как, - брат императора похлопал друга по плечу и повернулся к Альвину. – Будь осторожен, - серьезно проговорил он. – Мертис сумеет тебя защитить в случае чего, но все равно – аккуратнее. Следи, чтобы накидка не слезла. Светлые волосы в темноте можно случайно увидеть, так что их придется укрыть. Лекарь понимающе кивнул и сильнее затянул узел под импровизированным платком. - Спасибо, - искренне сказал он. – Вы мне очень помогли, Эрих. Скажите Триою, что я у него в долгу. - Скажу, - Оридо усмехнулся и легонько обнял юношу. – Удачи. Я надеюсь, что мы еще встретимся. Выскользнув из дома через черный ход, Мертис сразу свернул налево в темный переулок. Он старался держаться в тени домов, что с его ростом вполне удавалось. Альвину с таким телосложением тоже было довольно легко прятаться и не показываться в случайных полосах света. Тем не менее на улицах было людно. Когда он впервые шел вечером к Рихгарду, кажется, народу было меньше… - Гуляния сегодня, - буркнул Мертис. – Провожают послов. Эрих как раз и скажет, что ты серьезно заболел и поэтому отбыл пораньше с сопровождением. - Главное, чтобы султан поверил, - пробормотал Альвин. - Ага, - согласился солдат. – А то проблемы будут, и я даже боюсь предположить, у кого именно. Почти пришли. Внизу их встретила Леланна. Женщина сразу же задула все свечи на первом этаже и увела юношу в комнату по соседству. - Эмир Рихгард сказал, что сегодня вы будете спать здесь, - тихо сообщила она. – На всякий случай. А завтра мы с утра выйдем на крыльцо, когда народу побольше будет. Покажем вас всем. Юноша несколько разочарованно кивнул, но возражать не стал. На самом деле, размышлял он уже лежа в кровати, ситуация и впрямь была не из лучших. Если собиралось восстание, то султан мог поднять войска для подавления непокорных. Или приказать своим эмирам идти в бой. Не то чтобы лекарь сомневался в способности Рихгарда защитить себя, но случайный камень, случайная стрела – и все будет кончено. После стольких совпадений – хороших, к счастью! – юноша не мог не учитывать случайности. Если ему везло до сих пор и расплата до сих пор не наступила, то судьба была вправе потом потребовать самое дорогое, что было у Альвина. А сейчас – это его отец и Рихгард. Утром Леланна потребовала, чтобы юноша позволил ей его одеть. - Вы слепой, - напомнила женщина, когда лекарь заартачился. – По легенде, вы приехали сюда потому, что моя сестра серьезно заболела и была вынуждена вас оставить. - Но я же как-то добрался сюда , даже ничего не видя, - возразил Альвин. - Вас довез знакомый моей сестры, - невозмутимо парировала бывшая знахарка и деловито закатала рукава своей серой рубашки. – Так что давайте, берган Альвин, доверьтесь мне. Лекарь вздохнул и послушно не стал сопротивляться и даже закрыл глаза, когда Леланна начала его раздевать. - Только, знаете, зовите меня просто по имени и на «ты», - посоветовал юноша, наконец озвучив давно волновавшую его мысль. - Мне вас называть тетей? - На людях – да, - как-то виновато ответила женщина, развязывая шнуровку на его штанах и стягивая их. – Вы не обидитесь? - Нет, - поспешно ответил лекарь. Альвин чувствовал себя неловко, стоя перед женщиной в одном нижнем белье. Да, она была старше его на двадцать с лишним лет, если не больше. Да, вряд ли он представлял для нее интерес. Скорее Леланна воспринимала юношу как младшего брата или сына. И все же… - Я сейчас, - негромко предупредила бывшая знахарка. – Стойте пока так. Юноша едва не застонал. Стоять раздетым как-то не хотелось… Скрипнула снова дверь, и он вздохнул. Быстро вернулась, это хорошо. На грудь легла сильная ладонь, и Альвин резко распахнул глаза, уставившись на Рихгарда. Эмир только улыбнулся уголками губ и легко поцеловал лекаря, обнимая за талию и гладя обнаженное тело. - Ты красивый, - заметил он. - Ты тоже, - не остался в долгу юноша, коснувшись пальцами побритого подбородка. - Даже со шрамом? – усмехнулся Рихгард, и Альвин вместо ответа поднялся на цыпочки и просто поцеловал этот шрам. В дверь постучали, и они поспешно отстранились друг от друга. В проходе стояла Леланна. Женщина мягко улыбнулась и покачала головой. - Эмир Рихгард, - спокойно заметила она, - берган лекарь в вашем распоряжении будет весь оставшийся день. Но сейчас нам надо объяснить людям его появление. - Мертис и Хварт отправились на рынок распространять слухи, - откликнулся Рихгард, и знахарка кивнула. - Верно, но люди – существа недоверчивые и любопытные. Лучше сразу показать им моего племянника, чем они сами потянутся к вам в гости. Эмир тяжело вздохнул и медленно кивнул, признавая правоту своей якобы опекунши. - Тогда постарайтесь не вызвать подозрений, - бросил он и быстро вышел из комнаты. Альвин отвел взгляд, когда они с Леланной остались наедине. - Молодость – это хорошо, - тепло улыбнулась женщина, начиная его одевать. – Вам нечего стесняться или стыдиться, берган… Нет, - она взглянула на юношу и поправила ворот темно-рыжей рубашки. – Альвин. Так? - Так. Перед выходом Альвин несколько раз выдохнул, выдохнул и попробовал успокоиться. Он закрыл глаза, Леланна тут же подхватила его руку и осторожно вывела на крыльцо. Наверное, проходившие мимо люди сразу обратили на них внимание – редко когда из дома самого эмира выходит какой-то слепой светловолосый мальчишка. - Вот, Аль, - громко, но очень уверенно заговорила Леланна, удачно изображая тетушку, - это площадь Знати. Жаль, что ты не можешь увидеть эту красоту и тех людей, что здесь гуляют каждый день… Она описывала красоты города, а Альвин стоял рядом и старался не дергать веками или не пытаться машинально открыть глаза. Он слепой, перед ним только темнота. Крыльцо, к счастью, закрывало их от солнца, иначе бы глаза могли начать слезиться от прямого света. Кто-то подошел к крыльцу. - Сынок твой, госпожа Леланна? – раздался женский голос. - Племянник, - с готовностью ответила знахарка. – Мать его, сестра моя, умерла от болезни, и пришлось Аля ко мне везти… Видите, он, бедный, в детстве серьезно переболел, так волосы едва не побелели, а еще и ослеп. - Ох-ох, - запричитала прохожая. – Как плохо-то. К ней присоединились еще какие-то люди, а Альвин начал себя чувствовать чудным зверем. Но нужно было держаться. Кто-то еще спрашивал о нем, о сестре Леланны. Интересовались здоровьем Рихгарда, спрашивали, не собирается ли жениться он, и нет ли на примете невесты. Какие-то мужчины громко посочувствовали, мол, бедный паренек пропадет только, из слепого мужчина не выйдет. Юноша сжимал зубы и даже как-то испуганно шарахнулся назад, не удержался и упал на крыльцо. Тут же все засуетились, Леланна запричитала и бросилась поднимать «племянника». И только после этого увела бедного слепого мальчика в дом. - Не ушиблись? – женщина с тревогой смотрел на лекаря. Альвин помотал головой. - Жарко только было, - признался он и улыбнулся вышедшему в прихожую Рихгарду. – Кажется, все прошло успешно. Хотя хотелось закончить это все пораньше. Из сумрака коридора показались Хварт и Мертис. - Есть будем? – тихо осведомился коротышка. - Ле? - Конечно, - знахарка кивнула и посмотрела на рыцаря. – Эмир, вы с нами в столовой пообедаете или вам в кабинете накрыть. - Вместе со всеми, - он взглянул на юношу, и тот согласно кивнул. Кажется, жизнь вместе обещала быть вполне мирной. На следующий день уехало посольство. Рихгард рассказал, что султан очень сочувствовал Эриху, что его спутник заболел, но, кажется, ни о чем не догадался. Последующие дни протекали в домашних заботах. Альвин помогал Рихгарду с бумагами и учился сам оказывать знаки внимания. Этот путь любящих они изучали вместе, поскольку и рыцарь полюбил впервые. Он до сих пор не говорил Альвину, что любит, но действия доказывали лучше любых слов. По крайней мере, юноше очень хотелось в это верить. Постепенно Рихгард стал еще более разговорчивым. Он рассказал, что когда оказался в Грехте, тогда совсем мальчишкой, встретил удивительную женщину, Алессу. Алесса была солдатом, она превосходно обращалась с мечом и жила в небольшом лесном домике. - В том, где жил ты? – уточнил Альвин, когда они с Рихгардом валялись в постели утром. - Да, - кивнул мужчина, обнимая лекаря. – Я ведь тогда совершенно не представлял, чем буду заниматься, куда мне идти… Денег не было, никаких Готтлидов и эмиров в Грехте не знали. А эта женщина мало того, что дала при первой встрече мне подзатыльник за то, что я молчал и не отвечал на вопросы стражи, так еще и потащила за собой. И предложила мне ночлег, до которого мы добирались полтора дня. Мужчина усмехнулся. - Алесса тогда спросила, мол, хочешь под крышу и место, где спать? Я честно сказал, что хочу. И полтора дня мы провели в дороге, только пару раз останавливаясь. Альвин тихо рассмеялся, представляя это зрелище. Алесса ему виделась почему-то этакой женской версией Хварта – высокая, мускулистая и очень сильная. - Она и научила меня сражаться, сказала, что помогает иногда деревенским… - Рихгард вздохнул. – Ее тоже считали призраком, и Алесса рассказала, что это вообще дом ее семьи, да так получилось, что теперь она осталась одна. Мужа нет, детей нет и не будет, так что я фактически стал ее преемником. А потом она погибла… Провалилась в яму, которую деревенские же вырыли, чтобы поймать медведя. Ночью провалилась. Юноша поцеловал его в уголок губ. - Мне жаль, - прошептал он. – Правда. Я бы хотел с ней познакомиться. - Она бы обозвала тебя хлюпиком и прогнала, - добродушно заметил Рихгард, переворачиваясь набок и прижимая лекаря к себе. – Надо вставать. Он был прав, но Альвину хотелось подольше насладиться мирными днями. Чем больше спокойствия присутствовало в их жизни, тем тревожнее становилось юному лекарю. Ощущение, что грядет нечто страшное, появившееся довольно давно, теперь окрепло и росло с каждым днем. Альвин не говорил об этом Рихгарду, не желая его тревожить по пустякам – у эмира было достаточно забот, да еще каждый день рыцарь был вынужден посещать дворец и выслушивать султана. Но было не по себе. Словно наползала темная туча, которую все еще скрывали высокие крыши. И хотя Альвин не видел этой тучи, но откуда-то точно знал, что может разразиться гроза. И молния, вполне вероятно, ударит именно в его дом.