Осторожная поступь

Гроза разразилась спустя месяц. Альвин на самом деле настолько разнежился в тепле и любви Рихгарда, что даже на какое-то время совершенно позабыл о своем предчувствии. Вернее, оно отползло куда-то вглубь сознания, периодически напоминая о себе, но Альвин старался загнать его поглубже. Первой ласточкой стало внеплановое собрание эмиров во дворце. Рихгард вернулся обратно ранним вечером, а за ужином молчал. Альвину оставалось только обеспокоенно переглядываться с Леланной. Хварт и Мертис тоже молчали, но их угрюмые лица говорили многое. - Мне нужно подумать, - бросил Рихгард, закончив есть. – Одному. Солдаты вышли вместе с ним, и Альвин остался один на один с Леланной. Он с тревогой наблюдал, как женщина моет посуду. - Знать бы, что происходит, - пробормотал юноша, упершись подбородком в сцепленные руки. – А ведь было все так хорошо… - За все хорошее приходится платить, - как-то печально откликнулась Леланна и, вымыв руки, повернулась к «племяннику». – Не нравится мне все это… Эмир хоть спит по ночам? - До сегодняшнего дня спал, - мрачно ответил Альвин. За месяц их отношения перестали быть чем-то… неопределенным, пожалуй. Они знали, чего ждут друг от друга и что могут получить взамен. Рихгард действительно стал более открытым, по крайней мере, длинные монологи в общении с Альвином произносил с легкостью. Кроме того, жизнь при султане научила его говорить по-особому. Юноша вообще понял, что для общения с султаном приходилось учиться говорить красиво, но завуалировано. Изысканно и возвышенно. Чтобы султан мог слушать речи своих подданных и наслаждаться ими. Правда, когда Рихгард повторил эти слова, он скривился так, что стало ясно – это противоречит его характеру. Альвин прекрасно знал, что эмир – простой и прямолинейный. Но Готтлид не мог так просто вновь покинуть семью. Его сестры были замужем за мужчинами из знати, а младший брат оставался в родном поместье. О брате Рихгард вообще предпочитал не говорить. Он только как-то скупо обронил, что Альвину лучше не встречаться с ним, и больше ничего не сказал. Юноша хотел было еще позадавать вопросы на этот счет, но рыцарь так угрюмо взглянул на него, что желание сразу пропало. Таким образом, лекарь даже не знал, как зовут младшего Готтлида, и почему он не стал главой семьи, если уж султану приспичило приблизить их. Зачем понадобилось искать именно Рихгарда? Леланна подошла ближе и ласково погладила Альвина по волосам. - Надеюсь, он тебя не прогонит, - мягко заметила женщина. Юноша усмехнулся и прижался к ее животу, тяжело вздохнув. - Не прогонит, - пробурчал он. – Я сам не уйду, и не важно, что Рихгард скажет. Я его не оставлю. - Молодость хороша, - улыбнулась Леланна и отстранилась. – Может, сходишь со мной на рынок? - Эксплуатируешь слепого племянника? – усмехнулся Альвин, но согласно кивнул. – Идем. Рихгард все равно сейчас говорить со мной не будет, а раздражать его… Я не видел и не хочу знать, каков он, когда злится. Альвин уже не в первый раз выходил на улицу и приноровился изображать слепого. Леланна уверенно держала его за руку и предупреждала о колдобинах и выбоинах. Первое время юноша падал, потом почти перестал, но, судя по возгласам и шептаниям вокруг, падать было немного безопаснее. Все считали его беспомощным и словно бы незаметным. Ну право слово, что может сделать слепой калека? Да еще и больной. Альвин как был хрупким, так и остался. Сегодня на рынке собралось много народа. Это было в принципе нормально, но, что удивительно, люди переговаривались как-то слишком тихо. Альвин, привыкший ходить с закрытыми глазами и больше полагаться на слух, удивленно вертел головой. Привычный гомон почти отсутствовал, только постоянно слышались топот и быстрые шаги. - Думаешь, скоро начнется? – спрашивал тихо кто-то. - Да ничего подобного! – так же тихо отвечал другой голос. - Леланна? Женщина остановилась и наклонилась к «племяннику». - Не знаю, что происходит, - прошептала она, - но люди волнуются и чего-то ждут. - Возможно, нам стоит вернуться домой? – пробормотал Альвин, крепче сжимая руку «тетушки». Было не по себе. Он не мог сейчас открыть глаза, чтобы на всякий случай увидеть дорогу. Неужели им придется бежать? Конечно, в толпе вряд ли кто-то обратит внимания, что слепой внезапно прозрел, но хватит случайного прохожего, который узнает их с Леланной – и вся маскировка пропадет, поползут подозрения, обвинения. Что тогда будет с Рихгардом? - Думаю, ты прав… Неожиданно наступила тишина. Так природа замирает перед бурей. Альвин мгновенно вспомнил, какая тишь опустилась на побережье в Свободных землях, после которой начался ураган. Не было слышно ни одного человеческого голоса, только дыхание прохожих и торговцев. Юноша уже собрался приоткрыть глаза, но, как волна, прокатился гул. Раздался взрыв, крики, еще и еще, и посреди поднявшейся паники гулко звучал чей-то голос: - Здесь прячутся те, кто посягает на султана! Выдайте их, и вас пощадят! Альвина толкнули, налетели спереди, лекарь вскрикнул, когда кто-то пробежался по ногам и больно ударил по спине. Леланна тянула его куда-то за собой, явно в направлении бегущей толпы, но юноше от этого было не легче. Стало страшно, когда его зажали, а рука женщины начала выскальзывать из хватки. Что-то взорвалось впереди, кто-то завизжал, закричали дети, женщины, и среди шума раздался полный ненависти голос. - Да свергнуть этого султана давно пора! Засиделся он! В то же мгновение в той стороне прогремел взрыв. Толпа подалась назад, Альвин упал и только сейчас рискнул открыть глаза. Ноги, повсюду ноги и бегущая тонкими ручейками кровь. По нему кто-то пробежал, толпа, похоже, заметалась, не зная куда бежать. Придворные маги, которые вышли на охоту, снова и снова бросали заклинания, буквально разнося рынок. Лекаря кто-то пнул под дых, запнувшись. Альвин на мгновение едва не потерял сознание, но упрямо пытался проползти. Нет, надо подняться, и плевать на слепоту. Главное – выжить. Ныли ребра, дышать становилось трудно, и Альвин, стоило выпрямиться, отдался потоку толпы. Его зажали, едва опять не уронили, но толпа упрямо шла вперед. Стоило раздаться взрыву в том направлении, как толпа – единое бездумное существо, ведомое инстинктом самосохранения – поворачивала, слепо пытаясь найти дорогу к выживанию. Альвин буквально чудом пробился к краю и, заметив узкий проулок, нырнул туда. По руке что-то стекало, и он тупо уставился на окровавленный локоть, чуть выше которого был глубокий порез. Когда?.. Очередной взрыв сотряс рынок, и юноша кинулся в сторону дома. Город шумел, город кричал на разные голоса, почти все попрятались, боясь высунуться наружу, только редкие прохожие, бегущие к месту событий, да стража попадались юноше навстречу. Кто-то пытался его остановить, но лекарь свернул в очередной проулок. Леланна. Где она? Он остановился, тяжело дыша и сжимая заболевший от быстрого бега бок. Или ему сломали ребра? В стороне рынка опять прогремела череда взрывов, но крысы, за которыми пришли маги, не желали вылазить. Вполне возможно, что там оказался случайно кто-то один из восставших, или это вообще был кто-то посторонний. Леланна… Что с ней? Выбралась ли женщина или погибла? Или вместе с толпой мечется из стороны в сторону? А вдруг ищет своего слепого племянника? Альвин закинул голову, пытаясь восстановить дыхание, но бок болел, болели ребра, болело все тело, и по руке текла крови. И ноги все оказались сбиты до крови. Домой… Юноша тупо подумал, что с удовольствием бы вернулся в Грехт. Или в Свободные земли. И то, и другое он сейчас воспринимал как дом. Но там не было Рихгарда… Значит, его дом там, где Рихгард? Лекарь помотал головой, понимая, что от потери крови у него кружится голова и начинает не хватать кислорода. Следовало как можно быстрее лечь. Лечь… Он почти невидящим взглядом посмотрел на брусчатку и стиснул зубы. Домой. К Рихгарду. Он же наверняка волнуется, услышав взрывы. Хотелось верить, что не отправился сам искать. Или эмиров вызвали к султану?.. Цепляясь за стены, Альвин почти полз к дому Рихгарда. Заходить через главный вход было глупо, но рыцарь еще в первые дни показал потайной ход, который вел в библиотеку. Именно поэтому библиотека больше не закрывалась на ключ. Юноша скатился по ступеням вниз, на коленках добрался до комнаты, да там и упал, не в силах закрыть за собой дверь. Надо встать. Просто необходимо, иначе он потеряет слишком много крови и просто не сможет потом проснуться. Не спать. Смерть во сне почти рядом с Рихгардом – нелепость. Встать… Альвину казалось, что, он цепляется за край стола, поднимается, бредет по коридору и даже взбирается по ступеням в комнату к Рихгарду. Рыцарь, конечно, волнуется, но ведь юноша просто скажем ему, что все в порядке… Лекарь едва сумел разлепить глаза и что-то промычать, понимая, что не может больше пошевелиться. Неожиданно раздались шаги, Альвин вздрогнул: ему показалось, что он опять на рынке, опять под ногами у толпы, и их сейчас смоет огромная волна, и все утонут. - Нет, - только и сумел прошептать он, уже впадая в спасительное забытье и не увидев едва ли не испуганный взгляд Рихгарда. …Приходить в себя было тяжело. Гудела голова, левую руку он не чувствовал совершенно, а при попытке сесть ребра отозвались такой болью, что Альвин решил отлежаться еще немного. - Очнулся? Лекарь медленно повернул голову и слабо улыбнулся. - Рихгард? - Не смей вставать, - грубовато велел мужчина и сжал его руку. Альвин недоуменно взглянул на его пальцы: они мелко дрожали. Почему?.. Память услужливо подбросила события вечера – сегодняшнего или уже вчерашнего? – юноша вскрикнул, испуганно сжав руку Рихгарда. Эмир тут же наклонился, ласково касаясь его лица. - Все позади, - прошептал он. – Альвин, тише, все позади. Несколько грубоватая ласка и дрожащие пальцы позволили довериться. Лекарь прижался щекой к ладони и закусил губу. - Я думал, что скоро умру, - прошептал он. – А Леланна? - Она сумела вернуться, хотя вид у нее еще тот был, - Рихгард наклонился ниже, удивительно нежно целуя его в лоб. – Я испугался. Юноша прикрыл глаза. Бесстрашный рыцарь испугался. Плохая шутка, конечно, но если она оказалась правдой, то все еще хуже. Рихгард испугался. Альвин вновь открыл глаза и потянулся, чтобы обнять рыцаря, но мужчина покачал головой. - Тебе повезло, - негромко заметил он, - ребра не сломали. Леланна сидела с тобой и плакала почти всю ночь. А я ничего не мог сделать… Лекарь, которого пришлось лечить. Смешно, не находишь? - Смешно, - слабо улыбнулся юноша. – Что происходит в городе, Рихгард? - Султан решил опередить возможное восстание, - мужчина скривился. – Он уже сегодня вызывал нас и объявил, что, похоже, заговорщики прячутся где-то поблизости, и у них есть связной во дворце. Велел нам разобраться по возможности, что-нибудь придумать… Хотя все равно доверяет только магам своим. Некромантов вызвать решил. Альвин отвернулся. В городе начинался ужас. Вряд ли, конечно, теперь будут собираться такие толпы, все только начинается. Гроза разразилась, но молнии бьют мимо. Возможно, они обойдут стороной, и эмиру Готтлиду доведется лишь услышать раскаты грома. Ведь гром не страшен, это звук, а молния – это огонь, молния может убить. Рихгард погладил его по волосам, и лекарь, взглянув на него, снова улыбнулся. - Надеюсь, скоро все разрешится, – прошептал он. – И снова наступит мирная жизнь. Эмир только усмехнулся и поднялся. - Я пришлю Леланну, пусть покормит тебя. - А ты?.. - Во дворец, - Рихгард отвернулся. – Султан снова собирает совет, и мне придется там быть. - Мертис и Хварт ведь идут с тобой? – обеспокоенно уточнил Альвин. - Только Мертис, - рыцарь бросил на него взгляд. – Хварт остается защищать вас. Вряд ли кто так открыто вломится в дом эмира, но сейчас я ни в чем не уверен. В городе вроде бы нет беспорядков, но на окраинах происходят стычки со стражей… Отдыхай. Отдыхай. Альвин откинулся на подушки, когда Рихгард вышел, и криво улыбнулся. Легко сказать – отдыхай, когда в городе восстания, а дома эмиров не защищены от нападения. Восстание… Неужели люди и правда решили сбросить султана с трона? Это их право, конечно, но ведь пострадают и невинные. Сколько детей погибло в той толпе? Сколько простых горожан было, когда начались взрывы? Вряд ли маги сильно разбирались, кого атакуют. Он закрыл глаза, а перед взором сразу всплыла картинка с ручейками крови, бегущими по брусчатке. И много ног. Толпа, которая всего лишь искала путь, который бы помог спастись. Сколько выжило из той толпы? Открылась дверь, и вошла Леланна с подносом. Альвин ей мягко улыбнулся, когда знахарка, поставив поднос на столик, едва ли не бросилась на шею. - Какое счастье! – она прикрыла рот и всхлипнула. – Я так боялась, что ты просто погиб… Прости, Альвин, я не смогла тебя удержать. Женщина опустилась на край постели и нежно погладила его по волосам, тихонько всхлипывая. У нее покраснели глаза от долгого плача, но теперь, кажется, слезы закончились. Леланна только качала головой и бормотала извинения. - Если бы ты не вернулся, не знаю, что стала бы делать, - призналась она. – Дело даже не в Рихгарде. Альвин… Ты ведь такой хороший мальчик. Знахарка тяжело вздохнула и вытерла глаза. Он слабо улыбнулась. - Обедать? Альвин только успокаивающе погладил ее по руке и кивнул. - Все в порядке, - тихо сказал он. – Ты ни в чем не виновата, а я сам хорош, убежал и бросил тебя. Леланна только покачала головой и помогла ему сесть. - Неправда, Альвин. Я желала, чтобы ты спасся. Ты ведь жизнь-то практически не знал, хоть и побывал уже много где, - женщина улыбнулась. – Но так быстро потерять любовь и счастливую жизнь – нет, так нельзя, милый. Рихгард вернулся домой поздно вечером и очень хмурый. Он недовольно пояснил, что султан отправил снова магов в город, но их поиски успехом не увенчались. Притащили каких-то людей, но те ничего не знали и вообще вряд ли принадлежали к восставшим. Султан велел их отпустить, но установить слежку. Город притих. Больше не слышался смех ребятишек или радостные разговоры женщины об одеждах, тканях или рецептах. По площади Знати редко кто прогуливался, скорее пробегали, чтобы затеряться на узких улочках и в переулках. Сейчас многие предпочитали просто держаться в тени или вовсе не выходить на улицу, чтобы не пострадать или не попасть в руки шпионящих за всеми магов. Одно неловкое движение – и все, могли посчитать за пособника. Альвин еще дней пять отлеживался в кровати. Рука понемногу заживала, хотя на месте пореза скорее всего останется шрам. Юноша со смехом доказывал Рихгарду, что это не страшно, в конце концов, должны же быть у него боевые ранения. Рыцарь только качал головой и целовал юношу в смеющиеся губы. Ребра зажили и того быстрее. На боках все еще были видны темные синяки, но хотя бы садился лекарь без посторонней помощи. Он сам себе назначил лечение и мысленно уже не раз поблагодарил Триоя за собранные припасы. Многие травы пригодились, но не были израсходованы до конца. К концу недели Альвин начал ходить. Леланна в первый день следовала за ним неотступно, но юноша в итоге разворчался, что уже не ребенок, да и вообще почти выздоровел. А синяки – не страшно, пройдут. Главное, не бить по бедным ребрам. И женщина сдалась, признавая правоту лекаря. Рихгард большую часть дня по-прежнему проводил у султана, но рассказать ему почти было нечего. По словам эмира, все семьи просто пытались придумать, где могут скрываться заговорщики, а султан либо одобрял эту идею и отправлял туда магов, либо отвергал. Но все это происходило в настолько неспешном темпе, что у Рихгарда закралось подозрение, что султан просто развлекается и уверен в своей непобедимости. Он даже одаривал за хорошие идеи. Как-то и самому Рихгарду подарил мешок золота и неброское кольцо. Рыцарь сначала хотел его выкинуть, но потом подарил Леланне. Женщина отнекивалась и вообще прямо предложила подарить кольцо Альвину, который в тот момент был в той же комнате и оторопел от таких слов. Но эмир покачал головой. - Если я и буду что-то ему дарить, то только добытое своими руками, - отрезал он. – Кольцо драгоценное, да и тебе не помешает. Леланна? И знахарка согласилась, хотя выбора у нее и не было. Хварт и Мертис сторожили теперь дом почти круглосуточно. И они оба сопровождали эмира во дворец и обратно. Казалось бы, люди испугались происходящего, а заговорщики притихли. Альвину хотелось поверить, что все, что туча прошла, унося грозу в другую сторону. Но очередной раскат грома прозвучал, когда неожиданно через полторы недели после облавы постучали в дверь. Леланна открыла и изумленно ахнула. На пороге стояла охрана Готтлидов, а за ней весело улыбался младший брат Рихгарда. - Здравствуйте, прекрасная госпожа, - поклонился он и оскалился. – Я приехал к вам жить.