Осторожная поступь

Его с размаху прижали к стене и пару раз ударили под дых. Альвин только успел ухватить ртом воздух и попытаться согнуться, чтобы снизить силу удара. Помогло не очень, дышать стало совсем трудно, да еще в темноте ориентироваться было слишком сложно. С улицы раздавались крики и взрывы, из соседней комнаты доносились то ли всхлипы, то ли там просто кто-то плакал. Леланна! Лекарь сцепил зубы. Нет. Он не может так просто сдаться этой твари, этому мерзкому пауку. Он обязан сбежать! На мгновение расслабившись, Альвин резко выбросил руку, ударив нападающего. Мужчина вскрикнул, на долю секунды ослабил хватку, и юноша бросился на выход, со всей силы оттолкнув Марка в сторону. Он буквально выпал в комнату Леланны, которую прижимал к кровати какой-то солдат. Лекарь зарычал и просто пнул его, выдергивая знахарку. - Скорее, - прошипел он. Рихгард… Где Рихгард? Где Хварт и Мертис? Звуки борьбы и рев Хварта подсказали ему, что солдаты тоже сражаются. Неужели Марк решил избавить брата от людей, которые ему не нравились? Но Рихгард в таком случае никогда не простит его… Они выбежали в коридор, успев по дороге столкнуться с солдатами. Альвин отстраненно отметил, что форма слишком знакомая… Султан? Что там сказал Марк? Что султан наказывает предателя? Леланна тихо всхлипывала, но послушно бежала за ним, не пытаясь вырваться. Альвин примерно представлял, что с ней пытались сделать, но сейчас было не до утешений. Скорее. Скорее. Спрятаться, укрыться… Нет, укрыть в библиотеке Леланну, пусть она уходит через черный вход, а самому найти Рихгарда и солдат. Но в доме столько незнакомых людей… Сможет ли он пробраться. В соседней комнате раздалась ругань и звон разбитой посуды. Преимущество жителей дома было в том, что они прекрасно знали свое жилище, а пришлые понятия не имели, как лучше передвигаться по этим запутанным коридорам. Пробежав через каморку, где хранились старые тряпки и ведра, они оказались перед библиотекой. В этой части дома еще было относительно тихо, хотя топот все приближался. - Уходи скорее, - велел Альвин, вталкивая женщину в библиотеку. – Быстрее! - А вы?.. – знахарка вцепилась в его рукав, испуганно вглядываясь в лицо лекаря, но ему некогда было что-то объяснять. - Мы тебя догоним, - только и сумел пообещать юноша, прислушиваясь. Леланна поступила мудро: она послушно отпустила рубашку и, плотно закрыв дверь, бросилась к потайному ходу. Альвин остался в коридоре. Ему больше не нужно было притворяться слепым, в полусумраке дома все равно мало что можно было разглядеть, но юноша-то знал этот дом как свои пять пальцев. Поэтому он решительно нырнул обратно в каморку. Вторая лестница на верхний этаж располагалась за кухней. Главное – добраться туда, как можно скорее. Неожиданно дом сотрясся от взрыва, где-то разбилось окно, а спустя минуту ощутимо запахло дымом. Пожар?.. Альвин испуганно оглянулся, но никого не увидел. Хварт и Мертис, судя по звукам, все еще сражались. А Рихгард?.. Он ведь тоже, вероятно, схватился за оружие! Если это действительно все подстроил султан, то и приезд Марка оказался не случаен. Возможно, Марк вообще был в сговоре с султаном, иначе откуда бы узнал о нападении? Вряд ли бы солдаты позволили ему убить ценных свидетелей, на которых можно свесить вину за преступления и подстрекательства к восстанию. Или достаточно только Рихгарда? Взбираясь по ступеням, Альвин начинал понимать всю цепочку. Рихгарда потому и вызвали, чтобы сделать его козлом отпущения. Марк жил в этой среде и наверняка все прекрасно понимал, несмотря на мерзкий характер. Хочешь жить – умей вертеться, да уж. А Рихгард… Рихгард совершенно не разбирался в политике и придворной жизни, она его не интересовала, и именно поэтому можно было с легкостью принести этого неопытного эмира в жертву. А Марк потом станет героем, тем, кто возродит семью Готтлидов. Если султан, конечно, тоже не использует его как разменную монету. Естественно, это могли быть только домыслы, богатая фантазия Альвина, но юноше уже казалось, что он прав. Иначе как объяснить, что Рихгарда так внезапно начали искать? И те слова Марка… Младший Готтлид обо всем знал, верно. Это только они. Как глупые бараны, ничего не видели и даже не пытались разглядеть, совершенно не способные на подобные мысли и действия. Лекарь горько рассмеялся и сразу же примолк, достигнув площадки второго этажа. Здесь стояли какие-то палки, которым Альвин удивился еще в первый раз, когда поднимался по этой лестнице, но Рихгард невозмутимо пояснил, что они необходимы для забора, который, возможно, будут возводить. Удивительно, но на втором этаже стояла почти тишина, только что-то горело, трещала ткань, и ужасно пахло дымом. Юноша едва не закашлялся, вовремя спохватившись, что может себя выдать. Кашель рвался наружу, горло болело, но он упрямо продвигался вперед. На стенах плясали отблески огня, закрытые до этого комнаты горели, включая спальни Марка и Рихгарда. Значит, рыцарь на первом этаже, ведь? Неожиданно черной тенью вперед метнулась фигура и повалила Альвина на пол, вцепившись тому в горло. Юноша от неожиданности закашлялся и отмахнулся, ударив нападающего по скуле. - Вот же тварь, - прошипел Марк, вскрикнув. Он откатился и снова замахнулся, Альвин откатился в сторону, тоже поднимаясь на ноги. - Слепой, ага, - прошипел брат Рихгарда, облизнув губы. – Ты заслуживаешь смерти, тварь. Юноша молчал, медленно отступая. Возможно, сейчас он пятится, но нужно отойти подальше от огня, иначе они оба могут сгореть. Пришла мысль, что как раз Марку можно позволить остаться в пламени. Тем временем парень снова рванул вперед, набрасываясь на Алвьина с кулаками, метя ему в горло, но вместо этого ударил костяшками по лбу. Лекарь в свою очередь оттолкнул Марка назад, но тот, вцепившись в руку, потянул его за собой. Они покатились в сторону пожара, сверху сыпалась штукатурка, дом начинал трещать по швам, и второй этаж, возможно, был готов рухнуть. Альвин это понимал, как-то отстраненно отвечая на удары. Он вообще отвлекся от опасности, продолжая рассуждать здраво и холодно оценивая свои шанс на победу. Когда Эрих учил его сражаться, он советовал нечто похожее, но только в бою Альвин понял ценность тех слов. Марк изловчился и откинул юношу в сторону, лекарь откатился к стене и приподнялся на локтях, тяжело дыша. Рядом трещал огонь, уже пожиравший стены. Прыгнул противник, Альвин увернулся, оказавшись почти в огне. Он резко отвернулся, уворачиваясь от удара, и Марк кулаком заехал по горящей деревяшке. Парень взвыл, тряся обожженной рукой, лекарь налетел на него, толкая снова в сторону огня, но тот умудрился пнуть Альвина, поднимая сноп искр. Юноша упал прямо в них, он только повернул голову, когда Марк снова ударил его, найдя где-то горевшую палку. Огонь прошелся по лицу, Альвин закричал от боли, закрывая глаза, но в тот же миг правую сторону лица пронзило ужасающей болью. Казалось, что огонь пожирает его заживо, а глаз буквально вытекает, что больше нет этого глаза, нет вообще лица. Он больше никогда не будет собой… Зарычав и с трудом приоткрыв левый глаз, Альвин успел увидеть занесенную палку и увернуться. Лицо жгло, но сейчас юноша слишком хотел выжить. Он бросился ко второму спуску, поскольку здесь уже невозможно было пройти. Огонь почти заполонил коридор, дышать стало трудно, потолок трещал и осыпался, норовя рухнуть и погрести под собой двух дерущихся недоумков. Марк бросился за ним, размахивая палкой. Альвин почти не видел дороги, он налетел на стоящие прутья, и с грохотом полетел на пол. Брат Рихгарда завизжал, явно предвкушая победу, лекарь схватил первый прут. Он ткнул куда-то в пространство - левый глаз заливала кровь – но торжествующий визг оборвался, превратившись в кашель, а потом бульканье. Сосредоточившись, Альвин разглядел, как Марк замер, так и не опустив палку. Искры с нее падали парню на волосы, но он словно не замечал этого, буквально нанизанный на прут. - Т-тва… рь… - еще булькнул младший Готтлид, а потом рухнул на пол. Огонь с палки мгновенно перекинулся на тело, и Альвин машинально отполз назад, не удержавшись, полетел по ступеням вниз и каким-то чудом сумел не свернуть себе шею. Рядом раздался грохот и крики: похоже, потолок или второй этаж где-то все же обвалились. Дом корчился в агонии. Дом, где было столько счастья… Альвин осторожно коснулся обожженной части лица и сразу отдернул руку. Кажется, кожи там больше не было… Голову снова пронзила боль, от которой он отвлекся во время боя, и лекарь едва не потерял сознания. Из носа потекла кровь, капая на одежду, но это волновало Альвина меньше всего. Глаз… Почему он не чувствует глазное яблоко? Или просто пока нервы ноют от боли? Нельзя терять сознание… Нет. Нельзя. Рихгард… Пошатываясь, он поднялся и вцепился в треснувшие стены. - Где ты?.. – пробормотал юноша разбитыми губами, направляясь в сторону первой половину дома. – Рихгард… Неожиданно топот в доме стих, и Альвин замер, напряженно прислушиваясь. Сразу вспомнился рынок, но здесь… Что еще может случиться? Только бы с Рихгардом все было в порядке. Юноша криво улыбнулся, хотя сейчас это было похоже на гримасу боли. Леланна спаслась. Хоть кто-то выбрался… Поднять руку на женщину! Какими ублюдками надо быть, что так поступать? На женщину! Беззащитную и взрослую! Она же старше всех здесь… Лекарь еще немного прошел вперед и осторожно выглянул из-за угла. Кажется, он забыл, как дышать, а сердце перестало биться. Рихгард стоял на коленях, к его горлу приставили мечи, чтобы он не сбежал. Рыцарь был весь в крови, но, кажется, опасных ран не было… Альвин уцепился за стену, стараясь дышать мелко, чтобы не задохнуться от дыма. Кружилась голова, дышать было почти невозможно, но бросить Рихгарда он не мог. Неужели его хотят казнить здесь? Или сейчас уведут? Или просто запрут в горящем доме? Стоявший к юноше спиной мужчина хрипло фыркнул. - Султан верил тебе, Готтлид, - прорычал незнакомец. – А ты предал его, связался с восстанием… Хорошо, что наш премудрый султан разгадал твой план и опередил нападение. Завтра тебя казнят у всех на глазах, чтобы твои сообщники знали, как поднимать восстание! - С дураками общаться бесполезно, - четко проговорил Рихгард, и его тут же ударили. - Еще все лаешь, шавка, - мужчина сплюнул. – Ты остался один, предатель. Твоя женщина убита, твоя охрана сбежала. А тот слепой калека… Твой брат позаботился о нем, и зная Марка, я почему-то уверен, что калека мучился долго. Наверняка сгорел заживо. Наверху раздавались страшные крики… Какое чудесное выражение лица. У Альвина перед глазами все расплывалось, но он видел как вскинул голову Рихгард. Испугался или разозлился? Не видно… - Ублюдки, - раздалось рычание, - какие же вы ублюдки… Юноша отступил назад, когда его рыцарь резко подался вверх, не обращая внимания на мечи. Он голыми руками схватился за лезвия, отшвыривая их в стороны. Один против стольких солдат… Альвин бы бросился ему на помощь, но ноги не желали двигаться. - Давайте же, - беспомощно прошептал лекарь, глядя на происходящее. – Ну же, прошу, давайте… Мимо кто-то пронесся, врезаясь в толпу, окружившую Рихгарда, а Альвина вдруг подхватили и закинули на плечо. - Не боись, - тихо прогудел Мертис, - мы сейчас сбежим отсюда. Развернувшись, коротышка кинулся в сторону библиотеки. Позади трещал огонь, обрушился местами второй этаж и крыша. Они бежали навстречу пожару, но солдат буквально с разбегу проскочил сквозь дороги. - Дыши меньше, - хрипло велел он, пинком открывая дверь. – в Ходе наверняка много дыма. - Рихгард, - слабо дернулся Альвин, когда она скользнули в туннель. – Рихгард… там… - Хварт его вытащит, - как-то преувеличенно бодро откликнулся Мертис, ни на секунду не останавливаясь. Юноша попробовал оттолкнуться от спины, чтобы освободиться, но тело почти не слушалось. Лекарь заметил, что и Мертис, на первый взгляд совершенно здоровый, слишком сильно припадает на правую ногу, а за ними тянется кровавый след. Их так найдут… Да уже не важно! Главное – спастись. Спастись всем, уйти отсюда, из этой столицы, из этой страны, пропитанной тщеславием мерзкого султана. Куда угодно, но как можно дальше. - Домой, - пробормотал Альвин, кажется, теряя сознание. Нельзя. Юноша слабо мотнул головой, и правая сторона лица отозвалась мгновенно вновь вспыхнувшей болью. Струйка крови из носа, вроде бы прекращавшаяся, потекла с новой силой. Они выбрались на улицу, и Мертис бодро похромал в сторону окраин. Альвин только мог видеть, что все дома эмиров горели. Вокруг кричали люди, что-то взрывалось, кто-то молил о помощи и плакал. Вот обрушился один из домов, и золотая крыша буквально погребла под собой всех, кто, возможно, находился внутри. Дом Рихгарда еще стоял, но и там крыша накренилась набок и скоро должна была упасть. Мертис хромал, Альвин уже отстраненно смотрел на происходящее, не обращая внимания на окружающих его людей. В мозгу билась лишь мысль о том, чтобы снова увидеть Рихгарда. И умереть. Умереть? Что за чушь! Он не собирается умирать, он не собирается убегать, потому что смерть – это бесполезная трата времени. К тому же, после смерти он не увидит Рихгарда. А так нельзя… - Увидеть его… обязательно, - пробормотал Альвин. Мертис не ответил. Он вообще значительно медленнее бежал и хромал все больше. Опустив глаза, юноша понял, что край кителя коротышки мокрый от крови. Его ранили в спину?.. Сколько они бежали? Сколько времени занимал путь из центра до окраин, где рос местный лес? Довольно редкий, но спрятаться там можно было, если знать где. Судя по всему, Мертис знал, он шел уверенно, словно к какой-то цели. Окраины встретили их темнотой и полнейшей тишиной. Никто не попробовал задержать коротышку-солдата с человеком на спине. Когда они пробрались через улицы с покосившимися домиками, наконец показались первые заросли, а потом Мертиис тихо начал что-то отсчитывать. На цифре тринадцать он уперся в холм, заросший плющом и крапивой. Альвин поменял положение: мужчина его высоко поднял, чтобы не обжечь о крапиву, и бесстрашно прошел сквозь заросли в пещеру, которую со стороны заметить было невозможно, если не знать заранее. Они спустились вниз по наклонной, и в самом конце к ним бросилась Леланна. Кажется, она что-то говорила. Кажется, плакала. Мертис вроде бы молчал, но Альвин словно лишился слуха. Он давно закрыл глаза, еще как только они вошли в пещеру. Правый глаз не чувствовался совсем, левый был почти залит кровью. Вроде бы его раздевали… Наверное, делали что-то еще, не зря Леланна была знахаркой, но сейчас юноше это было совершенно безразлично. - Рихгард… - прохрипел он и попытался протянуть руку. – Где… Рихгард?.. Перед глазами была темнота. Он ослеп? Он по-настоящему стал слепым? Или просто кровь уже почернела и закрыла ему окружающий мир? Что?.. Тело вновь пронзила боль, Альвин вскрикнул, почувствовал, как в горло сбегает кровь, до этого текущая из носа, и сознание наконец отключилось, больше не в силах выносить реальность. Альвин пришел в себя от того, что явно куда-то передвигался. Или его передвигали. Он с трудом разлепил левый глаз, по-прежнему совершенно не ощущая правый. Все расплывалось, превращаясь в какую-то сюрреалистическую картину, но внезапно четко показалось лицо Рихгарда. - Рих…гард…. – прохрипел юноша, попытавшись пошевелить хотя бы пальцами. Тело не слушалось, но зрение понемногу возвращалось. Лекарь попробовал повернуть голову, но его сразу пронзила такая боль, что он едва вновь не потерял сознание. - Не двигайся, - раздался приглушенный голос Леланны. – Не шевелись, Альвин. - Я здесь, - Рихгард немного склонился, но юноше показалось, что это движение причинило рыцарю боль. Он сумел разглядеть кровавую полосу на его щеке. - Ш… рам… - выдохнул лекарь и закашлялся. В груди стало больно, дыхание перехватило, но Леланна тут же поднесла какое-то питье. Альвин хотел сказать, что он не может приподняться, чтобы выпить лекарство, да только кружку взял Рихгард. Отпив, мужчина встал на колени и рот в рот передал питье. И так несколько раз, пока женщина не сказала, что хватит. Альвин слабо улыбнулся. - Спа… си… бо… - Спи, - появившийся в поле зрения Хварт хмурился. Его волосы, казалось, слиплись от крови, но, похоже, вымыться было негде. - Ку…. да?.. - К друзьям, - подал голос стоявший где-то позади Мертис. Он хрипел и говорил приглушенно. – К друзьям. - Спи, - Леланна погладила юношу по волосам. – Спи, маленький, тебе больше всего досталось… Альвин хотел еще сказать, что не так уж и сильно, но силы уже заканчивались, и он опять провалился в забытье. По дороге лекарь приходил в себя еще несколько раз, но все ненадолго. Его поили каким-то горьким снадобьем. Юноша попытался разобрать, что это за травы, но разум не думал совершенно, и он снова засыпал. В последний раз, когда Альвин проснулся, их, кажется, окружали горы. Он попробовал что-нибудь сказать, но голос пропал, а остальные звуки слышались слишком плохо. Лекарю показалось, что он разобрал голос Эриха, но это было невозможно. Мысли разбегались в стороны, и Альвину казалось, что он их никогда не соберет. Тело не болело, оно вообще не ощущалось. На какое-то мгновение стало страшно, но появившаяся Леланна отвлекла его. Женщина аккуратно напоила очередным снадобьем и вновь погладила по голове. Она что-то говорила, но лекарь только тупо наблюдал, как шевелятся ее губы. При этом с правой стороны проходила черная полоса, поскольку сейчас Альвин мог открыть лишь левый глаз. А что с правым? Ослеп? Потерян? Его лба коснулись чьи-то губы, затем аккуратно некто поцеловал в щеку. - Отдыхай, - раздался хриплый шепот, и Альвин судорожно выдохнул. Рихгард… Значит, рядом, значит, жив. И с этой мыслью, успокоившись, юноша вновь заснул.