Мистер МакКуин

      «Скорость, я скорость!»       С этой мысли начинались абсолютно все заезды Молнии в его молодые годы. Хах, молодые, будто он сейчас старый кусок железа, нет конечно! Его форме могли позавидовать абсолютно все новички, старички и ровесники. По крайней мере он так считал, да что уж тут утаивать, не только он один.       Он привык что многие старые и новые легенды гонок подходят к нему до и после соревнований, чтобы поговорить с учеником легендарного Хадсона Хорнета, спросить совета или просто пообщаться. Да что там говорить, к нему буквально выстраивалась очередь всякий раз, когда он ступал на гоночный стадион. А сам он… не так чтобы очень желал подходить к кому-то. Да, безусловно советами обменивались все, но Молния полагался на старую-добрую школу Дока.       Так было и в этот раз. Толпа болельщиков кричала имя МаКкуина с трибун, рядом, буквально бок о бок с ним, ехали его «друзья по треку», уже виднелась финишная линия на последнем кругу. Молния знал, что в этот раз победа достанется именно ему, и он уверенно шел к финишу. Одно мгновение, и его обгоняет что-то непонятное, темной окраски, совершенно новое и незнакомое… от этого даже стынет кровь в жилах.       «У нас новый чемпион»       С этого момента все покатилось под откос, гонки перестали приносить желаемое удовольствие и удовлетворение, а очередь из фанатов и коллег становилась все меньше. «Чертов новичок!» эта мысль не покидала МакКуина, «Слишком заносчивый и наглый, дерзкий и самонадеянный. Таким не место в большом спорте.» Но, не смотря на все ненавистные взгляды, новичок все равно продвигался уверенно по намеченному пути, будто весь негатив лишь придавал ему сил.       Пару раз новенький, которого звали Джексон Шторм, пытался заговорить с легендой гонок. Так у Молнии появилось прозвище «ветеран», которое последний не очень-то и любил. Джексон не проявлял откровенного неуважения, но при каждом удобном случае будто бы пытался поддеть своего кумира и заставить его начать словесную перепалку. Не всегда это удавалось, но в тех редких случаях МакКуин в лишний раз убеждался в том, какой же этот Шторм все же придурок. В один прекрасный момент это все надоело Молнии, и он решил зайти к своему теперь уже злейшему и ненавистнейшему врагу в бокс. - Можно? – Молния вежливо постучался. - Оу, мистер МакКуин. Я так рад, что вы решили зайти ко мне. Надеюсь Вас не сильно огорчила моя победа? – Джексон изобразил максимально заинтересованную в собеседнике физиономию и конечно же куда без его сногсшибательной улыбки, которой он очаровывал всех дам. - Нет, что ты, наоборот рад уступать трек такому таланту. Правда одного не могу понять, от чего в тебе столько лицемерия? Говорят, что ребенок – отражение своей семьи, неужели твои родители тебя так воспитали?       Шторм абсолютно не изменился в лице от этого замечания, но что же творилось внутри него… об этом лучше Молнии не знать. Он рос без родителей уже с 9 лет, не так уж и много для ребенка. Его воспитывала его родная тетка, у которой было еще 2 своих детей. Думаю, говорить о том, как ему там не сладко жилось не стоит - это и так ясно. Дело в том, что папа Джексона был бизнесменом, днями и неделями пропадал на работе, а своему малышу дарил при каждом удобном случае шикарные подарки, лишь бы как-то скрасить свое постоянное отсутствие дома. Мать была не особо благополучной – любила баловаться легкими наркотиками, зато в сыне души не чаяла. Она часто с ним гуляла, иногда даже брала на посиделки со своими друзьями. Но, как часто бывает с такими людьми, стала перебарщивать с нормами и творить глупости. Одной из таких был ее поход с сыном в парк развлечений. Тогда для усиления эффекта она что-то приняла. Конечно же сын не был в курсе того, чем занимается его любимая мамочка, ведь это был его самый близкий человек. Так, когда их с мамой пристегнули к аттракциону, вместо того, чтобы дополнительно держаться, мать стала махать руками и что-то выкрикивать. Пятилетнему сыну было очень смешно, пока его мама не махнула слишком сильно рукой и ее не занесло по инерции и не ударило о металлическую балку. Как итог – открытый перелом в двух местах и частичное нарушение функциональности руки, а малыш так распереживался за маму, что лег рядом с ней в больницу от перевозбуждения нервной системы. Тогда отец долго ругал мать, а ребенок не понимал почему, ведь когда больно нужно наоборот жалеть.       Следующий случай был в зоопарке, когда ребенок перекинулся через поручень и свалился в бассейн с морскими котиками. В этот раз – воспаление легких. А последней каплей было, когда мать взяла своего сына посмотреть на поезда. Залезла с ним железную вышку ночью, но как назло выпала ранняя роса. Мать убеждала мальчика, что держит его крепко, но видимо этого было недостаточно. Малыш все же упал и полетел вниз. Все практически кончилось, но он чудом зацепился о стальные прутья руками, но все же напоролся ногой и грудной клеткой на несколько штырей. Это смягчило падение и спасло ему жизнь, но оставило память в виде шрамов навсегда. Отец был в ярости, он выгнал мать и велел забыть дорогу домой, а сам стал воспитывать ребенка в одиночку. Так Шторм лишился матери в 7 лет. Конечно же ребенок не держал злобы на свою мать и пытался ее найти. В 11 он узнал, что она скончалась 3 месяца назад от передозировки наркотиками, точнее это он узнал уже в 16 лет от своих «любимых» двоюродных братьев, а на тот момент он знал лишь что матери не стало из-за того, что она не перенесла разлуки с сыном. Отчасти это было правдой, но мальчик не сказал об этом отцу и не стал его ненавидеть. В 9 лет отец серьезно заболел и тоже умер, а мальчика забрала к себе тетушка Роузи. Она была его любимой тетей, хотя других он и не знал. Роузи была всегда добра к нему, но и строга. Он знал, что нужно учиться, стараться, помогать старшим. Все это он делал добровольно, потому что любил свою тетю. В отличии от нее, своих братьев он не любил. Один брат был практически одного возраста с Джексоном, а второй на 4 года старше, но 4 года были в понимании старшего брата правом бить, наказывать и обижать младшего, при чем только Шторма. К родному брату он так не относился, даже наоборот сплачивался с ними, лишь бы насолить Джексону. Сам же Шторм был хлипким и болезненным мальчиком в детстве, но стараниями Роузи научился быть сильным и стоять за себя. В 17 лет серьезно увлекся тяжелым спортом, от чего и получил просто сногсшибательную форму: широкие плечи, мощные бицепсы, достаточно прорисованный пресс и тяжелые, крупные ноги. С тех пор братья перестали его обижать. В 18 лет он решил больше не сидеть на шее у тети, она и так многое для него сделала, и отправился куда глаза глядели. Занимался всякой работой, что давали, копил деньги, следил за собой и поглядывал в сторону авто трека.       Однажды на экране он заметил машину под номером 95… он смотрел на нее с восхищением, настолько мастерски она преодолевала всякие трудности на треке. Он был просто зачарован водителем красной тачки, златовласым красавцем и на тот момент любимцем всех женщин. Тогда-то и появился у Шторма кумир. Мальчик… или мужчина? Джексон не знал, как называть Молнию, но точно знал, что он для него всегда будет мистером МакКуином.       Шли года. У Джексона появилась квартира в городе, а уже к своему 23-летию Шторм подарил себе темную Ламборджини с синей подсветкой и черно-синий спортивный костюм, который так подходил к его дымчато-серым глазам. Он точно знал, что выйдет через неделю на гонку со своим кумиром. Он вовсе не хотел его обгонять, он был готов ехать за ним и глотать его пыль, но его зажали где-то в самом конце более опытные гонщики, поэтому забыв обо всем он стал рвать всех, лишь бы дойти до конца, до своей заветной цели и… немного перестарался. Нога все никак не хотела отпускать газ, когда финиш был так близко, он точно знал, что сможет, что он всего добьется и в этом ему поможет его зверский, пробивной характер, который всегда был верным спутником.       Вот и все, все кончено. Теперь он сам стал кумиром многих, а Молния? Да что Молния, он достаточно сделал в своей жизни, пора и на пенсию. Не сказать, что Джексон перестал уважать своего бывшего кумира, конечно нет, но он стал относиться к нему ка-то иначе, с желанием зацепить? Зачем, чтобы унизить? Показать свое превосходство, попросить вон с трека? Или что? Что еще могло его толкать на такие колкие слова и фразу в адрес Молнии? Явно не его мать и не отец, и тем более не тетушка Роузи. - Мои родители не занимались моим воспитанием, мистер МакКуин, о чем я немного сожалею, – лицо Джексона ни капли не переменилось, на нем осталась его наглая ухмылка, но дыхание заметно сбилось, сердце стало бешено колотить, а кровь прилила к голове и зрачки Шторма немного покраснели. – Но Вы видимо хотите занять их место?       После этих слов Джексон гордо вздернул голову и чарующе улыбнулся. Молния понял, что взболтнул немного лишнего, а еще он понял, что пора выкручиваться из этого неловкого положения. - Извини, ни в коем случае не хотел тебя обидеть, я имел в виду другое… - Да что Вы? Как бы вы не пытались скрыть, но Вас явно задевают мои слова. - Из-за этого я и пришел, честно говоря… - Слава богу, я уж думал, что дело в моей матери, - Шторм насмешливо улыбнулся, ему нравилось чувствовать верх в этой ситуации, верх над людьми, верх над Молнией. - Я смотрю манер тебе явно не хватает, может все же и придется тебя немного поучить. - Извините?       МакКуин не ответил. Он просто молча вышел из бокса и закрыл за собой дверь. - Значит хочешь доминировать мною? Ничего не выйдет, это я тебе гарантирую! Я вылез из грязи и не позволю меня вновь туда макнуть! – прошипел Джексон, как только закрылась дверь за его бывшим кумиром.