Мистер МакКуин

      Молния таял от каждого прикосновения Шторма. Был слишком хорошо, а голова абсолютно не хотела думать. То, что сейчас происходило не заботило ни одного из них, это все как сон, он забудется после, как и все другие сны, а пока они будут наслаждаться телами друг друга и захлебываться собственной страстью.       Шторм был еще частично в сознании, чего нельзя было сказать о Молнии. Поэтому Джексон быстро скинул с себя спортивную куртку и подложил под податливое тело мистера МакКуина. Последний же воспринял это как знак и стал поспешно скидывать с себя одежду, не разрывая при этим их длинный, но сладкий поцелуй. Джексон его остановил, оторвавшись от губ Молнии и резко поднял футболку парня. Его пальцы прошлись по телу молнии, плавно спускаясь от шеи до ремня штанов, но не задержались там. Они плавно перешли на спину, поглаживая ее, от чего девяносто пятый прогибался как кошка. В глазах у Шторма от этого все сильнее мутнело, но он держался, как подобало держаться тому, кто мог потерять что-то очень дорогое из-за неуместной спешки. МакКуин даже не думал теряться, по крайней мере не сейчас. Некогда застенчивый и стеснительный парень засунул холодные руки под футболку своего ученика, тем самым выбив из него тяжелый вздох.       Шторм вновь нагнулся над Молнией и стал целовать его шею, оттягивая футболку, спускаясь на ключицу. Как же он хотел сейчас разорвать эту футболку, но краем сознания понимал, что Молнии будет холодно лежать на металлическом капоте без одежды, поэтому он сдержал свое желание порвать ее к чертям и занырнул под нее с обратной стороны, спускаясь поцелуями все ниже и ниже. Стройное тело МакКуина манило чертовски сильно, поэтому Джексон не выдержал и укусил его за напряженный пресс. Спустился ниже, еще один укус, потом поцелуй… и так все ниже и ниже, все пошлее и развратней, это вызвало первый стон. Шторм поднял голову, посмотрев на Молнию, который откинул голову от удовольствия.       Все. Этим была сорвана последняя чека, которая держала Шторма. Снова глубокий и длинный поцелуй. МакКуин запустил руки в черные как сама ночь волосы, став перебирать их и еще сильнее притягивая Джексона к себе за них. Шторм уже давно справлялся со штанами Молнии. Вскоре они полетели на пыльную землю. Златовласый пошло улыбнулся через поцелуй и потянулся к штанам Джексона, но тот откинул руки Молнии, прижав их к капоту и навалившись всем телом на МакКуина. Вновь стон и тяжелое сбитое дыхание податливого тела под ним. Теперь Джексон уже сам реши избавить себя от штанов, потом подумав, что было странно для него в таком состоянии, он решил лишь приспустить их, а не полностью снимать, как он и сделал.       Когда руки Шторма освободились, он положил одну под голову Молнии, вновь целуя его шею и прикусывая ухо, а вторую переместил на напряженный член и сжал ее. МакКуина передернуло, и он издал громкий и протяжный стон. Джексон не стал больше ждать и, закинув одну ногу Молнии себе на плече, он резко вошел. Теперь был громкий вскрик. Девяносто пятый пришел в себя от такого. Та сладкая пелена, что застилала его сознание, куда-то делась, оставив Молнию без штанов на холодном капоте машины Джексона совсем одного. Златовласый испугался и попытался оттолкнуть Шторма. Но ничего не вышло – Шторм слишком твердо стоял на ногах. Он лишь прижал испуганного МакКуина ближе к себе, опираясь лишь на одну руку, и тихо прошептал на ухо Молнии: «Тише, потерпи немного…». Голос Джексона предательски дрожал, как и сам Джексон, будто он боялся не меньше Молнии. Сам же МакКуин понял, что его не отпустят, поэтому постарался расслабится и лишь сильнее прижался к Шторму, но уже не было так сладко, как раньше.       Джексон стал медленно двигаться внутри. Было невозможно узко, а Молния был слишком горячим. Шторм тяжело дышал, но он обратил внимание на то, что от МакКуина нет никакой отдачи. Да, безусловно Молния сейчас был его, но он был не тут, не рядом с Джексоном, поэтому тот, не сбавляя темпа, спросил: - Что с Вами, мистер… - Не называй меня так больше, по крайней мере не тогда, когда имеешь меня. – Молния отвернулся, но не оттолкнул Шторма.       Последний ничего не понял, Молния ведь сам его хотел. - Каково черта? – Джексон оперся на обе руки, глядя точно в глаза Молнии. Тот лежал без единой мысли в голове, кроме той, что кричала «Я хочу домой!». Неконтролируемая ярость вдруг вспыхнула внутри Шторма и он, тяжело задышав, ускорил темп до такого, чтобы ему было приятно, наплевав на Молнию. Руки, которые были его опорой, предательски дрожали, будто они не подтягивали и не отжимали парня никогда. Он опустил голову и зажмурил глаза – было слишком хорошо.       Волна удовольствия накатила на Джексона, и он уже единолично удовлетворял себя. Еще пара размашистых движений и он глухо и практически беззвучно застонал. После такого руки окончательно отказали и Шторм обессиленно упал на Молнию, в последний раз вдавив его в капот.       Молния лежал неподвижно, ощущая, как теплая жидкость разливается внутри него. Он слышал бешенный стук сердца молодого парня, что лежал сейчас сверху, чувствовал, как того еще немного трясло, ощущал его тяжелое и сбитое дыхание, но больше ничего… пустота.       «Что же я наделал…» Молния незаметно провалился в сон.       МакКуин проснулся от того, что было холодно, мокро и было нечем дышать. Он поторопился скинуть тяжелое тело с себя и наконец вздохнул полной грудью. Джексон раскрыл сонные глаза. Ощущения были, будто по нем всю новь ездил каток – абсолютно не было сил чтобы встать, хотелось пить и… он медленно перевел взгляд на того, кто его растолкал и моментально пришел в себя. Глаза округлились, и он, от шока, пошатнулся и отстранился от машины шага на три сразу. Осознание того, что с ними произошло пришло к Джексону не сразу, но, когда все же пришло, он схватился за волосы и жалобно посмотрел на Молнию, в надежде, что тот скажет, что это просто сон или что-то подобное. - Штаны хоть застегни. – Молния пробурчал это еле слышно, будто самому себе под нос. Он уже встал с капота и стал одеваться.       Джексон не верил, что это все же произошло… еще и с ним, но штаны ему все же пришлось застегнуть. Невозможный стыд и страх сковал его тело, и он, абсолютно ничего не соображая, поплелся на деревянных ногах прочь от машины.       Молния заметил это. Ему было не по себе, но, судя по реакции Шторма, тому тоже было не сладко. Одежда стала наконец согревать гонщика, но что делать дальше он все еще не знал.       «Я в штанах, значит имели не меня, и то слава богу.» Зря Шторм об этом подумал, он начал вспоминать что случилось, в том числе и пустые глаза Молнии, лежащего под ним. «Я ведь не мог его изнасиловать… или мог. Всяко очень надеюсь, что все же нет.» Джексон отшагивал все дальше от машины «Хочется верить, что мистер МакКуин все же сам… да бред!» Парень вспомнил, как сам повалил своего учителя на капот своей же машины. Он закрыл лицо одной рукой, а вторую опустил вниз и сжал в кулак до хруста. «Какой стыд, еще и вырубился, как сопливый пацан.» - Далеко собрался?       Знакомый голос выдернул его из своих мыслей, но сейчас он бы предпочел не знать этот голос. Сзади послышались быстрые шаги, и чья-то рука легла на плече парня. В ответ он лишь развернулся и быстро скинул с себя чужую руку: «Хватит уже на сегодня!», но заметив растерянные глаза своего наставника, Джексон понял, что тот переживает не меньше его. Успокоившись, Шторм наконец произнес: - Извините, я… - он изобразил растерянный жест, - я даже не знаю, что сказать… - Я тоже… - Голос Молнии был хриплым и низким, неестественно низким для него. – Я думаю стоит просто забыть это, не хочу даже думать о причине этого и… - Молния выдохнул. – Просто отвези меня домой, не пешком же идти, - МакКуин постарался улыбнуться, но вышло очень паскудно, - а завтра… завтра я думаю встретимся в то же время, но уже тут, надеюсь ты запомнил дорогу? Я сам приеду… - Молния поднял голову, взглянув в глаза парня. Он там увидел растерянность и ненависть. Шторм ненавидел себя за этот поступок, он явно считал, что виноват лишь он, - … приеду сам, потому что хочу, чтобы бы ты повторял все за мной в точности и не отставая, думаю ты так лучше поймешь, чего я хочу от тебя. - Да, конечно, мистер… - парень запнулся, он вспомнил, как Молния просил его так не называть, но тогда обстоятельства были немного иные. Собравшись с мыслями, Джексон прокашлялся и закончил, - мистер МакКуин. Завтра в 5 тут. Понял.       Молния кивнул и они направились к машине. Как только они сели, сразу же заиграла музыка в салоне, чтобы исключить неловкость. Дело шло к 11 ночи, когда Молнию довезли домой. Выходя из машины, он попрощался, показывая, что все как и прежде, а потом добавил: - Да, и еще кое-что. - Слушаю. - Хочу, чтобы с этого момента у тебя был режим. Имею в виду отбой не позже 11, подъем не позже 8, соответствующее питание и без всяких травма опасных приключений, понял? - Абсолютно. – Джексон кивнул в знак согласился. – Доброй ночи, мистер МакКуин! - Доброй.       Джексон уехал, а Молния поплелся к себе. Он не мог выкинуть из головы произошедшее. Зайдя в дом, он закрылся и направился в душ, но по пути заметил в гостиной на диване куртку Джексона. - Черт, опять забыл отдать. Ладно, будет еще время.       Уже у себя в постели МакКуин прокрутил в голове еще раз ту картину. «Я ведь явно был не против, он бы не повалил меня без моего согласия… или повалил бы? Все же он тяжелый.» Молния про себя усмехнулся. Этой ночью он уже совершенно не жалел о произошедшем, а утром он надеялся, что и не вспомнит этого вовсе. К тому же утром будет Круз, она всегда вытаскивает девяносто пятого из его мрачных мыслей.       «Утро вечера мудренее.» Это была последняя его мысль на сегодня, в отличии от Шторма. Бедный парень себе места не находил. Он тихо вошел в квартиру, но чужие руки обняли его сзади: - Ты сегодня рано, я думала этот старикан тебя будет еще долго гонять.       Ее руки плавно спустились вниз к брюкам Шторма: - От тебя пахнет его духами, - пряжка ремня Джексона стала медленно расстёгиваться, - а я так скучала без тебя.       Шторм накрыл ее руки своими и холодно ответил: - Не сегодня, я устал, извини. – Он прошел мимо девушки и направился в душ. - Ты куда это? - В душ, а потом спать, чего и тебе желаю.       Вода зашумела в ванной, а девушка так и стояла в недоумении.