Попроси меня

      Закат. Пастельные полосы оранжевого, красного и малинового цветов распластались по всему горизонту, предвещая спокойный вечер. В дверях Сахарного Дворца, известнейшего в Понивиле и его окрестностях как лучшая кондитерская, стояли антропоморфные кобыла и жеребец довольно солидного возраста. Дама была одета в тёмно-фиолетовое вечернее платье с жемчужным колье на шее и держала в руке сумочку, джентельмен же, — в смокинг бежевого цвета и галстук, который он некогда надевал на собственную свадьбу. — Дети, мы уходим на ужин с очень важным клиентом, позаботьтесь о кондитерской и если кто-то зайдёт в ночную смену, то обслужите, и не забудьте: кассу всегда закрывайте и следите за прилавком, — беспокойно объявила на всё помещение Миссис Кейк, в надежде на то, что Паунд и Пампкин всё же услышали её. — Да-да, закрываемся в полночь и идём спать, мы помним! — Донёсся тоненький девичий голос из соседней комнаты, а за ним последовал и звонкий смешок. — Говори за себя, не обобщай, — следом донёсся другой голос. Жеребец пожал плечами и взяв свою супругу за руку, обернулся к двери и со звоном колокольчика захлопнул её.       На диване, перед стареньким телевизором показывающим случайные каналы, сидели бежевый пегас с коричневой гривой и лимонная единорожка с рыжей гривой. Кобылка перекинула босые копытца через спинку дивана и смотрела на телевизор сверху вниз, что приносило ей небольшой дискомфорт, но слезать она даже и не собиралась. Жеребчик переключал каналы, щёлкая по пульту, быстро пробегая по тому, что идёт на каждом из них. — Стой! Вот этот! — Резко крикнула единорожка, тем самым заставив рефлекторно дёрнуться пушистое ухо брата и вынудив его неохотно отстраниться от пульта.       Выбор оставшийся за сестрой пал на киноканал на котором шла сотая серия мексиканского сериала. Паунд скептически посмотрел на сестру и поморщившись, перекинул взгляд на телевизор. — Санта-барбара, только на другой лад, — недовольно буркнул жеребчик. — Что ты несёшь, это лучшая романтическая комедия! — Воскликнула кобылка, оторвав любопытный взгляд от экрана и зыркнув на того. — А я о чём… — прошептал себе под нос Паунд, что непременно заприметил острый слух двойняшки. — Ты просто ничего не понимаешь в комедиях и тем более в романтике! — Заключила она, отрезав. Он промолчал и потупившись, сердито глянул на свою сестру. Через пару мгновений, Пампкин победно улыбнулась, прищурив голубые глаза. А потом что-то резко поменялось.        Ей стало плохо, непредвиденное для неё головокружение внезапно волной накатило на голову. Она поморщившись, почувствовала дрожь в коленях и подступающий к горлу тяжёлый ком. Ухватившись за спинку, Пампкин потянулась, и внезапно потеряв контроль, упала, перекатившись, ударяясь лопаткой и боком о край дивана. Мордочкой она уткнулась в ковёр, остальная же часть торса комковато осталась лежать на диване. Паунд вскочил от неожиданности, когда кобылка обессиленно, бесчувственно с глухим бахом грохнулась на пол. В нескольких секундах он замер. — Пампкин?! Пампкин! — Испуганно подскочил к сестре жеребчик и нагнулся. Единорожка дёрнулась и прищурилась. — Ох… моя голова… — Прошептала кобылка. — Паунд, не стой столбом, помоги встать,       Он протянул руку и помог сестре встать на копыта. Рассеянно оглянувшись по сторонам, и потерев ударившийся бок и лопатку, она обратно села на диван на этот раз в правильной позе, и даже не в раскорячку как обычно любила единорожка. Пегас с облегчением выдохнул, опять перекинув взгляд на телевизор. Кобылка же напротив начала озираться и метаться взглядом по сторонам, периодически щурясь в сторону Паунда. Ещё один яркий кадр со стороны телевизора в кромешной тьме подтвердил то, что вначале по её мнению померещилось Пампкин, то что как ей казалось было вымыслом её затуманившегося зрения. Тут не сдержав хохмы, голубоглазая громко рассмеялась, заставив дёрнуться брата и чуть ли не попятиться к другому углу широкого дивана. — Что случилось? — Испуганно и более оживлённо произнёс кареглазый. — Поверить.. хаха!.. Не могу! — Всё не унималась старшая двойняшка, хохоча через слово. Успокоившись, она лукаво улыбнулась, прищурив оба сверкающие в полутьме глаза, чьи блики озорно играли в свете мелькающих кадров кино. Оскаленная улыбка выдала неподдельный интерес, что выделился на щеках кобылки румянцем и крошечными ямочками. — Я боюсь спросить о чём идёт речь… — Тихо добавил пегас уже не на шутку перепугавшись хищного взгляда сестры. Та снова захохотала, не сдержавшись, глядя на это сконфуженное выражение лица Паунда. — А у кого-то СТОЯК! — Вырвалось у единорожки. Пределу смущения и шока со стороны брата не было границы, что непременно сказалось на нём удивлённым выражением мордочки и высоко вскинутыми бровями. Подступила обжигающая кровь, что даже при таком плохом освещении была отчётливо видна румянцем на его щеках. Он живо скрестил бёдра и отвёл взгляд от насмехающееся и также покрасневшей сестры. — Обиделся что ли? — Наконец умолкнула кобылка, обратив внимание на брата. Ушки Паунда поникли, а по щеке пробежала еле заметная прозрачная слезинка, прокатившееся по щеке и упавшая на зелёную футболку кареглазого. Пампкин пододвинулась ближе к брату, положив руку ему на плечо, но жеребчик дёрнулся и отодвинулся от неё. — Эй, ты чего? — Возмущённо выкрикнула кобылка. — Я же помочь хотела! — Чем ты мне помочь можешь?! Из-за тебя всё это произошло! — Огрызнулся пегас, чертовски пристыженный всей ситуацией.

Несколько минут назад

      Тело обессиленно трогается с места, дрожащие колени держащие кобылку соскакивают со спинки и перегибают её саму, делая кубырь вокруг себя. Откинувшись назад мордочка колом втыкается в ковёр, опираясь на рог, а тело от торса начинает граничить с диваном и полом, метаясь то туда, то сюда. Мышцы до тех пор держащие равновесие ослабевают и предпочтение остаётся между полом и диваном, ещё больше тем самым сдвигая единорожку от дивана. Всё ниже торса неподвижно застывает, а спина ударяется об пол. Край футболки спавший вниз оголял один маленький розовый сосочек. Копчик Пампкин как и основание хвоста косо двинуты и свисают на диван. Шорты и так ранее бывшие на бёдрах, соскользнув, сдвинулись ниже, а хвост обычно находящийся за пределами шорт бездвижно оголял подхвостье. Съехавшие с мест голубые бантики болтались на кончиках гривы и хвоста.       Подскочивший Паунд обездвижено наблюдал несколько секунд за общей картиной, взгляд его метнулся ниже. Пах кобылки был наполовину обнажён и самое смущающее - было видно немного покрасневшие половые губы кобылки, что вогнало Паунда в краску. Жеребчик всегда считал свою сестру довольно привлекательной, если забыть о её своенравном характере. Это чувство томилось в его груди, а сейчас ярко вспыхнуло пламенем. Колыхнувшееся в груди чувство от подобных мыслей, вызвало жар на щеках и затуманенный, едва ли не отключившийся от внешнего мира мозг, от этой сцены заставил почувствовать возбуждение и тесноту в шортах.

Конец описания

— Как можно было так носить шорты! — Возмущённо воскликнул жеребчик в своё оправдание. — Что же поделать, у меня резинка лопнула, а остальное в стирке. Не надевать же мне платье в котором я на день горящего очага ходила, — А о нижнем белье никто не слышал… — Пробурчал пегас. — Ты либо глухой, либо издеваешься! — Теперь ждать только остаётся, я пожалуй пойду в комнату,       Жеребчик встал и неуклюже перебирая копытами добрался до комнаты. Закрыв дверь в их общую комнату, он прислонился к двери и медленно сполз вниз к полу. — «Ох… И что же мне делать…» — Мрачно подумал пегас, раскрывая большие крылья и укутываясь ими как в плед перед камином.        Потухший взгляд смотрящий в никуда, поблёскивает в тусклом свете луны, отражая зловещую темноту вокруг. В безысходности ситуации, он смыкает веки и горячая прозрачная капелька пробегает по щеке, оставляя короткую шёрстку мокрой. В воспоминаниях проходят лучшие моменты жизни и останавливаются на запечатлённом минутами ранее образе. Таком постыдном и смущающем, но и таком желанном и манящем собой. Он почувствовал как во сне прикосновения тёплых ладоней сестры и её нежного голоса. Её объятия во время которых он мог чувствовать их биение сердца в унисон как одно целое, её бархатная шёрстка и мягкая шелковистая грива пахнущая цитрусами. Его мысли граничили с непреодолимой любовью и крепкой родственной связью. Пошлостью и благоразумием. Это было похоже на театр, где актёры сменяющие роли, чувствовали разные эмоции и некоторые из них были поддельными, а некоторые - что ни на есть живыми и настоящими.       Одолевавшие друг друга мысли сменяли друг друга. Образ завис в мозгу и предстал перед ним во всей красе. Он снова увидел ту беспомощную, в его глазах уязвимую и чертовски милую кобылку. Тогда он увидел неподдельную страсть в её глазах, желание и хищную улыбку. Собственные чувства играли с ним чертовски коварную шутку. Тёплый раскат мурашек парным молоком прокатился по всему телу жеребчика, оставляя приятные покалывающие ощущения. Рука пегаса невольно оттянулась вниз и он снова увидел Пампкин. Как же ему хотелось прикоснутся к ней, погладить, почувствовать... попробовать. Томное чувство внизу живота стало нарастать, оставляя прочие родственные формальности на заднем плане.       Из мыслей его вывел внезапный стук в дверь, что ни на шутку напугал жеребчика. — Паунд, это я. Войти можно?