Драбблы Бантосьи

Больше нет камней в груди. Нет тяжести, что тянула балластом на дно. Нет дыры вместо сердца… Хосок морщится Какая банальщина, но дыра и правда зажила. С трудом. Тошнотой, болью во всем теле, слезами, бессонницей и ещё кучей и кучей говна. Шрамы зарубцевались, слезы высохли, и в груди теплее. Новая любовь. Вон, стоит спиной к Хосоку, куда-то пялится. Ну и хуй бы с ним. Хосок улыбается, искренне и так тепло, думая о своём любовнике. Кто знал, что обычное «хен, я тут игру классную нашёл» приведёт к «хен, я люблю тебя» И от слов этих не ветер пустот, а угли разгораются внутри. От этих слов щеки красные, и блядское смущение, Хосоку не присущее. Хоуп лицо ладонями закрывает, тихо смеётся. Какой абсурд. Мелкий долбаеб, а взрослого хена починил и к жизни вернул. *** Хосок на мосту стоял, держал своего любовника за руку. В другой руке держал кольцо. Подарок Джина, когда ещё они встречались. Чуть поодаль Намджун. С Чимином разговаривает по телефону, но глаз с парочки не спускает. А Хосоку тяжело. Он хочет прошлое отпустить, а оно как пиявка присосалась. Чимин мозги проел своим «выброси это блядское кольцо и забудь его как страшный сон». Хосок лишь кивает и кольцо сильнее в руках сжимает. Вот и сейчас. Одной рукой подарок бывшего сжимает, а другой руку нынешнего. А любимый смотрит испуганно, не понимая. Он причины прихода на мост не знает, просто ждёт. И не говорит ничего. Чону время нужно, чтобы собраться. Пара минут, и Чон зажмурившись запуливает кольцо куда подальше. А вместе с ним и своё прошлое. Ноги подкашиваются, из-за чего любовнику ловить его приходится. Хосок чужую шею тисками объятий обхватывает и зажмуривается. «отпустило» — думает он, сильнее прижимаясь к любимому. — ты «выбросил» своё прошлое…? — в голосе удивление, от чего Хосоку немного смешно. Чон кивает, крепче обнимая. — Зачем мне прошлое, если ты моё настоящее? — произносит на выдохе, будто марафон бежал, а любимый лишь сильнее в тисках сжимает. — Ты моё настоящее, Чон Хосок, — вот и признались в любви. *** — Встань с травы, придурок, — возмущается парень. Строит из себя строгого взрослого, а сам младше на пять лет. Хосок смеётся, жмурясь от яркого солнца, но вставать не спешит. Мелкий руку протягивает: — Поднимайся. Я тебя лечить не собираюсь, тем более загваздаешь все шмотки. Хосок страдальчески вздыхает, но руку принимает, поднимаясь с земли. — Ты не охуел так с хеном разговаривать? — Вообще-то я о тебе забочусь, долбаеб, — снова возмущение и недовольный взгляд. Хорс смеётся, сжимая чужую руку в своей. — Не злись, — улыбается, притягивая к себе любовника, так что между губами миллиметры остаются. У обоих улыбки до ушей, и любви в глазах столько, что только сердца не вылетают из зрачков. Тихим шепотом младшего прерывается идиллия тишины: — Ты моё настоящее, Чон Хосок. — Ты моё настоящее, Чон Чонгук.