Драбблы Бантосьи

      Чимин никогда не понимал, как кто-то в здравом уме может резать себе вены из-за любви. Ни один человек не стоит того, чтобы запястья были покрыты шрамами. Даже сейчас, смотря на запястья Тэхена, упрямо рукава свитера сильнее натягивающего, Пак не понимает, как свое тело можно до такого довести. - Я люблю его, - шепчет Тэ, непрошеные слезы с щек смахивая. Чим друга берет за руку, пальцы переплетая. Тэхен холодный весь, хоть и лето на улице, и духота под плюс тридцать. - Тэхенни, но руки-то тут твои причем? - Чимин чуть сильнее чужую руку в своей сжимает. - У них все серьезно, - гнет свою линию младший, куда-то в пустоту взгляд направляя. - Они съехались. Последние слова почти не слышны, так как у Кима дыхание перехватывает, и новый поток истерики подступает. Чим ближе подсаживается, друга за плечи обнимая. - Тэхен~а, не вини брата, - шепчет Пак. - Он знал! Знал, что я к Хосок чувствую! Знал и все равно согласился с ним встречаться. - «Тэхенни, ты мой самый любимый тонсен, ну как я могу с тобой встречаться». У Чимина сердце сжимается от тона младшего. Кима крепче к себе прижимая, укачивает, стараясь боль забрать, или притупить хоть немного.

***

Чимин никогда не понимал, как можно влюбиться в самое бесчувственное существо на свете. Пак любви не искал и влюбляться не собирался, пока ,будучи пьяным, не оставил ключи от квартиры в баре, да так и остался сидеть в подъезде на полу. Чимин к стенке привалился, глаза закрывая. В голове песня дурацкая играет, вперемешку с матными словечками из-за «блядской холодной осени». Рыжий так бы и спал в подъезде, если бы не дым от дурацких дешевый сигарет и чей-то кроссовок по ноге пинающий: - Бомж или прикидываешься? - бубнит голос, из-за дымины в зубах зажатой. Пак протестующе стонет, руками размахивая, да ноги к груди подтягивая. Ходячий табак усмехается, опускаясь на корточки, так, чтобы пьяную рожу рассмотреть: - Да нет, кажись опрятный. Ты чего тут забыл, доходяга? Пак опять что-то бубнит, да кроме «выпил» «ключи» и «осень сранная» ничего не разобрать. Недоспаситель криво улыбается, пьяную тушку под руку хватая, на плечо заваливает. Тушка оказалась тяжелей, чем на первый взгляд. Чимин, на свою печаль, ничерта не помнит, что было дальше. Лишь утром спасший голос насмешливо рассказал, как Пак на диване развалился да и захрапел. Чим накрывается пледом с головой, красные щеки скрывая и стыд за пьяный вид. Прячет глаза от пытливого взгляда хозяина квартиры.

***

Чимин никогда не понимал, как можно влюбиться в такое существо, как Юнги, зная всю его поднаготную. Зная всю его шайку бандитскую, зная про похождения к каждой шлюхе, ноги перед ним с удовольствием раздвигающей. Он знал, но влюбился. Они мало общались, в основном у окна в подъезде не сговариваясь выходили покурить. Юнги покурить, а Чимин постоять. Юнги тонсена плохому старался не учить и до последнего в компанию свою не звал, но рыжий любопытный до задницы, и сам напросился. Все о хене своем потрясающем знать хотел.

***

Чимин никогда не думал, что будет, как больной, сидеть на полу в ванной и резать руки, отвратительно и ненормально смеясь. Он понял, зачем Тэ себе руки калечил, кожу шрамами исполосовав. Вот сейчас, сидя на холодном кафеле, Пак на кровь по ладони стекающую смотрит и улыбается, будто его психбольница потеряла. Боль внутри ненадолго притупляется, уступая физической боли. Кожа ноет и требует внимания. Дезинфекция, бинт, что там нужно еще? Паку похеру, стало легче, а дальше уже все равно.

***

Чимин никогда не понимал… Как можно курить столь хуевые и вонючие сигареты. - И зачем это? - спрашивает незванный спаситель, у окна подъезда дымовые круги пуская. Пак молчит, рукава толстовки натягивая, красные бинты пряча. - Так значит ты пидор, - Юнги последние слова выплевывает, с раздражением туша сигарету о подоконник. Мин, как гребенный рыцарь, в квартиру Пака ввалился, рыча и матерясь. - За кой хер это все? - сквозь вату в ушах слышит Чим. Он уверен, его хен кричит, вена на шее вздулась от гнева, но младший лишь улыбается, как придурок, ничего не отвечая. Мин садится на корточки, плеская на руки антибактериальную херь, от чего кровь шипит и пенится. - Ты ебу дал? - туго бинтами запястья перетягивает. - Хен... - шепчет Пак, улыбаясь. Какой то внутренний порыв мелкого толкает, и Чим целует Юнги, пытаясь всю боль и чувства передать. Мин истуканом зависает. Отстранившись, крепче бинт перевязывает, у младшего шипение вызывая.

***

Чим не знает, что ответить, опуская голову. - Мне такие... в компании не нужны. Либо исправляйся, либо забудь вообще как меня зовут, - змеей старший шепчет, уходя. Чимин никогда не понимал, пока не влюбился...