Та самая маршрутка, хен!

***flashback*** — Да, оставил его с мусорами, а после убежал, — слова эхом отдавались в голове Хосока, казалось будто это сделал не он. Такого просто не могло быть. Когда они сидя на площадке клялись в вечной заботе о друг друге и верности, помнил каждую секунду. Он предал. Он не сдержал главного обещания в своей жизни. Слёзы опять нахлынули, бороться с ними вне его сил. — Ты когда-нибудь имел дела с копами? В голове Юнги была небольшая идея, он не уверен, но может быть это хоть как-то поможет разрулить эту ситуацию с мелким Хосока? Попытка не пытка. — Особо нет, только мать забирал. Она пила тогда страшно, приходилось искать вечно. Вот и бегали за ней с Гуки, — лицо от недавних воспоминаний потускнело, а глаза всё блестели от слёз. Мать, когда узнала о смерти мужа и отца двух подрастающих мальчиков, как и все после такого, была сильно подавлена. Родители со стороны матери помогали средствами хоть им и самим еле хватало. Некоторое время думала только о своём горе, не было аппетита и мысль о том, что она не справится с таким грузом не то чтобы посещали её, а просто никуда и не уходили. Два месяца испарились из ее жизни, нежелание выходить из комнаты, все же дало о себе знать. Когда-то красивая и изящная женщина превратилась в истощенную худобой с огромными синяками под глазами. Хосоку и Чонгуку было больно на всё это смотреть, помимо утраты отца они переживали так же отсутствие прежней матери. Кажется с каждым днём она становилась всё ближе к своему мужу. Хоть и боль не ушла, но 34-летняя Чон Соён поняла, что так продолжаться не может. Дети голодают из-за неумения приготовить себе нормальной еды. Все знакомые и родные бьют тревогу. Идея устроиться в ту же школу, где и преподавал ее покойный супруг историю, была спасительным кругом. Работа уборщицы ужасно не прибыльна, но всегда завися от кого-то, и никогда не работая для нее было сложно, устроиться даже на вакансию технички в местную школу с маленьким бюджетом. Каждый раз моя класс истории, чувствовала присутствие кого-то, и день за днём всё становилось для неё хуже. В то время, как все вокруг думали и видели другое. Начала новую жизнь, справилась с болью. Как бы не так. Со временем чувство присутствия потустороннего стало привычным, это не пугало и не настораживало. Постепенно разговоры с рядом стоящим покинувшим семью Чон, становились всё чаще, а разговоры за стенами этого класса реже. Никто не ожидал, второй бури, все же было почти идеально? Все начали понимать, не сразу, но понимали, что что-то в её поведение поменялось и не, как все надеялись после начавшегося излечения от такого поворота в жизни хрупкого и эмоционального человека. Отправной точкой стали ночевки на кладбище возле могилы мужа и бесчисленное количество алкоголя. Все деньги, что присылались и зарабатывались быстро спускались считай в никуда. Так и начался спектакль в котором главный герой Хосок в надежде подзаработать, связался со знакомыми, что частенько курили дурь. Было конечно непросто нырять во всё это, чувство неправильности не покидало даже во сне. Постоянный страх, что поймают и посадят, но деньги которые прячут в рядом стоящую мусорку или же давали сразу на руки, в знак благодарности за новую дозу. Попытки скрыть появление этих денег не интересовали опускающуюся мать по социальным ступеням. А вот другое дело младшего, ему тоже хотелось, как его брат приносить много денег и не быть обузой. Такое огромное количество вранья брату, было с каждым разом все сложнее терпеть. Это как огромный снежный шар, что хочет раздавить не его, а что-то самое дорогое в жизни. Ложь. Почему жизнь без неё невозможна? Почему врать обязательно? Как же не хочется лгать Чонгуку, самому драгоценному и важному человеку на его памяти, но нежелание рассказывать правду ещё более страшней и неохотней. Тонешь, так не топи других. Этому старается придерживаться Чон старший. Если начал работать разносчиком чего-то запрещенного, то будь добр убереги от этого других. Так же он боится, бурной реакции и отверженния младшенького, даже мысль, что он отвернется и станет избегать его живя не точто в одно квартире, а даже в одной комнате, спя на одной двухэтажной кровате с шаткой лестницей и старыми матрасами. Приводила к дикому волнению с полными ладонями. Голова затуманенная страхом разоблачения и унижения перед семьей продолжала остервенело доказывать, что это не ложь и даже не ложь во благо. Он просто недоговаривает всего, это не является враньем. Хосок, для него был личным Питер Пеном, что проводил его в мир грез и беззаботности. Вдвоем им было лучше чем с кем-либо. Они были совершенно разными и многие удивлялись даже не тому, что они дружат и близко общаются, а тому что они вообще братья. Ведь Чонгук был закрытым и стеснительным, благодаря своему какому-то неземному таланту иметь успех во всем за что он примет желание взяться, он неплохо учился, до того момента, как ему купили первый в своей жизни компьютер. Хоть он был слабый и не поддерживал большинство популярных игр, но 13 летний Гукки был ужасно рад. Когда брат его общительный и просто невероятно солнечной энергией, редко можно было заметить постоянно сияющую улыбку не на своем месте. Занимаясь любимым делом и сдружившись с такими же увлеченными танцами людьми. Вступил в уличную танцевальную группу «Нейтрон», там и сжигал огромное количество энергии. Благодаря этому высоко вырос его навык и теперь он мог хвастать высокими баллами на выступлениях, но он и не думал выступать на сценах. Большее наслаждение было выступать на грязном бетоне со своей группой таких же танцоров, среди зевак, которым это понравилось и они нашли время остановиться и посмотреть. Надавить на Хосок-хена, для Гука было не так сложно, сколько принять его ответ. И пусть это заставило его в некотором смысле изменить представление о мире и сфере наркотических веществ. У него ведь никогда не было компаний в которых люди делились мыслями о идеи принять что-то. Знал об этом всём только по сериалам и фильмам. Наверное, на это повлияла его отстраненность от общества в котором он находится. Вот для Хосока это совсем другое, нередко приходилось находиться в компании незнакомых распущенных людей. Приглушенный храп на некоторое время затих и были слышны только тиканье настенных часов. Для ушей в такой тишине разговаривать в полный голос казалось слишком громко. И не заметили того, как перешли на шептания между собой. На большом диване Намджун начал выпутываться из пучин одеяла. Подняв туловище и видя двусмысленную картину на в противоположной стороне комнаты. Как его друг в одних боксерах сидит на матрасе на котором спит когда не задерживается за компьютером в музыкальных программах за написанием мелодии или пишет очередные строчки которые обязательно на утро просмотрит и будет старательно каректировать всё написаное на эмоциях, дополнять или вычеркивать лишнее. На всё это он не обращает внимание, является уже привычной странностью когда садишься и собираешься уделить этому некоторое непродолжительное время, а на деле оказывается, что уже встает солнце и тебе пора в колледж. А рядом с ним парень, что выглядит изрядно потрепанным и находятся они довольно-таки близко друг к другу. — Хен? После того раза ты всё же понял, что по парням? — слишком низкий и хриплый голос немного не вязался с оглушающей тишиной секундами ранее. Два парня сразу шокировано повернулись в сторону не менее сбитого с толку Кима. Месяц назад, они большой и привычной компанией собрались выпить и поиграть в игры, во дворе в просторной беседке, с кучей бычков и жвачек в любых подходящих для вмещения туда маленький предметов местах. Так же на земле можно было заметить огромное количество шелухи от семечек, всё это в целом смотрелось отстойно, но убирать там так никто и не собирался. И одной из предложенных игр, была общепринятая почти всеми в карты на раздевание. Из-за меньшего количество девушек в компании, игра быстро наскучила. Ведь всеми известный факт о том, что девочек раздевать интереснее, снова подтвердил себя. И еще плюс всем надоело снимать шмотки и заставлять особо стеснительных. А бутылок набралось достаточное количество. Вот тогда и началась игра в такую же, как и предыдущая популярную «бутылочку». Недостаточно пьяные парни выходили из игры, не согласившись по желанию крутившейся бутылки целоваться с таким же, как и он человек мужского пола. Но некоторое время спустя алкоголь в прямом смысле развязал им всем языки. И под громкие аплодисменты и выкрики становились напротив партнера и соприкосались губами, а иногда совсем смелые даже заходили дальше и пускали в ход свой язык, пьяно и некрасиво, будто бы желая сожрать чужой рот. Когда горлышко прокрутившись несколько неаккуратных кругов остановилась указав на Юнги, а дно в сторону незнакомого для всех Чонгука, про которого знали только в общих чертах. Он был малым Хосока и белой вороной, все на этом информация заканчивалась обычно, смотрели на него с ненужной жалостью из-за оставившего их в этом мире отца. Глаза обоих округлились до размера полной луны, будто бы они были героями сенан манхвы. и вроде один уже хотел воспротивиться мол «я вам педофил что ли? я не буду сосаться с мелким». А Чон, что впервые пришел в какую-то либо большую компанию растерялся и до ужаса испугался таким не радужным, хотя тут скорее всего они как раз таки и будут радужные, перспективам. У него и с девушкой то поцелуя не было, а тут ему сует эта игра какого-то незнакомого с улицы. Но на радость обеим сторонам, бутылочка из-за подувшего ветра изменила направление всего на несколько градусов на другого стоящего по левую сторону парня от Чонгука. После произошедшего не сильно опьяненный Юнги, хотя пил на ровне со всеми, а где-то и больше некоторых. Можно сказать начал понимать, что вроде парни и не отталкивают его в этом плане. Но только в своей голове он это признавал, на шуточки и ехидные замечания Намджуна не глазеть на него так будто Юнги уже раскладывает его на той старой гладилки, что точно бы была не готова к таким приключениям на своей старой «спине». Он отвечал коротко и раздраженно, что был сильно пьян и даже ничего не помнит. — А? — Мин в непонимание начал тупить взгляд в в неожидавшего незнакомых людей в квартире соседа по комнате. И как только до него дошли слова того, на этот раз своих резких слов он удержать не мог, как можно говорить такое лично и смущающие в присутствии того кого сам не знаешь? — Намджун мы говорили с тобой об этом, я был пьян! Какого черта ты решил об этом напомнить мне? Сердитый и слегка смущенный Юн от слов друга, только обратил внимание на свою оголенность. Теперь ему более ясны мысли Кима, но раздраженность из-за того, что теперь этот Хосок наверняка думает, о нем как о гомике никуда не делась. Долбаный тонсен. Как всегда ставит его в неловкое положение, можно даже вспомнить несколько случаев когда этот мега умный человек, вел себя просто по идиотски. Например, то когда он ему устроил свидание в средней школе с девушкой, которой пообещал, что туда придет совсем другой парень. И когда Юнги пришел туда к девочке на которую запал, но из-за неуверенности не мог предложить сходить на свидание. Она удивилась тому, что он сел за её столик и сказала, что уже ждет кого-то. Тогда ему пришлось ей объяснить, что он и есть парень с которым она должна была тут встретиться, что та сама уточнила через его друга место встречи и время. От такого глупого вранья было плохо обеим сторонам, девочка после этого старалась всеми силами его избегать, так и закончалась его дружба с как после прозвал ее Юнги глупой девчонкой. Мальчик в которого она была влюблена, все-таки сдался и начал с ней встречаться. Было больно и грустно смотреть, как те едят одно мороженное в летнем лагере. Но увлеченность музыкой будто бы резко вытянула его прямиком за уши, и с того самого момента это так и остается, музыка продолжает его спасать. А объяснения Намджуна только подтвердили, что высокое IQ не помешает человеку быть контуженным на голову. — Я подумал… что ей будет скучно сидеть там одной ведь время я вам назвал разное, она пришла за полчаса за твоего прихода и могла от скуки принять любую компанию, — Джуну всегда было ужасно на душе от своих ошибок, ведь всегда пытается сделать лучше, не пытаясь как-то нагадить — Тем более вы знакомы и неплохо общаетесь. — Проехали, — устало прошептал тогда Мин Но кажется он и сам виноват в таком ошибочном предположении. Пошел в клуб, проснулся с еще одним парнем, тем более сидит с ним сейчас почти голышом. О чем ещё можно подумать? Именно это и озвучил недавно проснувшийся Джун. — О чем ещё я мог подумать? Ты хоть оделся бы и окно закрой, а то застудишь всё, что решил перед гостем не прикрывать. В ужасно неловкой для всех троих тишине, Юнги начал надевать спущенные в засыпающем состоянии и кинутые на пол и теперь лежащие около дивана джинсы, и застиранную майку с уже почти невидными надписями что сидела на нем слишком мешковато. В общем вид не располагал к деловым переговорам в полицейском участке. Хосок с Намджуном же смотрели друг на друга ждя виновника сего недопонимания чтобы тот кому-то все разъяснить, а кому-то помочь в сложной ситуации. — Короче Намджун тут у этого — кивнув в сторону матраса с подушкой, тем самым указывая на Чона, — малого загребли. Я пока понятия не имею, чье дежурство у них там было, но вроде у усатого. Поможешь же? Если все же усатый то шугнем его фотками дочки, что не постеснялась фотки Сонуну кинуть и заберем его. Может и с товаром целым останетесь. Двоим его усатого было жалко, человеком он был пугливым и бесхарактерным в добавок с распущенной дочерью, которую воспитывать одному с работой, что занимает все его время было невероятно сложно. Но пользоваться его слабостью и всеми этими минусами было до ужаса привлекательно и заманчиво. Да и сам он во всем был виноват, не был бы тряпкой, не было бы и отношения к нему такого. — А если не повезет и будет кто-то другой? — кинул нервную и пугливую фразу Хосок, бросая взгляды то в сторону одного, то на второго. — Думаю, больших проблем с этим не возникнет, нет такого копа на моей памяти, которому бы что-то помешало взять немного от общего количества. Она у него или у тебя была? И как ты вообще допустил это? — Мы собирались пойти вместе на заказ, я его обычно никогда во время этого не оставлял одного…но он мне выносил мозги чтобы я не вел себя так, будто он маленький и решил, что за один раз его не убьют и не поймают, и вот так вот мы пошли по разным, — хоть события того дня немного потухли в его память, но разговор он помнил и по сей день. Не надо было вестись на это кроличьи глазки — Он еще говорил, что так будет быстрее, успеем за час несколько доставить. А вот наркотики… мы их тоже поделили, но я свою когда бежал выбросил куда-то. Хосок снова затих, но внутри неожиданные силы его будто заставляли сейчас же подниматься и вытащить брата любой ценой. Но лучше обождать и позволить оказать помочь ему более опытных в этих делах людей. А единственный непонимающий Намджун продолжал сидеть наполовину укрытый одеялом и ждать всех объяснений. И когда обычно неторопливый Юнги начал подгонять собираться быстрее, не удивиться было сложно, ведь сонной черепахой всегда являлся он. Наверное его странное поведение можно спихнуть на скорые разборки, у Мина всегда кровь начинала быстрее циркулировать, а легкие раскрываться. По пути парни думали, как они поступят если у них ничего не выйдет. Скорее всего Хосока тоже раскроют со временем, а дальше и двоих помощников Чона за соучастность. Так что предлагать обмен небольшой части вещества на Чонгука было решено, проворачивать аккуратно и без героизма. На входе в участок нервы шалили у всех, но особенно сильно трясло Хосока, который не знал что они будут делать перед человеком, который точно посадит их всех разом. Паника оказывала на его взбудораженный мозг не самое лучшее влияние. Всё смешалось и застелило пеленой страха, который был даже не за себя, а за маленького для всего этого Чонгука. Если они выйдут оттуда вчетвером, он уверен что их былому пониманию и братской любви придет конец. Ему всегда было известно о безграничной любви и уважении в поведении и глазах младшего, по этой причине старший Чон чувствовал на себе огромную ответственность. Пытался быть чуть лучше, чем является чтобы тот не разочаровался в нём. Он будет извиняться перед Гуком хоть на коленях, но попытается сохранить былые отношения. В отделение было не так тихо, как думалось. Аджосси, что был в нетрезвом состоянии пытался вести пьяный диалог с сотрудником полиции который очень старался игнорировать заевший вопрос «эй, глухой бля, ты меня уважаешь?» и «чего молчишь паскуда?». И вот когда эти высказывания перешли все грани дозволенности, он решил встать и заткнуть чересчур болтливого в обезьяннике. Но шум от открывающейся тяжелой двери забрал всё его внимание на себя. Увидев двух разного роста парней он даже не удивился, те частенько к нему захаживали. Как-то он даже стал замечать ностальгические нотки в своих мыслях о них. Вспоминает, как приходил в школу где те учились и проводил им беседы в кабинете директора. Ему уже тогда было понятно, что свое разбойничество мальчишки не прекратят. Вот же приспичило им припереться в и без них загруженный день. Только что поймали мальчишку который жил в соседнем от него доме. Теперь вот не знают, что с ним делать в дальнейшем. Было жалко пацана, постоянно ходит на пару с братом забирать мать из этого же места, еще и отец помер. Весь их отдел дружил с отцом двоих всегда прилежных и простодушных детей, что никогда не были в чем-то замешаны. Помнят как их дети и Чоны бегали возле них. А сейчас вот сидит в углу обезьянника и вытирает шмыгавший нос рукавом. Слезы уже давно не шли, но дрожь и подавленность еще остались, ему даже страшно было предположить, что с ним будут делать в тюрьме с его смазливым личиком. Чонгук пытался будто совсем маленький ребенок вызвать жалость со стороны полицейских, но никто и не обращал внимание на хныкающего подростка. Мысли в голове были далеки от прежних, тогда ему казалось, что поймать их точно не должны, но все сейчас ему прямо в лицо кричало о том что он знатно лоханулся. Он боялся понести за это ответственность. Боялся, что Хосок будет на него сердиться это ведь он настоял на как тогда он думал гениальной идеи разделиться. Если бы они громко не дискутировали насчет этого. И если бы Чонгук не кричал во всю глотку "хен, ты совсем меня за дурака держишь? Я что не могу принести ему эту наркоту сраную?". Давно надо было пойти и проверить нервную систему, когда злость накатывала на сознательную часть мозга, то бегите и остеригайтесь его. Вот к чему и привела его агрессия и желание быть более самостоятельным. Тогда он был супер глуп и правда самым лучшим дураком во всем чертовом мире. Но время не отмотать, а думать, как правдоподобно соврать, чтобы его отпустили домой к своему хену. Но когда взгляд уловил знакомую рыжую и взлохмаченную копну волос, надежда уже начала гнать на полную, он мог бы и подавиться от неё. Услышав родной и надёжный голос, вся темнота в голове начала рассеиваться, ведь на её место пришло солнце с которым у всех ассоциировался Хосок. Теперь он был уверен, что за ним пришли спустя почти сутки, его спасут и не оставят. —Здравствуйте, мы пришли за Чон Чонгуком, он же здесь находится? — с нескрываемой надеждой он начал шастать глазами и всматриваться в сторону наполненной тремя людьми решетки, Хосок. Среди тех людей видеть его персону было ужасно больно и колюче в области сердца, надо поскорее вытащить мелкого. Эти оленьи глазки не должны быть такими запуганными и поникшими. — Здравствуйте, а вы кем ему являетесь, молодые люди?— хоть он и знал этих братьев, но вопрос вылетел случайно из-за профессиональной привычки, которую имеют почти все люди прорабатывающие кучу лет на одном месте. - Я его брат, Чон Хосок вы наверное меня помните? А это... - он уже хотел было представить свою новую компанию новоиспеченных знакомых. Но договорить не дал полицейский. - Я знаю этих ребят, можешь не представлять. Хосок всё глядел на Юнги с Намджуном ожидая от них хоть каких-то действий. Уже начиная нервничать, думая что парни так же струсили и решили ничего не предпринимать, ведь это огромный абсурд шантожировать кого-то работающегово в полиции. Уверенность поубавилась за эту минуту молчания не только у него одного, но и у сидящего за холодной решеткой. Кажется не получится у них вытащить его. - Если вы пришли за этим парнем, то вы наверное должны знать за что мы его забрали? - мужчина говорил с довольно важным и сердитым видом, что еще больше придавало неуверенности. Хосоку совершенно непонятны мысли парней, как они могли надеяться на успех? - Да, есть такое дело. А знаешь, что мы еще знаем? - Юнги начал этот разговор уверенно будто в данный момент они поменялись ролями в этой игре и сейчас тут он ведущий – У меня в памяти телефона с недавних пор появились фотки с очень интересной фотосессии. На них одна привлекательная девица, не хотите взглянуть? Мужчина совсем не понимал, что за спектакль разыгрывает его вечная головная боль. Но все это непонимание было до тех пор пока телефон, что ранее находился в руке Юнги не опустился на стол за которым сидел тот самый по кличке "педофил", которую он приобрел из-за густых и черных, мерзких усов. Изображение на экране быстро изменило его отношение к их приходу. Как только взгляд упал на ту самую непотребщину. И к великому сожалению полицейского на фотке было видно лицо с сексуально закушенной губой. Осознание и опознание человека, что запечатлел себя там, пришло к нему моментально и особенно видно это было по разгладившихся на лице морщин от огромного и пугающего удивления. Голова в мгновение поднялась на Мина со злобой и страхом. Юнги был удовлетворен. Именно на эти эмоции он и рассчитывал, когда все это придумывал. – Узнаешь? Она неплоха, да же? – и просто для развлечения себя он решил еще больше позлить офицера. Тем самым приближая подушечками пальцев изображение на телефоне в самых пикантных местах. К тому же не забывая комментировать– оу, даже так малышка? Осталось только потребовать супер-наркодилера взамен на не распространение тех самых фоток. – Нам надо забрать этого парня, а я удаляю их, – с важным видом Юнги откинулся на спинку стула и если бы была возможность закурить прямо тут и сейчас, он бы это сделал. В глазах того самого "педофила" теперь были сомнения и попытки придумать другой конец и как говорится " и рыбку съесть и на... ". Но когда очередная мысль отпала, он понял, что отпустить мелкого пацана всё что он может. Взяв ключи и начав уже открывать дверь обезьянника, по ту сторону у Чонгука то билось, то на несколько секунд прекращало свою работу сердце. Ему хотелось броситься в успокаивающие объятия старшего брата, но он просто вышел вместе со всеми из здания. Облегченно выдохнул и оставив панику, ему хотелось что-то сказать или хотя бы сделать, чтобы эта неловкая тишина между ним и братом закончилась. Двое парней, что составляли компанию Хосоку и помогли вытащить его из полиции были ему знакомы. С Юнги Чонгуку почти что предстояло поцеловаться в беседке на детской площадке. Но тот обозвал его и отказался и не то чтобы ему хотелось или он был бы не против это сделать нет-нет, ему так же не нравилась эта идея. Но сам Мин ему очень запомнился с того вечера. И так же высокий парень рядом, его он тоже видел тогда. Только имени он не знает, но образ высокого и хорошо сложенного парня, Чонгук запомнил. Он бы очень хотел быть таким же и ждал когда ему уже будет восемнадцать и он пойдет в качалку показывать Хосоку настоящие мускулы, а не то чем хвастается его хён. Но из-за того что старший Чон с солнечной улыбкой убеждал подождать и не спешить взрослеть (а хотел накачаться он, чтобы показать, что зайчик вырос и готов уйти из семейной маленькой норки) побыть для него его маленьким братиком. С того для трое парней начали частенько зависать у Намджуна дома. Ведь как они все подметили в друг друге, у всех троих огромное и необъяснимое тяготение к музыке. Биты и слова песен будто связали их крепкими невидимыми цепями, им это нравилось. И через буквально месяц, в их компанию затесался Чонгук, ведь оставаться одному дома с стареньким компьютером и учебниками такое себе счастье для него. Сначала вечное "хен!хен, а что это такое, как это работает?" бесило, в особенности конечно Юнги. У него с мелким отношения складывались всегда странно и даже по сей день, они поддевают друг друга особыми черными шутками. Но со временем и Чонгук успокоился, и парни привыкли к брату Хо. Так и началась эта неспокойная и вечная дружба между мальчиков.