Подарок для Знахарки

Предательство… Снова, в который раз я убеждаюсь что никому нельзя доверять, но снова попался в эту ловушку. Разочарованно и с нарастающей злостью думал я, выстраивая щит третьей степени и одновременно формируя атакующее заклинание. — Слабовато для тебя, Киршен! — Выкрикнул бывший друг и напарник, бросая в меня разрушающее плетение. Увернувшись, и в один прыжок приблизившись к Гийому нанес волновой удар. Второго советника задело лишь слегка, он вовремя выставил поглощающий щит, но спесь с него сбило. — Зачем тебе это, Гийом? Неужели есть что-то важнее доверия Альберта и многолетней дружбы со мной? — С яростью спросил я, нанося череду ударов. — Ха-ха-ха, дружбы?! Да я тебя всегда ненавидел. Всегда Первый! Всегда лучший! Любимчик короля и женщин, благородный Киршен, — зло рассмеялся он, с каждым словом вбивая кол в израненную душу. — Даже Розалинда предпочла тебя мне! Женщинна которую я безумно любил, ты представляешь себе это?! А ты пользовался ею в свое удовольствие, зная что не женишся на ней. — Прорычал Гийом бросая в меня очередное заклинание. — Так это все банальная зависть? Очень низко для великого мага и в особенности для тебя Гийом, не ожидал, — мрачно процедил я. Пока формировал парализующее заклинание шестой степени, я заметил в руках Гийома странный круглый артефакт от которго исходила ужасающая енергетика. — Интересная игрушка, не правда ли? Это сфера Аренды, утерянный истинный артефакт, — мои глаза удивленно расширились, ведь артефакт был с запретных земель, который послужил одной из причин конфликта между Империей и Ассурами. — Aridna xor'sum isten homo xronicis iscris alter ego isten Kirshen motamorfus in Mortis Kirshen isten Aridna! — Воспользовавшись моей заминкой прокричал Гийом и кинул в меня сферу. Сориентировавшись я выставил самый мощный отражающий щит двенадцатого порядка, заклав в плетение по шесть граней и вбухав в него почти весь свой резерв, но сфера пролетела сквозь щит и клубящаяся тьма окутала сначала мое лицо, а вскоре оплела и тело. Мой мир взорвался вспышками боли, моя кожа сгорала в адском огне, кости ломались выворачиваясь под самым невероятным углом, я кричал сгораемый невыносимой болью, а в голове грудной женский голос напевно говорил: " — Alea iacta est. Abyssus Abyssum invocat… Ad impossibilia nemo tenetur…Nunc et hora mortis nostra…» (Жребий брошен. Бездна обращена к бездне… Никто не обязан делать невозможное… Сейчас и во время нашей смерти…) После этих слов боль резко прекратилась и я встал на мощные черные лапы. Зрение резко обострилось, мир заиграл множеством невиданных раньше красок, появилось куча новых запахов, звериное сердце застучало сильнее и быстрее. Удивленный человек стоящий напротив отвратительно пах смертью… А меня разрывало желание вцепиться ему в глотку, вгрызться в заманчиво бьющуюся артерию чтобы проклятая кровь брызнула растекаясь огромной багряной лужей на девственно чистом снегу. Но в то же время инстинкты вопили что нужно бежать, потому что сил мало и мне грозит опасность. — Киршен… Какого… Как такое может быть?! Ты должен был умереть! — Пятясь назад и взирая на меня расширенными от ужаса глазами нервно бормотал человек. Проигнорировав стойкое желание убить человека, я развернулся и побежал в сторону леса, надеясь там затеряться. Под лапами мягко хрустел снег, морозный ветер ерошил черную как тьма шерсть, нос улавливал сотню запахов. Например, я знал что вон на том соседнем дереве живет мудрая сова, а километров через пять наивный заяц пытался выскрести из-под снега какую-то траву, он пах мхом и немного землей. Я чувствовал запах деревьев и зверей, знал что часа через три пойдет сильный снег, ветер нашептал мне что недалеко течет еще не замерзшая речушка на которой семейство бобров строит плотину. Я впервые за всю жизнь почувствовал свободу, не было никаких правил и ограничений. Возвел морду к небу и громко завыл, и от моего воя встрепенулись птицы, заяц бросился бежать, сова недовольно угукнула в дупле. И этот вой отозвался в моей душе чувством невероятной полноценности. Я обо всем забыл, только где-то в груди клокотала запертая ненависть и всепоглощающая ярость. Я обеспокоенно прислушался к себе, мне казалось что я забыл о чем-то очень важном, на уровне инстинктов ощущал непонятную тревогу, но окружающие новые запахи пьяинили не хуже хмеля, заставляя забыть об опасности и отпустить себя. Пробежав еще километров пятнадцать я почувствовал навалившуюся с непривычки усталость и опустошение, лапы ломило и где-то в районе груди ощущалось жжение. Утомленно примостившись под вековой сосной я прикрыл глаза и мгновенно забылся тревожным сном. Гийом Винтийский. Это чертов ублюдок выжил. Сколько Гийом себя помнил первый советник короля выбирался из любой передряги. Ведьма сказала что артефакт Аридны убивает любого на кого направлено заклинание и брошена сфера…любого кроме уроженца запретных земель, которым и оказался гхратов Киршен избежав смертельной участи. Кто бы знал какую цену сам Гийом заплатил за возможность найти и воспользоваться сферой… Он пообещал часть своей души этой проклятой ведьме. И сейчас он ощущал пустоту… А ублюдок радостно скакал в волчьем облике по лесу невредимый… Яростно сжав кулаки Гийом не мог понять почему поисковик привязанный на Киршена не работает, как будто в глухую стену ударяется. Немного подумав создал небольшой вестник королю, с новостью о том что его любимый ученик и первый советник Киршен Шальгрх фон Д' март из рода Шальных ветров оказался предателем, разведчиком Ассурийского королевства, и я Гийом Винтийский второй советник короля прискорбно сообщаю что самоотверженно сражался с ним, но к сожалению предатель сбежал. — А так даже лучше получилось. Ты будешь страдать Киршен…долго и со вкусом, уж поверь… я об этом позабочусь, — мстительно прошептал в пустоту мужчина. Киршен Во сне мне слышались голоса и какие-то шорохи, я пытался проснуться, но липкая паутина сна, не выпускала меня из своих обьятий. И тут я услышал тихий щелчок, запахло озоном и магией. Я очнулся. Воспоминания нахлынули на меня раскаленной лавиной, причиняя дикую боль в висках. Я вспомнил кто я, и вернулась ненависть. Резко вскочив на лапы, огляделся. Вокруг стоят люди от них пахнет по разному, от толстяка несет потом и желчью, а в глазах светиться радость и желание выгоды, от двух мускулистых мужиков опасением, они кажутся смутно знакомыми… Вспомнил… это бароны Отэм и Филлип, мы пересекались однажды, еще трое незнакомых людей. Я глухо зарычал поняв что эти ублюдки на меня одели… Рабский ошейник. Вот что щелкнуло. Молниеносно кинулся на близжайшего человека вгрызаясь в глотку и прогрызая артерию, услышал как хрупнули шейные позвонки, и кровь залила морду, брызнула на снег оставляя кровавые разводы, он даже и не успел ничего понять и его глаза навеки недоуменно остались распахнуты. Где-то вдалеке послышался крик, отскочив бросился на кричавшего впиваясь пастью в чью-то руку, но откусить не успел… Послышался хлопок и ошейник сдавил шею перекрывая дыхание, разжал пасть в бессильной попытке вдохнуть столь необходимый кислород, погрузил острые когти в снег, представляя на ее месте толстяка, что надел на меня ошейник, который вынуждает меня подчиняться. От нехватки воздуха перед глазами заплясали пятна, а сознание померкло, сквозь вату я ощутил удар по ребрам. — Ах ты сучий выродок, ты убил моего слугу, — удар, — Сдохни тварь! — Снова удар в живот. Появился воздух, и я словно выброшенная на берег рыба жадно глотал его, пока ненавистный толстяк пинал меня. Глухо зарычал ощущая боль в ребрах, снова бросился на толстого и услышал хлопок, который сопроводился очередной задышкой. И так продолжалось снова и снова, пока мир не померк и я не потерял сознание. Шли дни, я узнал что меня ищут люди толстяка и еще парочка делегаций. Время которое я пребывал с ними, было наполнено каждодневной борьбой, не было и дня в котором я бы не пытался убить толстого, а он поиздеватся надо мной лишая меня воды, еды и воздуха, вырезал на моей морде глубокие порезы, бил. Кстати я так и не мог вернуться в обличие человека. Мне приснился сон в котором тот самый женский голос обьяснил как вернуть человеческую форму. Я делал все правильно, представлял язычки пламени которые щекочут мое тело и то как скелет и кости выстраиваются в человека, но на этом моменте всегда появлялся черный туман не дающий обрести людское подобие. Я с каким-то мстительным удовольствием смотрел на то как меня ищут. Вся ирония заключалась в том что толстяк не оповестил второго советника о моей поимке, боясь получить по шапке за использование запрещенного в Ливаннии рабского ошейника, а Гийом не сообщил своим людям что искать нужно не только человека, но и волка, наверняка так приказал король, дабы не сеять панику среди народа что " Оборотень и предатель с запретной територии " коим званием меня наградил Гийом, находиться среди людей. И так продолжалось наше противостояние, пока в одной захудалой деревеньке в очередной раз попытавшись убить Эрнеста, меня не подарили… После того как я укусил лошадь толстого, меня снова побили, благо воздуха не смогли лишить из-за того что Эрнест был в отключке, и тут уж я немного покусал этих гнусных людишек. Я надеялся что толстяк сдохнет от потери крови или от боли, думал что в этом забитом селе уж точно нет лекаря способного вылечить от серьезных травм. Уже представлял как сдохнет Эрнест и я обрету свободу, и убью их всех! Этих тварей в человеческом обличье, буду медленно и со вкусом выгрызать их сердца, вспарывать животы разрывая кишки и заставляя жрать людей их же дерьмо, ломать ребра и откусывать пальцы. Все мои грандиозные планы поломались со словами мужика в дешевой одежде. — Ну что ублюдок радуйся, от жирного уродца к такой файной дивчине попадешь, — таща меня куда-то оповестил мужик. Я удивился, а когда меня привели к небольшому бревенчатому домику, возле которого стояли ищейки и вполне себе здоровый и счастливый Эрнест я насторожился. — Куды ставить, хозяйка? — Спросил незамеченную мной раньше маленькую девичью фигурку. Внимательней присмотревшись я увидел маленькое бледное личико сердечком с узким подбородком, большие изумрудные глаза опушенные веером темных ресниц, маленький немного вздернутый нос и аккуратные розовые губки. Волосы девушки были прикрыты дешевым шерстяным платком, мешавшим разглядеть цвет волос, сама она была одета в коричневую дубленку явно с чужого плеча и в великоватые галоши. Девчонка внимательно на меня смотрела. " Красивая… Жаль будет убивать " — подумал тогда я. Девчонка попросила завести меня в кладовую в ее домике, чем немало меня удивила. " Она что блаженная, оставить обозленного хищника пусть и в не самом лучшем сейчас состоянии у себя под носом?» — мысленно недоумевал я. Напоследок когда меня уже заводили я увидел как необычно счастливый Эрнест, отдал увесистый на вид мешочек с деньгами для девчонки и распрощавшись насвистывая что-то себе под нос ушел. " Ничего… Недолго осталось тебе свистеть, вот прикончу эту дурочку и за тебя возьмусь " Закрылась входная дверь. Я услышал как заскрипели половицы по направлению к кладовой, девчонка проверила не заперт ли я. Вот наивная как-будто меня остановит хлипкий засов на старых дверях. Пошла назад. Спустя минуту послышался женский вздох и мелодичное: — Ну наконец-то ушли… Скрипнула кровать, и я услышал ее размеренное дыхание, она уснула. А я все никак не мог прийти в себя от такого подарка судьбы. Отдохнув несколько часов, где-то под утро я осторожно выбрался из кладовки, пытаясь сделать все максимально тихо чтобы не разбудить девчонку. Подошел к кровати неотрывно смотря на нее. Вот же она свобода, стоит только сомкнуть пасть на ее хрупкой белоснежной шейке, перекусить артерию и все, он будет свободен, со смертью хозяина рабский ошейник отпустит плененного. Подошел поближе, нос слабо защекотал приятный аромат, я удивился, ведь уже несколько дней не ощущал запахов, Эрнест кинул ему в морду неизвестный порошок, после которого он потерял обоняние. Как же так получается что я не чувствую никаких запахов кроме ее, от девушки шел аромат лимонной вербены с нотками хвои, переплетающийся с морозной мятой, очень приятный запах… Застал себя на том что вместо того чтобы поскорее убить девчонку, я жадно обнюхиваю ее. Уверен, дело в том что я просто еще не встречал никого с таким запахом, путешествуя с ищейками я ощущал разные ароматы, в том числе и женские, но настолько вкусного еще ни разу. Во сне платок слетел с ее головы и я завороженно уставился на разметавшиеся по подушке длинные кудрявые золотистого цвета волосы. Очнувшись от неваждения, сердито тряхнул мордой пытаясь сосредоточится, и не заметил как девчонка проснулась испуганно распахнув свои изумрудные глаза.