Экзорцист

— Помнишь наш спор? Год назад? — ты пытаешься обрести уверенность в голосе, но пока получается слабо, неуверенно и смешно. — Который из? — усмехается Юнги, не понимая, о чём идёт речь. Вполне оправданно, потому что вы вечно на что-то спорили, сколько себя помните. Это была любимая забава, особенно раньше, в детстве. Всех ваших пари не счесть, а нерешённых споров столько, что забыть какой-то из них вполне нормально. Некоторые были абсолютно абсурдными и нелепыми, к примеру: кто первым залезет на крышу главного шпиля в Ордене. Тебя тогда долго не могли достать оттуда, накрепко вцепившуюся в вершину покатой скользкой крыши. Неделя нудных поучений в качестве наказания запомнилась надолго. Или, кто выкрадет латы павшего в бою неизвестного святого, стоящие в зале Отваги. Учителя ещё долго заикались после вашей инсценировки, а битые задницы — болели. Ну и напоследок: кто сможет прыгнуть выше своей головы. Ты сразу отказалась, наблюдая за нелепыми попытками Мина сделать это, а он тогда чуть не сломал себе шею. В целом, всё обошлось. Вашим шалостям не было конца, причём делались они сугубо назло друг другу. Что с вас взять — никому не нужные оборванцы с улицы, которых подобрали церковники, чтобы сделать верными слугами Ордена: такие бездомные шавки хорошо дрессируются. Обещания в виде денег и привилегий быстро сделали своё дело. Юнги часто подкалывал такую слабую девчонку, как ты, насмехаясь и говоря, что из тебя не выйдет толк. Он сам не понимал того, что для тебя это было главным мотивом становиться сильнее, назло ему. Каково было удивление Юнги, когда парень замечал, что ты сравниваешься с ним по навыкам: зависть вскипала сильнее. Юнги не мог поверить, что такая слабачка, как ты, может быть наравне с ним. Мин продолжал насмехаться снова, ставя для тебя очередной далекий, казалось бы, непреодолимый рубеж, который ты, со временем, тоже пересекала. Знала ли ты, что, глядя на твои усердные тренировки и с трудом полученные успехи, парень сам шёл практиковаться, чтобы не уступать тебе, быть всегда немного лучше, немного сильнее... Тот спор, про который ты сболтнула сейчас, пожалуй, и не спор вовсе, а взятие друг друга на «слабо». Тогда вы снова перебрасывались обидными фразочками, и ваша ссора ушла в сторону первоначальной темы… — Да ты просто влюбилась, и всё тут! — горячился Юнги. — Я лучше в монахини постригусь, чем почувствую хоть какую-то симпатию к кому-либо! Тем более — к тебе! — негодовала ты, отвергая любые его слова о твоих чувствах. — Тогда хватит дышать надо мной, как конченная дура! — А у тебя с этим проблемы? Напрягаешься? — Это отвратительно, — морщится парень, — если я выберу кого-то, то точно не тебя! — Знаешь, это взаимно, я никогда не влюблюсь в такого, как ты. — Хах, посмотрим! — Мне уже жаль ту девушку, что полюбит такого придурка, бедня-яжка, — ты издевательски тянешь слова. — Вдруг ты станешь той самой бедняжкой, а? — Никогда, — отрезаешь уверенно. — Хочешь, поспорим? — Это бесполезный спор, — увиливаешь от протянутой тебе руки, но нахальный взгляд Юнги не терпит отказа. — На что ты хочешь спорить? — На желание? — Пф-ф, оно всё равно никогда не сбудется, — фыркаешь, нехотя подавая руку экзорцисту, — но если ты так хочешь этого — ладно, договор. … — О том, кто первый влюбится, — нехотя произносишь смущающие слова. Зачем ты вообще это вспомнила? Леший знает, но он же и тянет тебя за язык говорить дальше: — Выходит, это моё поражение? — смеёшься, пытаясь обернуть всё в глупую шутку из прошлого, уже десять раз ругая себя за то, что начала это. Лицо готово взорваться — настолько оно красное, а пальцы скоро порвут плотную ткань спецодежды нервными движениями. — Нет, — коротко отвечает Юнги, ведь он тоже смущен этими воспоминаниями. Ты поднимаешь на него глаза: он резко ссутулился и как-то скрутился внутрь себя. — Я проиграл уже тогда, когда заключал это пари с тобой год назад, — ты краснеешь от такого откровения, хотя, кажется, куда ещё сильнее. — Уверен, ты тогда не была влюблена. Не похоже было, по крайней мере, — почему-то теперь тебе неловко из-за твоих резких слов. Из-за того, что не чувствовала взаимности к нему раньше... — Извини. — Ты не виновата, Т/И, — кто бы мог подумать, что взаимные чувства научат вас нормально разговаривать друг с другом? — И как давно у тебя это? Ну... — ты осторожно подбираешь слова, ведь так интересно узнать всю историю. — Когда-нибудь, я расскажу тебе всё, — Юнги смотрит в окно, вглядываясь в мелькающий осенний пейзаж, а ты опять рассматриваешь его заманчивый профиль. Он замечает это, но уже всё равно — тебя не оторвать от него уже ничем в этом мире. — Мы прибыли. Время пролетело так быстро в компании Юнги. Через пару часов поездки в экипаже, вы оказываетесь на месте. Здание Ордена раскинулось перед вами величественной горой, покрытой туманом, в лучших традициях жанра. — Будем считать, что ты выиграла тот спор, — Мин глупо улыбается своим мыслям, смущаясь даже от одной мысли о том, что вы теперь вроде как пара. Но, наверное, всё же стоит соблюсти формальности. Он уверен, что ты ему не откажешь. Юнги идёт рядом, подстраиваясь под твой медленный шаг. Штаб уже близко, и ему тоже не хочется возвращаться. — Чего ты хочешь? — В смысле? О чём ты? — настораживаешься, сбавляя шаг. — Твоё желание, — он останавливается вместе с тобой, и вы ещё долго стоите, изучая друг друга испытующими взглядами. Что сказать? Что-то несерьёзное, смешное? Или что-нибудь позорное, чтоб знал, как в следующий раз спорить на желания? Но единственное, о чём ты думаешь сейчас, застревая на его изогнутой линии губ — «поцелуй меня». Мысль рвётся наружу, грозясь слететь с губ по неосторожности, и щёки тут же вспыхивают от осознания своего влечения. Ты хочешь, чтобы его губы коснулись тебя снова, целовали так мучительно долго и приятно, как тогда. И от осознания того, что ты можешь попросить об этом, голова кругом идёт, отключая мозги полностью. — Прямо сейчас? — он приближается, касаясь твоего подбородка. Ты не произнесла ни слова, но весь твой возбуждённый вид сдал тебя парню с поличным. Юнги приближается так медленно, будто сам ещё не уверен в своем намерении. Кажется, часы отсчитывают года — не секунды. В страхе перед собственным желанием ты закрываешь глаза, каждый стук сердца громким ударом ощущается в груди, отсчитывая мгновения. — Тут камеры! — резкий толчок в грудь сбивает экзорциста с толку. Ты убегаешь вперёд, ко входу в штаб Ордена, залетая внутрь первой. Так неловко будет, если остальные узнают, что вы стали парочкой — вмиг посыплются смешки и улюлюканья со всех сторон. Только глухонемой не был в курсе ваших напряжённых отношений с Юнги: слишком шумными были ваши разборки. — Т/И, вот уж не ожидал… — ты слышишь басистый хохот, едва кидаешь приветствие, после чего проходишь мимо пожилого стража ворот. Можно провалиться сквозь землю?