Рыжие, люблю их .

Гроза и бушующее море меня восхищало так же, как и в детстве, только сейчас я стала осторожнее. Или трусливее. Я сидела в пол оборота на тонком подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу, наслаждаясь стуком капель об окно и шипением волн, что бились о скалы. Им было тесно в своём мире, понимаю их. Едва не засыпаю, под умиротворенное постукивание, но с очередным раскатом грома, ощущаю что-то новое. Кто-то есть в комнате. Мурашки пробегают по спине от страха, а волосы на затылке стают дыбом. Пьяница, который ошибся дверью или целенаправленный злоумышленник? Будет глупостью спрыгнуть со второго этажа? Так, я сильная и смелая дура. Удерживая ручку на окне одной рукой, разворачиваюсь и бросаю в гостя пустой чашкой, открывая окно и впуская грозу в комнату. -Uffa! (Чёрт !) — С лёгкостью уклонившись от чашки, на пороге стоял тот самый «Чёрт», мокрый до последней ниточки. — Allora, come sei finito qui? (Как ты тут оказался?) — Ты сейчас очень похожа на Лорелею. — Посмеиваясь произносит гость. Потому что я и есть Лорелея, придурок. Сердце всё ещё не отходит от испуга, стучась в ребра. — Профиль, контуры, только волосы короче. Но цвет выигрывает, люблю рыжих. Это натуральный цвет, кстати? — No, idiota! (Нет, идиот!) — Закрыв снова окно, спрыгиваю с подоконника и, подойдя к нему немного ближе, кидаю большое полотенце, которым укрывалась после душа, ему прямо в лицо. — Cazzo! (Блять!) Ты хоть представляешь, как сильно меня напугал? — Хочется взвыть от злости. Настороженно смотрю на то, как Артур начинает раздеваться, полностью! Cazzo, он даже белья не носит! Не думает же он, что я так легко дамся сейчас. Игнорируя большого голого мужчину в своей комнате, ложусь на диван, подвигая ближе к себе ноутбук, открывая ему вид на мою задницу и ноги. Да, я знала, то сейчас почти голая. Это играло мне на руку. — Видел твой рисунок. Он впечатляет. Добавит местным эротических фантазий. — Кровать жалобно скрипит и прогибается, когда Артур ложится рядом. Отодвигаюсь от мужчины и кладу меж нами подушку. Тот усмехается, но преграду не убирает. — Даже так? — Люди сейчас слишком ленивы, чтобы дрочить на картинку. В интернете навалом пошлости и без этого. — Тем более, я не видела в своей Лорелее ни капли пошлости, даже для такого отсталого места. — А тебе здесь не рады. — Действительно? Что-то я не вижу вил, направленных на меня или газового баллончика. — Мужчина откровенно насмехался, пытаясь лечь поудобнее. Не знаю, это из-за того, что кровать коротковата в ширину для его роста или что-то иное ему мешало. — Я не истеричка.- И добавляю чуть подумав. — Ну, практически. Я знаю много других способов навредить мужчине. Без вил и газа. — То-то я думал, отчего паренёк у Мортэна едва не заревел, когда я спросил рыжую бестию. — Его рука потянулась к моим волосам, перебирая кучерявые пряди. Волосы уже успели подсохнуть после душа и свободно лежали на плечах. А паренька жалко, я была для него чем-то вроде фантазии. Грубой и очень хамовитой фантазии. — У тебя же были ровные волосы, разве нет? — Были, но после изнурительной работы утюжком. Не люблю кудряшки, я с ними смешно выгляжу.- Приглаживаю волосы, вырывая их из его пальцев, не переставая листать новостную ленту. Вот ещё одна возможность для него провести ассоциацию. Между мной сейчас и той девушкой с неаккуратной косой из Роклэнда. — Совсем нет, языки пламени никогда не горят послушно. Они извиваются во все стороны, завораживая и вселяя животный страх.- Лишившись возможности перебирать мои пряди, его рука перешла на моё плечо, а после и на спину, поглаживая её. Изгибаюсь, чтобы ударить его по руке. Карри наиграно шипит, потирая свою руку. Я даже не поняла сразу, что у меня впервые была возможность рассмотреть его при свете. Его размеры поистине ужасали. Спина была бугристой, а талия узкой, ниже я старалась не смотреть. Нужно сохранить здравый рассудок. Чёрный орнамент как броня покрывал его спину, бока и руки. Насколько я помню, у него были раньше акульи зубы только на предплечье. Сами плечи уже покрывала рыбная чешуя, но я бы называла её «сердечками» за своеобразную форму. Сомневаюсь, что он это оценит. Хочется провести пальцем по ним, но я одергиваю себя. — Да что с тобой? В прошлый раз ты была ласковее. — Да, была. Была, да сплыла, как говорится. Ты ушёл утром, даже слова не сказав. — Мне кажется, ты понимала, что ни на ужин при свечах меня приглашала, и кофе в постель я не обещал. — Понимала. Но ты забываешь, что я женщина. Наша логика немного своеобразна и я обижена. — Что ты, я никак не могу забыть, что ты женщина. Очень красивая и горячая женщина. — Его рука вернулась на мою спину, пробегая пальцами по позвоночнику, перемещаясь все пятернёй на мой зад, сжимая его. Внутри всё напрягается от таких простых манипуляций. А меж ног разгорается настоящий пожар, требующий внимания этого мужчины. — И кофе я бы не оценила. Не люблю глотать ничего горького. — Закусываю нижнюю губы, желая привлечь ещё большее внимание. Но это оказалось не нужным, ведь в следующее мгновение меня дёргает в сторону, и я оказываюсь сидящей на животе мужчины. Мне нужно ещё несколько секунд, чтобы осмыслить происходящее и упереться руками в твёрдую грудь. Руки мужчины лежали на моих бёдрах, оглаживая их, немного приподнимая края короткого зелёного платья ночнушки. Судя по его ухмылке он чувствовал, что я без белья, а что-то твёрдое упиралось в мой зад. И это точно не телефон. — Не переживай, я разрешу тебе сплюнуть. — Щёки алеют от такой не украшенной пошлости. Но я была совсем не против. — Тебе идёт румянец. Ты кажешься совсем невинной, хотя я уже знаю, что это совсем не так. Хочу оттолкнуть его и слезть, но Артур удерживает меня на месте, отчего я раздражаю лишь своё естество и дразню член, упирающийся в меня. Его руки пробираются под тонкую ткань, поднимая её. Пришлось недолго ждать, чтобы горячие руки накрыли грудь, сжимая чувствительную плоть. — Какая щедрость с твоей стороны. — Бурчу, немного хмурясь от накатившего наслаждения. В этот раз я должна быть сильнее. — Не боишься, что откушу? Правый сосок, болезненно сжали, отчего я вскрикнула. — У тебя что, совсем нет души? — Знаешь, что отличает рыжих и евреев от остальных людей? — Артур приподнял одну бровь и тем временем, переместил одну руку на оголенное бедро, касаясь большим пальцем внутренней его части, где было очень влажно. — Им не хватает двадцати одного грамма. Артур задумался, обдумывая мою шутку и громко засмеялся, отчего тело подо мной завибрировало. Насладиться видом мне не дали, ведь спустя всего несколько мгновений, я потеряла некую связь с миром, задыхаясь от ощущений. Как куклу, он усадил меня на член. Быстро, горячо и глубоко. — Любишь шутки про рыжих? — Артур сел, максимально прижимая наши тела, обнимаю мужчину за плечи, чтобы было удобнее двигать тазом. — Знаешь, почему я люблю рыжих? Горячие губы, едва касаясь, прошлись по щеке, оставаясь возле уха, утробно постанывая в него. — За ржавую крышу и мокрый подвал? — Провожу языком по острой скуле, далее к уху. Не только я так остро реагирую на подобную ласку. Принимаюсь покусывать и посасывать мочку его уха. — Они единственный легальных наркотик. — Рука проходит меж нами, оставаясь на моем лобке, потирая возбужденную плоть, разгоняя кровь сильнее. — Так себе причина. Хмыкнув, второй рукой он пробирается по позвоночнику и наматывает волосы на кулак, оттягивая голову, чтобы открыть себе доступ к шее. Тут же, не дав опомниться, он начинает болезненно посасывать нежную кожу на шее, вырывая мои стоны. — Их волосы удобно наматывать на кулак. Всё это происходило не прерывая движений бёдрами, унося меня далеко отсюда. — Тоже сомнительно звучит. — Провожу когтями по его коже, повторяя контур татуировок, вызывая и с его стороны откровенные стоны. — От них можно прикуривать. Разозлить и прикуривать. — Где-то на этих словах я замерла, максимально прижимаясь к его груди и руке, ловя драгоценные секунды блаженства. Спустя пару минут кончил и Артур, обрызгав мой живот. Обессиленная, я лежала на кровати, прижатая к горячему телу. — Мортэн обидится, если найдёт измазанное в сперме полотенце. — Голос хрипит после стонов и совершенно не похож на ангельский голос Сирены. — И что ты предлагаешь? — Лениво отвечает Артур, приоткрыв глаза. — Иди, постирай его. — Голые участки кожи немного знобит, там, где его не греет мужское тело. Я даже не помню, когда лишилась ночнушки. Просто выбило из памяти. Ни с одним мужчиной не было такого. — Конечно, разбежался. Выкинешь в бак и все дела. Нашла проблему. — Он чуть напрягся, когда я через него потянулась к работающему ноутбуку. Чудо, что мы не сбросили его с кровати. Ставлю аппарат на его живот, просматривая новости, что и делала до секса.- Ты действительно хочешь смотреть сейчас новости? Я начинаю сомневаться в том, что ты настоящая рыжая. — А я крашенная, ты не понял? — Повсюду обман. — Рука запуталась в моих волосах, массируя кожу, заставляя меня немного мурлыкать. На экране замелькало видео из штатов, где миловидная журналистка рассказывает, как мужчина, который называет себя Бэтменом, спас банк от нападения террористов. В одиночку. — Позер. — Имеешь что-то против супергероев? — Он действует слишком показательно, не заботясь об ущербе и реальной помощи. Он просто тешит своё либидо, может его возбуждает такое. — Он помогает людям и плевать, если он после этого дрочит в бэтмобиле. Я бы так не смогла. — Дрочить в бэтмобиле? Если хочешь, я научу тебя. — Артур убирает ноутбук на тумбочку, поглаживая моё тело, ну, а я принимаю его игру. Проводя ноготками от пупка до лобка с порослью тёмных волос и обратно. — Спасать людей, не бояться за свою жизнь. — Что-то тебя не в ту степь понесло, малышка. — Почему же, — рука доходит до пока ещё мягкого члена, аккуратно поглаживая его, — мне кажется, что я в нужном месте. Придвинувшись, перекидываю огненные кудри на левое плечо, чтобы Артур мог насладиться видом. Даже не в возбужденном состоянии, член выглядит внушительно, а когда наливается кровью в моих руках, так и вовсе вызывает восхищение. Чуть смуглый, с росписью тёмных вен и яркой головкой, по которой течёт блестящая жидкость. Слегка дую на кончик, заставляя член дёрнуться в руке. Сначала осторожно, словно пробуя на вкус, хотя именно так и было, слизываю солоноватую жидкость и обвожу языком головку. Одной рукой обвиваю основание члена, а второй массирую тяжёлую мошонку. Артур не стесняется своих стонов, накрыв рукой мою ягодицу сжимая и массируя её, иногда оставляя ощутимые удары, заставляя сильнее сжимать и свои руки в ответ. Дразню языком уздечку, провожу под шапочкой. Как по спирали, опускаюсь на член, максимально глубоко для себя захватывая. Двигаю головой и руками синхронно, периодически сплевывая на орган, смачивая его. Натягиваю кожу на лобке, задерживая его организм и веду языком от головки вниз, обхватывая губами яички, посасывая их и не прекращай надрачивать член рукой. Артур уже не просто стонет, толкаясь бёдрами мне в руку, как несмышленый подросток, он что-то бормочет в бреду вспоминая «Сирену». Рука на моей ягодице болезненно сжимается, ровно как и я слышу треск простыни. Не желая упускать момент, возвращаюсь к члену, погружая его в себя, плотно обхватив ствол губами. Разрядки не пришлось долго ждать, горячая жидкость бьёт в горло и щёки. Зажмурившись и борясь с рвотными позывами проглатываю вязкую жидкость, не выпуская все ещё дёргающийся член. Это только в сопливых романах сперма сладкая и нежная на вкус. На самом же деле она солёная и горькая, словно лекарство, которое тяжело проглотить. Лишь когда член начал обмякать, выпускаю его, выпрямившись и вытерев остатки жидкости с подбородка измученным полотенцем. Артур, как довольный кот, лежит на кровати в позе звезды и даже не стараясь прикрыться. Хочу пойти в ванную чтобы прополоскать рот, но мужчина дёргает меня на кровать, подминая под себя и стараясь поцеловать. Я старательно уворачиваюсь и прикрываю рот руками, пока эти сами руки не оказываются в железной хватке над моей головой. — Поиграем в недотрогу дальше? Это даже возбуждает. Но прошу, дай мне минут десять и я снова буду в строю. — Артур наклоняется, снова пытаясь поцеловать меня, но я поворачиваю голову, отчего он натыкается на щеку. — Ну что ещё? — Мне нужно почистить зубы. Карри садится, отпуская мои руки и хмурится. — Противно ощущать мой вкус? — Откровенно говоря, это не похоже на абрикосовый джем. Но тебе должно быть неприятно, ну, чувствовать себя же когда целуешь. — Мужчина закатил глаза и сжал мой подбородок двумя пальцами, наклоняясь максимально близко ко мне. — Женщины, сами придумываете себе проблемы. Я буду тебя целовать когда того захочу. — Поцелуй был очень мокрым и жадным, он ласкал языком и кусал губы. Я отвечала ему с не меньшим нажимом, болезненно оттягивая зубами нижнюю губу. — Ты меня поняла? Я не слышу? — Да, поняла. Ночью я не поняла отчего проснулась. От грозы или от хриплого мужского стона. Он не был похож на те, что он дарил, пока я его ласкала. Это был стон боли. Мужчина был весь мокрый и дергался. Все мышцы на его лице жили своей жизнью. — Артур, — аккуратно трясу его за плечо и хлопаю по щеке, — Артур, проснись. Мысленно бью себя за оплошность. Он ведь так и не назвал своего имени, как и не спросил моего. — Эй, чего ты, проснись! Моряк! — Последнее уже кричу, напуганная таким его состоянием. Никогда не видела, чтобы снились такие кошмары. Может нужно позвать на помощь? — Ты меня пугаешь, проснись. Мой голос уже срывается на рыдание от беспомощности. Что же делать? В отчаянии начинаю водить кончиками пальцев по лицу, желая успокоить. Вычерчиваю черты его лица. Вожу по дуге бровей, по носу, по линии бороды, щекам, подбородку и щекам. По обветренным губам, рисую узоры по загорелой коже. На удивление, Артур успокаивается. Всхлип облегчения вырывается из меня. Дыхание Карри выравнивается, а морщины разглаживаются под пальцами. Когда-то давно, кажется, что в другой жизни. Он рассказывал мне, как его мама, успокаивала его так от ночных кошмаров. Прогоняла все страхи руками. Чудо, что я вспомнила это. Даже не помню, как именно, он рассказал об этом. Продолжая вырисовывать узоры на его лице, я могла вдоволь на смотреться на него. Утром я уеду и мы действительно больше не увидимся. Это то, чего я ждала столько лет? Ради чего строила себя? А может это большее, чем могло быть вообще. Ну встретились бы мы при других обстоятельствах. Поговорили на бессмысленные темы о том, как каждый из нас жил все эти годы и всё. Детская дружба была бы закончена, так толком не начавшись. В эту ночь я впервые рисовала голая, облокотившись на подушки, при освещении всего лишь уличного фонаря. Черты получались острее, смазаннее, чем мне хотелось. Но в рисунке я пыталась показать его таким, как видела его только я. Мужчиной, который спас меня когда-то от грозы. Тем, кто помог мне подняться на новый уровень. Сложив остаток вещей, ноутбук и одевшись, я оставила Артура одного, почти на рассвете. Убедившись, что кошмары его больше не побеспокоят, я ушла, прикрыв за собой дверь и оставив лишь рисунок на своей подушке. Это лучшее окончание истории, которое я только могла представить себе.