Рыжие, люблю их .

Сознание билось во мне, желая вырваться, принося головную боль и тошноту. Лёгкие жгло, а кожу покалывало. Про глаза вообще лучше молчать, к ним будто утюг приложили. Это ад? Другого объяснения такому состоянию я не видела. — Если будешь тянуть ещё дальше, то боль полностью поглотит тебя. — Знакомый ледяной голос проникал ко мне сквозь толстый слой неизвестности. Руками тру глаза, желая убрать неприятное чувство, но оно не проходит. И руки двигаются странно и ощущаются на коже как-то неправильно. Я всё-таки мертва? Так быстро? Резко распахиваю веки и тут же жмурюсь от яркого света. Открываю рот в немом крике, но тут же закрываю его, почувствовав нечто странное на языке и в горле? Вода? Осознание пробило меня молнией, заставив распахнуть глаза и зажать рот и нос руками. Я под водой! Этот сучёнок хочет меня утопить. Перед глазами все расплывалось и мельтешилось. Не получалось ничего уловить или понять. Но тут виной моя дерганность. Тяжесть окутала шею, а мои руки сжали передо мной же. — Успокойся! Немедленно! — Голос был мне знаком. Только из-за этого я смогла остановиться и открыть глаза. Так я себя после буду успокаивать, что я не трусиха. И хватка на шее и сжатые руки тут совершенно ни к чему. Голубые глаза с некой злостью смотрели на меня напротив. На Мёрке не было маски. Нижняя часть лица была немного не такая, как я запомнила и нарисовала. Подбородок более острый, губы тоньше, а об скулы вообще можно порезаться. О какой ерунде я вообще думаю? Он же пытается меня утопить! Я снова начала вырываться. Боль острым ударом обрушилась на щёку, поворачивая мою голову от удара. Звук был не такой как на суше, более глухой, но боль это не умоляло. — Не заставляй жалеть о содеянном. Ты мне подпортишь настроение, если вот так сдохнешь. Эликсир дорогой, знаешь ли. Сделай вдох, давай! — Яростно мотаю головой из стороны в сторону. Я, конечно, дура, но не настолько. — А какая уже разница? Сделаешь вздох — задохнешься, не сделаешь — тоже. Вот так и проявляй жалость. Сделаешь добро — получишь зло. Этого следовало ожидать, но не от Мёрка же! Прикрыв глаза, широко открываю рот, делая нелепый «вздох», готовясь к боли. Ещё один вздох, но боли так и не следует. Ощущения были необычными, но это не боль. Боязливо вновь открываю глаза и осматриваю новое место. Тюрьма, никак иначе. Пусть светлая и чистая, но пустые бетонные стены навевали лишь такие мысли. Что за ересь у меня в голове! Хочу ударить себя да посильнее! А лучше Мёрка! Я дышу под водой! Руками, уже свободными, хаотично вожу по ногам, опасаясь нащупать чешую, но лишь мокрый джинс пробегает под пальцами. Мокрое под водой! Что за вздор! На шее жабры тоже не прощупываются. Как такое вообще возможно! Голова сейчас взорвётся, судя по нарастающей пульсации. -Налюбовалась? — Мужчина выдёргивает меня из мыслей и грубо толкает меня в сторону тёмной двери. Она тут и раньше была? — У нас мало времени. Как телёнок, которого ведут на забой, я заупиралась, противясь мужчине, пусть и не очень действенно. — Подожди же! Che cavolo fai? (Какого хрена ты творишь?) — Голос звучит гулко и немного ниже, но он звучит. И как я до сих пор не наглоталась воды? Может я в коме и это всё игра моего мозга? Да, скорее всего так и есть. Мужчина что-то злобно пробурчал себе под нос, скорее всего — мат, но остановился и освободив мою руку, развернулся. Скрещенные руки на груди явно не были признаком хорошего настроения. — Ты не думаешь, что у меня есть некоторые вопросы? — Давай, — он провел по предплечью, где появился экран и хмыкнул, — у тебя не более двух минут. — До чего? — Губы закололо от переживаний. Я умру через две минуты? — Чтобы задавать вопросы. Уже осталось меньше. — Что со мной? Я мертва? — Мёрк закатил глаза и снова что-то пробормотал. Неприятно, когда не понимаешь говорящего. Люди себя также чувствуют, когда я выражаю эмоции, так сказать. Но и плевать. — Бездарно тратишь время. Ты же жива. — Но как это возможно? Только не закатывай глаза, иначе я тебя тресну. Мимо глаз внезапно проплыла маленькая серенькая рыбка. Заплыла через открытую дверь, скорее всего. Нет, такой бред мне присниться не мог. — Ты же не думала, что королева Атлана первая, кто спарился с человеком? — Я поморщилась от грубого слова, но промолчала. Словно о животных говорит. У меня с Артуром было не спаривание, уж никак не оно. — Мы бы давно вымерли, если бы не разбавляли кровь. Первая доза для оценивания, а вторая для перерождения. Ты должна быть благодарна, мне было весьма нелегко достать снадобье. И да, если ты попробуешь меня ударить, то сгниешь тут же. Либо тебя казнят. Разбавлять кровь? К людям тут действительно относятся как к животным. Меня тоже для разбавления притащили? — Зачем ты это сделал? У тебя разве не будет проблем? — Могут вынести выговор, а тебя казнят за незаконное проникновение. Ничего особенного. Время вышло, постарайся не выдавать себя. Уже не так сильно, но крепко, он снова взял меня за руку и повёл на выход, выпустив руку только на улице. Я ожидала увидеть всё, что угодно, но не обычные дома. Небольшие, обросшие мхом и водорослями, причудливых форм. Под ногами лежала разноцветная брусчатка из ракушек и морских звёзд. Мимо домов то и дело проплывали косяки цветных рыбок. А небо, буду называть его так, небо то какое тут! Освещенное гигантскими лампами синих и фиолетовых оттенков, по течению проплывали огромные черепахи и скаты, даже дельфины! И люди, точнее атланты! В облегающих одеждах, они проходили мимо и проплывали в небе! Высоко вверх поднимались высокие сооружения со святящейся грибовидной крышей. А разноцветные флюорисцентные водоросли, которые украшали подоконники хотелось забрать себе. Волосы плавали в воде, периодически попадая в глаза и рот, рассердившись снимаю с запястья браслет и кое-как перевязываю рыжие локоны. — Меня убьют, а тебе выговор? Не честно как-то. Куда мы идём, Мёрк? — Каждый новый поворот вызывал во мне все новые и новые чувства. Я готова продать душу, чтобы хотя бы попытаться изобразить это величие на бумаге. Я ступаю по Атлантиде! Могла ли я тогда, ещё в детстве, когда смотрела в бушующее море, что стану свидетелем данного величия? — Я вижу лишь один способ открыть тебе глаза, раз уж ты не выбираешься из грёз. — Мы прошли через восхитительную арку с древнегреческой резьбой и попали на какой-то праздник. Платья женщин переливались всеми цветами радуги, а лица были настолько прекрасными, что хотелось спрятаться подальше и рисовать часами. Мужчины, в блестящих и матовых мундирах, сопровождали своих женщин, а некоторые просто веселились в сторонке. Это похоже на средневековый бал, не иначе.- Перестань таращиться, ты привлекаешь внимание. — Легко сказать! Я не видела ничего чудеснее! Это какой-то праздник? Мёрк приобнял меня за талию и повёл в самую толщу толпы. Атланты вежливо отступали, пропуская нас, изредка улыбаясь или кивая моему спутнику. Я боялась упустить хоть что-то, не запомнить! Но среди всей этой подводной богемы я понимала, что Артур тут не вписывается. Как бы цинично это не звучало. И закромов вылезла шальная мысль, что я высматриваю не новые наряды, а ищу знакомого мне великана. — Это не просто праздник. Это важный день для каждого морского жителя. Довольно грубо атлант дёрнул меня за хвост, поворачивая голову в нужном направлении. Не успеваю возмутиться, как сердце болезненно сжимается. Мама родная. На отделенном кругу, огражденном по периметру тонкими колонами, которые обвивали алые цветы, танцевала пара, от которой нельзя отвести глаз. У неё огнём развиваются волосы, накрывая открытые плечи. Сливочную кожу прикрывает изумрудное приталенное платье с пышной юбкой, которую украшали точно изумруды. Девушка крутилась и кокетничала с мужчиной, дразня того и иногда поглаживая плечи тонкими руками. Мужчина смеялся и пытался то поймать девушку, то отходил назад, принимая игру. Выгоревшие волосы чуть подпрыгивали от плечь, а густая борода, аккуратно причесанная, лежала на золотых латах. Клянусь, его костюм был сделан из настоящего золота! Идеально повторяя каждый его изгиб. Единственный недостаток — костюм скрывал черную роспись на его коже. Они были счастливы. Как бы я себя не тешила иллюзиями, но я вижу любовь меж ними. Чистую и откровенную, о которой пишут в книгах и говорят в фильмах. Смею ли я надеяться, хотя бы на подобие этого? Под хлопки и смех они прижались друг к другу и разделили долгий поцелуй. Щеки щипало, а душу снова и снова пронзала боль? Почему она, а не я? Как это остановить? Взявшись за руки, они прошли на пьедестал, где стояло несколько Атлантов, среди которых был и изрядно постаревший мистер Карри. Он похлопал сына по плечу и одновременно с ним принялся пить из больших кубков. Пить под водой? Подумаю над этим позже. — Зачем ты привёл меня сюда? Если захотел поучать? То это очень жестоко. -Зато действенно. Это их свадьба, Лорелея, смирись и живи. — Свадьба, ну конечно же. Как ещё могла закончиться история героя и красавицы. И жили они долго и счастливо. — Иначе и быть не могло. Как я смела надеяться, хоть на что-то? — Горечь течёт из меня невидимыми слезами, уничтожая по крупинке. На плечо ложиться мужская рука, но как только я кошусь на него через это самое плечо, исчезает. -Дело не в тебе, Лорелея. Артур не хочет править, он не может сидеть на месте. Королева Атлана тоже не сможет больше править, а у Меры не было на это доселе прав. Она станет чудесной и справедливой владычицей. Пока не подрастёт наследник. Артур не чистокровный, твой ребёнок не смог бы занять престол. Это не твоя судьба, не твой мужчина. Я знаю, но как же заставить себя в это поверить, когда хочется кричать об обратном. Оборачиваюсь к Мёрку, но того и след простыл. Паника сменила боль. Как он мог меня бросить здесь. — Простите. Разрешите пройти. — Обходя талантов, пытаюсь усмотреть его светлую макушку в серебряных одеждах, но болезненно замираю, увидев нечто прямо перед собой. Ну почему я постоянно влажу в неприятности? Ноги стали чудовищно ватными, а по спине туда обратно пробегался липкий страх. Чтобы, хотя бы, не опускать позорно глаза, цепляюсь взглядом за чудаковатое сплетение тиары, которая путалась в красных прядях. Плетение было обычным, без вкрапления камней или цветного металла, как обычный обруч. Да, Лора, утешай себя. Она уже царица и это не изменить. — Как ты тут оказалась? Ты уж точно не высокородная. — Высокомерный тон развеял все впечатление о красивой картинке. Зелёные глаза со злостью смотрели на меня, желая испепелить на месте, не менее. Может, я должна приклониться перед ней? — Какая разница, если я скоро уйду? — Успокойся, Лора. Ты не сделала ничего постыдного или ужасного. Ты просто в Атлантиде и на королевской свадьбе. — Ты права, но уйти тебе нужно скорее. Тебе тут не место. — Казалось, что задрать нос уже выше некуда, но у Меры это получилось. Стало очень горько. Если бы не моя глупость тогда на площади, то и этой свадьбы не было бы, да и не факт, что мир вообще бы остался прежним. Я не присваиваю их подвиг себе, ни в коем случае. Но и я не последнюю роль сыграла. Гордость противно зашипела во мне, требуя выхода. — Ты права, мне тут не место. Но и выгнать ты меня не сможешь, не забывай, что я сделала. — Ты спасла Артура из-за признания? Это многое объясняет. — Она по злому усмехнулась — Я спасла его, потому что могла. Не перевирай мои слова. — Я хотела ещё что-то едкое сказать, пока могла, но Мера пожала губы и перебила меня. И это королевское воспитание? — Убирайся отсюда. Немедленно. — Как будто я сама не знаю, что мне нужно уходить, уплыть или вообще испариться. — Дорогая, — мягкий баритон разлился по каждой клеточке, — у тебя есть сестра? Почему я не знал об этом. Мужчина рассмеялся, а я уже готова уносить ноги. Мне кажется или вода нагрелась? — У меня нет сестры, — рыжеволосая обошла меня, — пойдём, мой отец хочет сказать тост. Давай, Лора, это твой шанс. Он так близко и так далеко одновременно. Нужно лишь обернуться и сказать глупость. Но я трусиха и просто побежала в сторону выхода, дав себе маленькую слабину. Опираясь рукой о колону, я обернулась к королевское чите. Электрический разряд прошиб меня с головы до пальчиков ног. Голубые глаза смотрели прямо на меня, находя меня среди пёстрой толпы. Артур так и замер с кубком у рта. Он узнал меня. Только я не поняла, кого именно он узнал. Не думала, что могу так быстро бежать. Я огибала колонны, едва не врезаясь в статуи и кораллы. Когда в последний раз я так мчалась, то едва не умерла. В какой-то момент я поняла, что заблудилась. Всё вокруг было таким незнакомым, но я знала, что останавливаться нельзя. Быстрый взгляд назад и я получила подтверждение своим мыслям. Он бежал за мной. Почему бежит, он ведь может плавать или ещё какую-то дуристику выкинуть. Впереди маячит огромное полуразрушенное здание собора. В таких местах много ниш и даже сквозных коридоров. Главное выдать и не сделать все слишком поспешно, дабы он не догадался. Сейчас, ещё чуть — чуть…пора! Слегка споткнувшись на ступеньках, запрыгиваю в нишу, за которой кроется длинный коридор. Не отрываю взгляд от прохода, в тени ожидая пока атлант пробежит мимо. Может он уже успел передумать? Ну и правильно сделал. Крик вырывается из груди одновременно с сильным ударом, который обрушивается на мою спину. Ноги теряют опору, а спина цепляется за шершавую поверхность. — Что-то не вяжется у меня вся эта ситуация. — Руками пытаюсь отодвинуть мужчину от себя, но лишь неуклюже поёрзала на коленке, которая раздвигала мои ноги. В районе ключицы послышался щелчок, когда мои руки задирали вверх. Мы это уже проходили, нет? — Что ты делаешь в тех местах, где тебя быть не должно? — Ты даже не представляешь, насколько близок к истине. — Глаза вновь отливали золотом, выдавая его возбуждение и злость. С упоением рассматриваю каждую черточку лица, пытаясь найти изменения, но не вижу их. Это все тот же Артур, который чинил мой велосипед. К слову, он его так и не починил. Мысли о всякой ерунде хоть немного, но удерживают меня от паники. Может напомнить, что он обещал мне покрасить раму? — Это совпадение, что тебе не сидится дома и ты оказываешься в той же дыре, что и я? — Мужчина нахмурился и ловким движением поднял меня ещё выше, придерживая свободной рукой за талию, и стал между моих ног, плотно прижимаясь ко мне бёдрами. От безысходности, обвиваю его бёдра ногами, скрещивая их на его заднице. Слава Нептуну, что джинсы и так мокрые. — Я бы сидела дома, так страшно, что вы его снова разрушите. — Рука, которая до этого слегка поглаживала кофту сквозь рубашку, сдавила талию так сильно, будто он пытался продавить её насквозь. — На следующий день к церкви был доставлен мешок с монетами. Одного Ауреуса хватит на месяц хорошей жизни для многодетной семьи. Не говоря уже за мешок. — Да, я слышала про две сотни монет, которые оказались у иконы Девы Марии. Вот только страх остался. — Может ещё погоду обсудим? Это чуть не слетело с моих уст, но рука, что накрыла мою грудь, выбила из такой неустойчивой колеи. И почему я не надела лифчик? Твёрдый сосок призывно упирался прямо в широкую ладонь. Женский стон и мужской рык слились воедино, рождая упомрачительный звук. — Но на площадь я всё ещё не могу заходить со спокойной душой. Рука перешла с груди, проведя пальцами по шее, зарываясь пальцами в волосы, развязывая свободный хвост. — У тебя нет души. — Горячий язык прошёлся по скуле, а бёдра толкнулись ко мне, имитируя половой акт. — Ты её продала. — Разве что тебе. Только в замен ничего не получила. — Шепчу прямиком в его губы. Почему-то мне кажется, что я чувствую его дыхание. Губы грубо сминают мои, подчиняя, как всегда. Кусая и посасывая. Рука снова массирует грудь, подогревая жар внизу живота. Хочу его потрогать, до боли в пальцах, но он так же удерживает мои руки вверху. Чувство доминирования опьяняет не хуже виски. — Совсем уж ничего? — Губы перешли на шею, больно покусывая её. Хочется, чтобы он прокусил тонкую кожу. Я толкаюсь бёдрами навстречу, подбивая мужчину на грех. Руки получают свободу, когда он отпускает их и я могу зарыться в его волосы. Они так чудесно пахнут. Хочется утонуть в этом запахе. Руки везде. На бедрах, груди, шее, животе. Мы снова вдвоём в том тёмном номере на смятых простынях. — Скажи мне, ведьма, почему ты так на меня действуешь? Почему так прочно засела в моей голове? — Он чуть отодвинулся и я, испугавшись, что он решил уйти, сильнее сжимаю ноги. Он смеётся и расстегнув пуговички на джинсах, просто разорвал их. Вот чёрт. — Почему мой член дёргается каждый раз, как я услышу запах вишни, а яйца поджимаются, стоит мне лишь подумать о тебе. Губы целуют всё, до чего могут дотянуться. Так мало голого тела, это нечестно. Провожу языком по скуле, целуя под ухом. Волоски мягкие и немного щекочут кожу, обостряя ощущения. Кусаю кожу, когда он рывком наполняет меня. Ох ты ж. На языке появляется металлический привкус. Как ошалелая начинаю вылизывать рану, пока он хаотично вбивается в меня, придерживая за бёдра и спину. — Ты меня околдовала, признайся? — Ответом мужчине служить только стон. Околдовала? Нет уж, скорее я полностью отдана под его власть. — Сирена. Знаешь, мне не понравилось, что ты ушла утром. — Он почти полностью выходил, заходя вновь. Хлопки от соприкосновения были более глухими, но не менее пошлыми. Он снова вошёл до упора, растягивая меня под себя и замер, пока мимо входа в коридор прошла хмельная парочка. Что же мы делаем? Вот так, почти на виду, пока весь город празднует его свадьбу. Пока его член во мне, его жена принимает поздравления. — Тебя стоило бы наказать за это. За то, что влезла тогда на площади тоже стоит наказать. Может привязать тебя к батарее? — Всё тело сладко заныло, подсказывая приближение фейерверка, и Артур это понял, двигаясь в одном успешном ритме. Хлоп. Хлоп. Хлоп. — Что же ты молчишь? — Так ты знал, что я была там. — Говорю сбивчиво и не слишком внятно. Но и это стоит мне колоссальных усилий. Вакуум медленно поглощает меня, затягивая внутрь. Оставляя только меня и его. Всё тянет и пульсирует. — Конечно, — толчок, — знал. Сирена. Он простонал это прозвище, теряя последние буквы, разрывая меня на кусочки. Быстрые удары, растягивают ощущение эйфории. Ещё несколько ударов и от затихает, прижавшись ко мне, глубоко вдыхая. Вода отрезвляла, разгоняя мягкую истому. Глажу мужчину по голове и плечам, растягивая удовольствие. — Ты разорвал джинсы. Как я должна добраться домой? — Голос уставший и тихий, но Артуру этого хватает. Губы прижимаются к виску, даря нежный поцелуй. — Прикроешься ракушкой? — Губы пробегают по лицу, целуя каждую черточку. — Расскажешь, как оказалась тут? — Мне помог друг. — Не вижу смысла подставлять Мёрка. Лучше самолично натяну его причиндалы ему же на уши. — Думаю, этого достаточно. Ничего не хочешь больше обсудить? Не так далеко отсюда тебя ждёт жена. — Да, — потеряно отвечает он, опуская меня вниз, — Мера ждёт. — Стало холодно, одиноко, противно. Горло засаднило от обиды. Вопреки ожиданиям, мужчина снова прижимает меня к себе, целуя в губы. Не так как обычно. Нежно и чувственно, прося прощение. — Мера ждёт, но я не чувствую вины. Поддонок, ничего не скажешь. Сам бы набил себе морду. Слабак. — Не говори так. — Наши лбы касаются, ресницы едва не путаются. Двумя руками оглаживаю скулы, успокаивая. Не хочу, чтобы он переживал. — Ты ведь всё равно вернёшься к ней и будешь любить её. — Как ты можешь так говорить? — Потому что так правильно. Не знаю, почему у меня не разорвалось сердце. Может оно попросту осталось у Артура Карри. Вытащив рубашку, прячу рванные джинсы и брежу по городу, пока в одном из переулков меня не находит Мёрк. Взаимные упрёки были отложены. Отрешенно наблюдаю из окна капсулы на красоты океана, плавая в своих мыслях. Атлант, поцепив свою маску, помог мне выбраться к моей машины и снова дал проглотить водоросли. Обратное обращение было намного болезненней, хотелось умереть на этой же обочине.