Намного лучше

— Эй, шкет. — зовет Старк, падая на диван, где рядом сидел Питер, — Есть ли у тебя девушка? Паркер открывает рот, чтобы ответить, а потом закрывает его, понимая, что это не то о чем должны знать. Секрет, который прочно связывает их, не отпуская ни одного, ни второго. И с каждым днем все сильнее и сильнее скрепляет, чтобы точно нельзя было сбежать. От этого голова идет кругом и хочется еще и еще. Чтобы, как от наркоты, везло тебя, а ты добавлял дозу снова и снова. А смерть наверняка будет с карими глазами, которые въедаются куда-то глубоко в сердце. Питеру нравится это и отказываться не собирается. Только понимает, что не сможет вернуться к обратной жизни без этих горьких поцелуев с привкусом кофе и объятий, где тебе позволено все. Да, от этого отказаться невозможно, ведь шаг уже сделан и отступать нельзя. Эта «запретная» любовь съедает все силы, но Питер находит еще, чтобы протянуть то счастливое мгновение рядом с ней. Эта любовь вытягивает все мысли, оставляя после себя пустоту и одно слово «Еще». А губы тянутся к другим, которые так и зазывают поцеловать, искусать, просто прижаться к ним. Понять, что это не сон. А если и сон, то точно кошмар. Не может быть он хорошим, ведь просыпаться будет больно и тяжело, и Питеру не хочется. — Ну ты даешь шкет! — смеется Старк, хлопая ладонью по дивану и отвлекая от мыслей, — Хоть красивая? Разве она может быть некрасивой? Перед глазами встает родное чудо, которое щурится утром и широко зевает, молча утыкаясь носом в подушку. Ее короткие волосы закрывают лицо, при этом торча во все стороны. Питеру нравится к ним прикасаться, а потом отодвигать их в сторону, чтобы словить сонный взгляд от сестры. Она смешно выглядит в больших вещах, но с ослиной упертостью продолжает ходить в них, пряча руки в длинной толстовке и показывая ножки, которые еле-еле скрывает футболка на несколько размеров больше. Сестра выглядит слишком мило с круглыми очками и короткими волосами. Впервые, когда он увидел ее во всеоружии, то забыл о какой-то там Лиз Аллен, которая ждет его у себя дома. Петра в юбке и в блузке, красившая губы в черный, выглядела, как богиня, затмевая всех. Пусть она и выглядела немного старше, но для Питера, сестра сверкала со своей таинственной улыбкой на губах. Но Петра была намного прекраснее, когда сидела за эскизом или над рисунком. Ее пальцы постоянно крутили карандаш, кусая его кончик, а потом он касался бумаги и появлялись первые линии, которые соединялись между собой и превращались в красивый портрет или просто пейзаж. А сердце замирало, как и его хозяин. — Умная хоть? Когда были для Петры важны оценки, которые скакали у нее то вверх, то вниз. Она не делала домашние задания, прогуливала школу, но все равно знала много интересного. Она увлекалась совсем другим, подтягивая знания по предметам только перед контрольной. Она крутится около Питера, когда он сидит над физикой или химией, которая ей не давалась никогда. А потом Паркер сам просит у сестры помощи, которая критикует его сочинения в пух и в прах, помогая их переписать. Что на базе Мстителей, что дома, у нее есть своя маленькая библиотека, которую она нежно любит и оберегает. Питеру нравится слушать, когда она что-то зачитывает из своих любимых произведений, а потом жалуется на глупость героев. И пусть она ворчит, но Паркер знает, что если книга и попала на полку, то вряд ли ее покинет. Петра может и мало, что понимает в естественных науках, но ее знания совсем в другом. Она может вникать в суть, быстро запоминать и хранить информацию в голове о других странах. — Да вы хоть целовались? Да, каждый день. Начиная с утра, когда Питер не может сдержаться, чтобы не обнять ее и не поцеловать. И губы ее не мягкие и нежные, а сухие и искусанные, но все равно очень приятные. Они сводят с ума, будто его голова радио, а эти поцелуи помехи, которые мешают ему поймать волну. Питеру нравиться смотреть, как щурится сестра, улыбаясь вечером и ставя на нем свои метки. Так, чтобы даже утром не сошли. И они выделяются на их коже, ярко показываясь всем. Питер ворчит, но смех всегда его прерывает, а на утро только новые и новые засосы. Однажды Питеру становится интересно, сколько они раз целуются, но перестает считать на третьем, потому что вкус ягод на губах сестры, заставляют об этом позабыть. Как и том, что целовались на кухне, где каждый может их увидеть. Петра не боится, только сильнее улыбается и утягивает его в свою бездну, откуда не хочется возвращаться, ведь его сердце уже там. И Питеру страшно думать о том, что пережила его сестра во время войны с Таносом. Просто понимает, что она оказалась сильнее, ведь он бы не смог. Не смог бы прожить хоть день без ее присутствия, от которого сердце пропускает несколько ударов и не успокаивается. — Шкет, ты вообще меня слушаешь? — спрашивает Старк, на что Питер только кивает головой. — Да. Вы спросили меня про девушку, но у меня ее нет. — голос слишком честный и Старк верит, — Извините, мистер Старк, но мне нужно доделать литературу. Старк кивает, смотрит, как Питер поднимается и уходит к себе. В комнате на его постели лежит Петра, увлеченно читая книгу, не замечая ничего. Питер этим пользуется и льнет к ней, зарываясь руками под футболку, а голову укладывая на живот. Тихий фырк и мягкое поглаживание по волосам. Положительные чувства только сильнее вспыхивают, заполняя парня своей светлой магией, заставляя его от нежности легко поцеловать ткань футболки, а потом почувствовать легкий удар книги по голове. У Питера нет девушки, у него есть Петра. Это намного лучше.