услышь меня

TW: насилие Телефон в кармане джинс Изуку завибрировал. Каччан 🥬

≡ 📞 ∨

[Фотография] расписание электричек 12:07

Сегодня

где-то через час закончу 17:34

Понял! Забегу за тобой! 17:35 [Стикер]

В этот день у Бакуго была смена в «Ashita»* — ресторане неподалеку от его университета. Никто не понимал, как парень попал в заведение такого уровня с его-то, мягко говоря, неприветливостью, однако он неплохо справлялся с работой. Хотя, конечно, не обходилось и без выговоров от управляющей по причине «лица разъяренного питбуля» (после этих слов она всегда смеялась, будто остроумно пошутила) или разбитой тарелки. Как бы то ни было, платили ему стабильно, работа находилась недалеко от учебы, что значительно экономило время, да и официант из Бакуго вышел способный — посетители никогда не жаловались на скорость обслуживания или на путаницу в заказах — в этом парень преуспевал. Мидория прикинул, что поездка до работы друга займет около двадцати минут, а это означало, что торопиться не было необходимости, так что после недавно окончившихся занятий он неспеша направился к автоматам с едой, где среди богатого выбора — минералки, жареного арахиса и поки — купил последнее. Хрустя палочками с зеленой глазурью и ароматом зеленого чая, Изуку бесцельно плыл вдоль по коридору. Вокруг сновали студенты старше его и его ровесники. Кто-то весело болтал, кто-то читал на ходу, а кто-то жался к стене, пытаясь остаться незамеченным. Конспирация не сработала. Мидория, к своему несчастью, задел плечом крупного парня, который сразу нахмурился так, что складка между его бровями стала способна держать конспект по истории искусств. — Ты куда прешь, говна кусок? — ему орали в лицо, разбрызгивая слюни по щекам. — Такаши, так это тот. Ну, этот. — А-а-а, — губы разошлись в злой усмешке. — Так ты еще и слепой? Бедня-я-жка. Изуку, опустив взгляд, низко поклонился, извиняясь, и попытался обойти троицу старшекурсников. — А ты куда? Давай переговорим. Его схватили сзади за капюшон и поволокли к ближайшей двери — единственному туалету на этаже. Из рук выхватили поки. Мимо продолжали ходить люди, намеренно отворачиваясь в сторону. Ворот худи начал душить — с такой силой его швырнули на пол. Желтый рюкзак улетел к кабинкам, телефон выскользнул из заднего кармана и прокатился по грязному кафелю. Мидория глядел снизу вверх на парней, всего на год или два старше его самого. Один, самый безучастный к происходящему, встал у двери, навалившись на нее и со скучающим видом поедая зеленые поки. Двое других что-то говорили, их рты извивались в ухмылках. Он ждал. Удар, пока еще не серьезный, будто прошупывающий обстановку, удар, чтобы понять порог боли парня, пришелся прямо под зад. Дождался. Старые конверсы больно впечатывались между ребрами. Въевшийся с малых лет образ жизни людей-помоек дал свое: в лицо они не били, боясь, что люди вокруг увидят их разноцветный шедевр на полотне кожи парня, ужом вьющегося под их ногами. Тело Мидории легко взмыло вверх, искривилось от удара под дых, выбившего воздух из легких и заставившего безмолвно распахнуть рот, и улетело к писуарам у стены. Кажется, это и завершило «переговоры» — парни одновременно с тенью страха на лицах воззрились на Изуку и, переглянувшись, сказали ему, пытаясь казаться смелыми и крутыми, будто преподали ценный жизненный урок: — Хватит с тебя. — До завтра, жалкий обмудок. Изуку почувствовал разливающееся по затылку тепло. Пошатываясь, он встал и подошел к раковине. Ладонь, которой он коснулся шишки на голове, окрасилась красным. Парень выкрутил кран влево и засунул под ледяную струю свои слипшиеся кудри. Он поднял глаза к зеркалу. По лицу стекали прозрачные дорожки воды. Одна рука упиралась в бортик холодной раковины, а другая сминала ткань зеленой худи размера XL, очерчивая линию тонкого торса. Челюсть заболела от того, как сильно сжались зубы: он улыбнулся.

***

На экране телефона, подобранного с пола, светилось уведомление. «Candy Crush Saga Чем больше комбинаций, тем слаще сюрпризы. Сыграй!»

***

Кацуки, плавно маневрируя между столиками, украдкой поглядывал на дверь ресторана. Через нее входили тучные дамы в роскошных платьях со своими подругами, мужчины в легких костюмах, прически которых светились из-за количества вылитого на волосы лака, а их лица поросли скучающей взрослой щетиной. Освещение в ресторане было неярким и желтым, из-за чего атмосфера царила интимная и уютная. В центре зала располагались два бильярдных столика, возле одного из которых кружили расслабленные посетители с киями в руках; в углу стоял рояль, черно-белую улыбку которого поглаживала своими длинными пальцами, облаченными в кружевные перчатки, женщина, одетая в белый брючный костюм. Из широких окон, подернутых по бокам тяжелыми портьерами кофейного цвета, виднелся вечерний Токио — яркий и шумный, в то время как в Ashita слышались лишь тихие разговоры, стук цветных шаров друг о друга и известные сонаты. В эту атмосферу точно не вписывался только что вошедший парень в кроссовках и худи с отчего-то влажными волосами у корней. Кацуки, учтиво поклонившись клиентке, заказавшей салат с морепродуктами, пытаясь сделать вид, что не торопится, направился отдать заказ людям на кухне. Затем он пошел прямо к улыбающемуся ему другу. — Добрый вечер, готовы сделать заказ? — с напускной вежливостью спросил Бакуго. Мидория, надув щеки от подступившей смешинки, ответил: «Приготовьте мне ваш лучший кофе, господин официант». Кацуки тепло улыбнулся ему уголком губ. — Подождешь еще? Минут пятнадцать, думаю, — Изуку кивнул. — И не приходи с мокрыми волосами в ресторан, придурок, — абсолютно беззлобно произнес Кацуки, в его глазах читались вопрос и беспокойство. «Физкультура последней парой, еще не высохли». Бакуго понимающе промычал и, уже собираясь продолжить работу в зале, вдруг почувствовал, что его тянут за край жилета (который, к слову, был слишком узким для привыкшего к свободной одежде парня, однако управляющая ресторана настаивала на форме у официантов, причем, казалось бы, самого нелепого цвета, который только можно было придумать для дополнения антуража ресторана — изумрудно-зеленого, такого же, как и поверхность бильярдных столов посреди помещения). «Я хочу перевестись на заочное», — Мидория не смотрел на друга, глаза его изучали узоры темного дерева столешницы, а губы изображали слабую улыбку. Кацуки вздрогнул и стал молча пялиться на парня. Он помнит, как еще несколько месяцев назад после сдачи экзаменов Изуку был полон энтузиазма относительно поступления. Он буквально со звездочками в глазах настаивал на очном отделении, так как ему хотелось видеть больше людей, ощущать руку взрослой студенческой жизни в своей руке каждое утро в заполненном автобусе и по ночам, заканчивая очередной проект уже после дедлайна. Ни Кацуки, ни мать Изуку не пытались отговорить его, ссылаясь на трудности, связанные с его глухотой, так как просто не могли — слишком больно — разбить ожидания парня о бетонную реальность. Да и надежда есть всегда, так ведь? И вот, проучившись полгода на первом курсе, Мидория ни разу не жаловался, ни разу не опускал руки и даже не заикался о переводе куда-либо. Сейчас же Кацуки видел перед собой совсем не того старшеклассника с горящими глазами и уже распланированным будущим. Но эта минутная слабость на лице Мидории быстро сменилась привычной широкой улыбкой и уверенными жестами: «Неужели купился?» — парень хихикнул в кулачок. — «Еще меня глупым называешь». — Тупица. Кацуки резко отвернулся от него и только сейчас понял, насколько сильно был напряжен.

***

Среди разноцветного бумажного мусора на столе лежали проштампованные коричневой буквой «А» салфетки с карандашными штрихами. На них был изображен парень, склонившийся над столом и кладущий на него какую-то книгу — меню.