Искусство требует... девочку?!

      В этот день солнце не палило, как обычно. Все небо было затянуто плотными серыми тучами, хмурившимися с самого утра. Мы шли по редколесью, я куталась в плащ, скрываясь от ветра. И если бы мне кто-то три года назад сказал, что я предпочту ходьбу пешком созданию глиняной птицы, в моих глазах он бы опустился до самого плинтуса. Потому что это бред и что-то действительно страшное. Но тем не менее, сейчас я спокойно передвигалась на своих двух ногах, даже не испытывая усталости.       Все люди меняются… Оглядываюсь в прошлое и понимаю, насколько сильными порой бывают эти изменения. Вспоминаю, как дурачилась три года назад… как пыталась выделить себя перед остальными… перепалки с Хиданом… и то, какая я сейчас. Безусловный рост, но… Это здесь мой возраст заметно увеличился, в реальной же жизни я так и осталась несовершеннолетней беззаботной девчонкой. Мой разум не сможет вернуться назад и поддаться той наивной беспечности… Я потеряла часть своей жизни навсегда.       — Что с лицом? — пронеслось у меня под ухом.       Я дернулась и перевела взгляд на остановившегося передо мной Сасори, который теперь снова запер себя в уродливой кукле Хируко.       — Да так, вспомнила кое-что…       — О, — заинтересованно выдохнул он. — То самое?       Я недоуменно хлопала глазами, пытаясь понять намек, но это оказалось слишком сложно.       — Свою жизнь до твоего последнего теракта? — закончил Сасори, заметив мое замешательство.       Вдох…       АААААААААААААААААААА       Я СОВСЕМ ЗАБЫЛА!!!       Дыши… дыши…       Глубже… вот так…       — Н-нет, — заикаясь, пролепетала я, отводя взгляд. — Другое… просто…       — Жаль, — ответил Сасори и, развернувшись, пошел дальше по пустующей дороге.       А… так просто?       Выдох.       Напряженные мышцы, расслабившись, тихонько застонали. Я совершенно забыла о том, что соврала ему, сказав, что у меня амнезия… И истории моей жизни до «последнего теракта» попросту не существует до сих пор! Вот, что и требовалось доказать: я, трехлетней давности, совершенно ни о чем не думала!       Жаль…       Произнесенное им слово снова и снова проносилось в моей голове…       Жаль…       Такое чувство, будто в нем сосуществуют два человека с разными характерами и разным отношением к окружающим. Но раз так… мне все же стоит придумать легенду моего туманного прошлого.       Идем дальше. Пышные кроны деревьев все плотнее окружали нас, нарушая мое личное пространство. Не знаю почему, но мне было не по себе среди зеленых гигантов, они будто хотели захватить меня и раздавить. Тревога зарождалась в моей груди и разливалась по всему телу, мелкая дрожь охватила руки, и я невольно подошла ближе к Сасори.       — Данна, Вам не кажется, что что-то не так?       Рот будто переполнен густым липким медом, мой приглушенный голос потерялся где-то в тени деревьев и пропал там же. Стало нестерпимо жарко, хотя солнце не пробивалось сквозь сплошную сеть листьев. Замедлившись, я снова посмотрела на Сасори и не сразу поняла, что вижу перед собой.       — Это у меня в глазах все плывет?..       Мне казалось, что нелепая фигура Хируко словно таяла… Я часто-часто заморгала и протерла глаза ладонями, но Сасори продолжал расплываться, превращаясь в черную лужу грязи.       Что происходит? Я попятилась и наткнулась на шершавый ствол дерева. Его острые грубые ветви медленно начали обвиваться вокруг меня, но тело не слушалось. Ноги будто вросли в землю! Руки уже полностью были оплетены зеленой лозой, так что я не могла сотворить хоть что-нибудь из глины.       У моих ног лениво растекалась черная жижа, которая когда-то была моим Сасори… Но… Кто же мог такое сделать с сильнейшим кукловодом? Как?

Дейдара… Дейдара, слышишь?

      Сквозь ватное пространство до моего слуха пробивались неясные звуки… Кажется, я теряла сознание, и мутная картинка перед глазами превращалась в горящее марево…

ДЕЙДАРА!

      Оглушительный крик ударил по перепонкам, как молот, разрывая мои внутренности. С громким выкриком я распахнула глаза и уставилась в одну точку перед собой. Какое ясное голубое небо… Что случилось?       — Дейдара, черт возьми, очнись! — звучал голос Сасори где-то рядом.       Поймав ртом кислород, я вскочила с влажной земли и огляделась по сторонам. Вокруг копошились около пяти шиноби, и еще один сражался против Сасори. На его повязке красовалось яркое пятно крови так, что знака деревни не было видно.       — Не понимаю, — лепетала я, быстро оценивая возможности странного противника.       — Можешь защищать свою шкуру сама? — грубо отозвался Сасори, отбиваясь от атак неизвестного.       — Да…       Я недоуменно разглядывала силуэты врагов, пытаясь нащупать на поясе сумки с глиной… Черт! Они пропали!       — Данна, они забрали глину.       — Гх…       Меня напрягло его странное рычание или… ну просто какие-то непонятные звуки. Я уже ничего не понимала и просто стояла, как вкопанная, наблюдая за суетой вокруг.       — Откуда они взялись?       Но Сасори не отвечал мне, он был полностью поглощен… битвой? Но если до этого они еще пытались нападать друг на друга, то сейчас просто стоят и не реагируют на окружение. Пять человек наверху даже не пытались спуститься и надавать нам пендалей, и это очень странно… Куда же мы попали?       — Данна, где мы? Ответь.       Сасори сосредоточенно наблюдал за парнем в серой одежде с кровавыми пятнами. Кровь точно принадлежала ему, ведь он человек, а его противник… марионетка…       — Кто они? — пыталась я достучаться до него. — Почему другие не нападают на нас?       И вдруг Сасори повернул голову на сто восемьдесят градусов и уставился на меня круглыми безумными глазами. Меня передернуло, и я даже попятилась. Тошнота подступила к горлу, когда настоящие белые глазные яблоки выкатились и, превратившись в липкую жижу, растеклись по кукольным щекам. В пустых глазницах горел огонь, который начал охватывать каркас марионетки. Хируко запылал, и я бросилась бежать назад по той злополучной тропинке. Сзади слышалось хлюпанье и хруст веток. Меня догоняли.       Я никак не могла ускориться, и обернуться было страшно. Может, это лес такой? Галлюцинногенный?       Точно, я перегрелась на солнышке. Это просто иллюзии. Мне показалось. Всего лишь солнечный удар. Не более того.       Успокоив себя, я остановилась и резко развернулась, чуть не врезавшись в преследователя. За мной бежал обгоревший деревянный каркас марионетки, обугленный и уродливый. Я поморщилась и отошла назад, но нервно смеющийся скелет продолжал наступать. На почерневших щеках все еще красовались растекшиеся глаза. О Джашин, сколько же я находилась под палящим солнцем?!       Схватив с земли первую попавшуюся ветку, я наотмашь ударила уродца и рванула дальше. Запахло дымом. Ясно и отчетливо стало слышно, как лес подхватывал пламя горевшей марионетки, но я продолжала бежать. Ноги подкашивались, но нельзя было останавливаться.       Нет, нельзя!!!       Носок цепляется за толстый корень, торчащий из земли, и я быстро падаю лицом вниз…       Бушующее пламя за спиной приближалось, как и нарастающая паника. Когда я попыталась встать, что-то незримое ударило меня и впечатало обратно в землю…       Треск огня исчез, а вместе с ним и запах дыма. В полном недоумении я подняла голову и увидела склонившегося надо мной Сасори. Именно Сасори, а не какую-то там марионетку Хируко.       — Очнулась?       — Что произошло? — промямлила я, осматриваясь.       Нас все еще окружал тот самый лес, но деревья уже не нарушали мое личное пространство и не вызывали тревогу.       — Дилетанты, — фыркнул Сасори, поднимаясь.       Я неловко встала за ним и заметила рядом с кустами кучку сложенных друг на друга тел.       — Дети решили, что могут просто так напасть на меня, — кивнул в их сторону Сасори.       Шесть. Я насчитала шесть трупов.       — Но ты попала под действие гендзюцу, — презрительно добавил он, не забыв при этом ухмыльнуться.       — Ну я так и подумала…       Чушь. Когда это произошло? Ненавижу…       — Тебе бы поаккуратнее со взрывами, — внезапно продолжил Сасори, показывая рукой на мое запястье.       Я недоуменно опустила взгляд и задрала рукав до локтя. На моей коже красовались красные уродливые ожоги… Но я не помню, чтобы взрывы доходили до меня, тем более, чтобы они приводили к таким последствиям. Если это очередное гендзюцу, то вы просто издеваетесь.       — Да все понятно, это какая-то бесконечная иллюзия, из которой я, видимо, никогда не выберусь.       Сасори скептически посмотрел на меня, как на идиотку, но промолчал. Он тщательно осмотрел трупы на наличие материала для коллекции марионеток, но все эти шиноби совершенно не подходили ему.       — Твои земляки, — Сасори обернулся и протянул мне окровавленную повязку со знаком Ивагакуре.       И зачем она мне? Я фыркнула и сбросила ее на землю, махнув рукой.       — Теперь понятно, почему ты такая.       Повисла густая неприятная тишина. Я не хотела, чтобы он заканчивал свою фразу. Я вообще ничего не хочу после утомительных часов в иллюзии. Но Сасори решил, что меня надо окончательно морально добить.       — У вас в Ивагакуре все какие-то жалкие хиляки.       Стиснув зубы, я побрела дальше по лесной тропе, обессиленно шатаясь. Сасори долго не следовал за мной, но когда он меня догнал, рядом с ним самостоятельно шла кукла Хируко.       — Что там? — спросила я, показав пальцем на раздутую спину марионетки.       — Так, ничего, — отмахнулся Сасори.       Но меня так просто не проведешь! Я обернулась и начала искать глазами тот куст, где лежали трупы шиноби. Их нигде не было… Но они же жалкие хиляки! Я многозначительно посмотрела в глаза Сасори, но не увидела там ничего, кроме кукольной поверхности. Из какого материала, интересно, он делает глазные яблоки? Или это настоящие?       — Для экспериментов, — выдал Сасори, и теперь уже была его очередь уходить от меня в закат по тропке.       Но я сразу, не медля, пошла за ним. По идее, мы уже должны приближаться к тому озеру, где на дне спала Санби.       — Вокруг озера часто пролегал густой туман.       Сасори просто кивнул в ответ.       — Коноха и люди Орочимару будут там, — продолжала я, чтобы как-то заполнить тишину и отвлечь себя от начавших гореть ожогов. — Нам не стоит вмешиваться в их битву.       — Да, ты права.       Я застыла на месте. Он только что согласился со мной? Или мне померещилось? Нет, я точно слышала эти ужасно прекрасные слова. Что вообще творится у него в голове?! Еще недавно он пытался меня убить. Сейчас же… прислушивается к моим словам?       Отойдя от шока, я быстро сократила появившееся расстояние между нами и начала осматриваться. Эта часть леса была похожа на ту, что мы ищем, но, черт, этих лесочков тут просто море! Если бы существовала карта, которая бы считывала информацию из моей головы… Но такой, к сожалению, нет.       — Надо осмотреться сверху, — подал голос Сасори, остановившись.       Долго ждать ему не пришлось: я сразу поняла намек и создала из глины незамысловатую птицу, на которой стала подниматься ввысь. Мне открывался вид на зеленые верхушки деревьев, лес распростерся вокруг на несколько километров, будто ему и вовсе нет конца.       — Надо пройти намного дальше! — проорала я в глубину сомкнувшихся кривых ветвей, чтобы Сасори услышал меня.       В ответ мне прилетел громкий треск, видимо, знак согласия. Поэтому я решила лететь вперед, причем довольно быстро. Внизу ничего не было видно. Я очень волновалась, что Сасори меня не услышал и не пошел следом…       Не знаю, сколько моя птица рассекала воздух, но у меня в глазах уже зарябило от зелени… Я будто проваливалась в пространстве, будто не было под моими ногами идеально гладкой глиняной поверхности. Странные ожоги на руке снова начали гореть, и это даже было видно на коже! Уродливое розовое мясо краснело, а края раны обугливались и закручивались. Боль нестерпимо резала меня изнутри, заставляя корчиться и кусать губы до крови. Приказав птице приземляться, я обеими руками ухватилась за толстую шею своего творения, чтобы случайно не упасть.       Белые тяжелые крылья обдавали мое лицо холодным воздухом, мы медленно снижались. К моему глубочайшему разочарованию, Сасори внизу не оказалось. Я сползла со спины птицы и грохнулась на землю, прижав горящее запястье к груди. В глазах продолжало темнеть, но мое сознание все еще хваталось за последние кусочки этого мира: острая боль заставляла меня возвращаться в себя.       Я держалась ослабевшими пальцами за колючую сухую траву, специально напарываясь на острые окончательно засохшие стебельки, которые когда-то были вырваны из земли. Но чем дольше я сопротивлялась, тем сильнее горело запястье. Бездна потихоньку затягивала меня, и мой разум отключился…

***

      «Я попала в ад».       Моя первая мысль. Мое первое ощущение.       Я рывком села на кровати и сбросила одеяло на пол. Внезапный громкий треск и горячая волна заставили меня дернуться и распахнуть глаза. Скинутое одеяло вспыхнуло и очень быстро разгоралось, вокруг бушевало пламя. Немой ужас охватил меня, а животный крик застрял в горле: во рту жутко пересохло, и черный едкий дым забирался в каждую клеточку моего тела. Кажется, я уже достаточно надышалась дымом, чтобы быть на грани обморока или даже смерти.       Сквозь яркие языки пламени и черное марево сложно что-либо разглядеть. Я аккуратно встала на еще не загоревшийся клочок белой больничной плитки, но тут же отдернула ногу и зашипела от боли. Плитка была уже раскалена, а чуть дальше — расплавлена. Я заглянула в видневшееся сквозь черноту окно и увидела, что горит вся больница. Что же тут случилось?       Если бы я не сопротивлялась зову реального тела, у меня был бы шанс выйти из этой клетки. И куда теперь идти?       Собрав последние оставшиеся силы, я пробежалась по раскаленной плитке ближе к окну. Пламя так и норовило поглотить меня, а кожа на ступнях наверняка уже сгорела, и осталось одно красное мясо, которое тоже сейчас обуглится.       Мне нечего терять, правда? Либо сгореть, либо остаться с увечьями… По-моему, выбор очевиден.       Я подхватила кусок разбитой плавленой плитки и бросила его в окно, открыв себе путь к отступлению. Пальцы нестерпимо жгло, но надо было выбираться. Я отчаянно прыгнула в проделанный проем, заодно порезавшись острыми краями оконного стекла, и полетела вниз в небытие.       Ветер свистел в ушах… Но самое обидное… это то, что двор больницы точно так же полыхал, как и больничные палаты. Я падала и с ужасом осознавала, что лечу навстречу тому же огненному мареву…       Удар оказался сильнее, чем я ожидала. Наверное, поломались все мои кости, все до единой. В глазах мир резко померк, будто кто-то просто выключил свет. Мне хотелось кричать от боли, но силы покинули меня. Я лежала на горячей земле, не шевелясь и чуть дыша, а бурное пламя приближалось со всех сторон. Не вижу, но чувствую.

— Мам, я уже скоро выйду отсюда. — Возвращайся снова. — Обязательно.

      Обязательно…       Слезы высыхали на лице, и перед тем, как провалиться в бесконечность, я искренне понадеялась, что мама сегодня про меня забыла и не пошла в больницу…

***

      Лихорадка. Меня всю трясет. Мне так горячо. Так жарко. Каждая клеточка болит. Невыносимо больно.       Я только пришла в себя, но от дикой боли уже текли слезы по щекам. Это значит… мое тело нашли? Я спасена?!       От такой радостной новости у меня появились силы. Раскрыв глаза, я попыталась сесть, но… но не увидела ничего утешающего…       — Ты как?       Я исступленно смотрела на Сасори, склонившегося надо мной с таким заботливым выражением лица, что на секунду из моей головы вылетело, что марионетки не имеют чувств.       — Я… Я…       — Я нашел тебя валяющейся на земле, — шепнул Сасори, присев рядом.       — Кажется…       — У тебя половина лица сгорела, что произошло?       Рефлекторно я дотронулась до щек пальцами, и с левой стороны действительно чувствовалась неровная противная на ощупь поверхность.       — Я потеряла бессмертие, — ответила я, скривившись.       Сасори не понял, но не стал ничего спрашивать.       — У тебя не найдется… лишнего марионеточного тела?       — Найдется, — тут же отреагировал Сасори. — Это лучший вариант в твоем положении… И самый красивый.       Я фыркнула и откинулась на твердый холодный ствол дерева. Мне вдруг захотелось разгромить Коноху. К черту мои благородные цели возрождения Акацки. Я уничтожу Коноху. Я убью каждого на своем пути. Они познают истинное страдание через настоящее искусство. Смерть — вот, что теперь важно.       У меня больше нет права на ошибку.