Полифония Эймса. Лето 0

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Ориджиналы

Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Драма
Размер:
планируется Макси, написано 10 страниц, 1 часть
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Полифония Эймса. Лето

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Эпизод 1

12 января 2019, 00:37

Эпизод 1


Скажи, откуда ты взялась,
Ты опоздать не испугалась,
Моя неведомая страсть,
Моя нечаянная радость.
И. Тальков


Взрослые годы Аристона сложно назвать серыми, скорее они были однотонными. Да, ничего плохого с ним не происходило, но и ничего хорошего тоже.
Всю юность он искал гармонию и, как любой подросток, пытался понять самого себя. В академии Элеум, промежуточным звене между школой и университетом, Аристон понял, что ему близка и интересна магия во всех её проявлениях. Он соорудил стену из науки и оградился ею от внешнего мира с его заботами и тревогами.
Закончив обучение в университете, Аристон вернулся в Элеум преподавателем стихийной магии и стал читать лекции как во время учебного года, так и в период летних курсов. Высокий, загадочный и увлеченный профессор регулярно становился предметом обожания юных учениц: они строили ему глазки, тщательно прихорашивались в дни лекций и даже напрашивались на дополнительные занятия. Те же, кто не был сражён привлекательностью молодого учителя, уважали и ценили его как справедливого преподавателя: он не искал расположения студентов, не заводил любимчиков и не страдал от перепадов настроения.
Аристон намеренно держал дистанцию со своим окружением; никто, кроме матери, не мог считать себя его другом. Обмен парой фраз с коллегами, дискуссии со студентами на занятиях — этого ему хватало, чтобы практически не испытывать потребности в общении. А недостаток человеческого тепла он восполнял во время поездок к матери.
Каждый год в начале июня люди разных возрастов со всего Эймса, страны на краю материка, приезжали сюда, чтобы устранить пробелы в знаниях, наверстать упущенное, повысить квалификацию или попросту расширить кругозор. Аристон читал для них несколько курсов лекций, а в остальное время был предоставлен сам себе. Вот почему вопрос ученицы словно развеял застоявшийся воздух повседневности:
— Профессор Рэйрманн, вы не могли бы дать мне несколько дополнительных занятий?
Такого рода предложения Аристон часто слышал во время учебного года, летом же у него ещё не бывало поклонниц. Да и поклонница ли она?
Высокая, несомненно красивая молодая женщина со светлыми, убранными в какую-то причёску волосами. Кажется, она его старше. С гордой осанкой и силуэтом, обозначенным тёмно-синим платьем в пол. Cапфировые глаза ученицы смотрели спокойно, но несколько холодно. Аристон невольно сравнил её с северной королевой. Почему же он не замечал её раньше?
Не встретив привычного восторженного блеска в глазах, которого он нередко наблюдал у своих учениц, Аристон ощутил смесь волнения и любопытства: такие женщины обычно не проявляли ни любовного, ни интеллектуального интереса к его персоне. Да что уж лгать, таких женщин он почти и не встречал за все свои двадцать шесть лет. А сейчас одна из них — его студентка, которая к тому же признает его превосходство в стихийной магии и желает его помощи в личном развитии. Аристон не смог устоять:
— Да, разумеется. Как вас зовут?
— Антуанетта.
— Какой стихией вы владеете, Антуанетта?
— Магия льда, профессор.
Сравнение с северной королевой было гораздо точнее, чем показалось на первый взгляд.
— Интересно. Приходите завтра в мой кабинет в пять часов вечера. Посмотрим, что я смогу для вас сделать.

Преподаватели Элеума знали: Аристон почти никогда не соглашается заниматься со студентами один на один. Ректор академии безрезультатно пыталась мотивировать профессора Рэйрманна прибавкой к жалованью и сокращением лекционных часов. Но Аристона не интересовали деньги, а вот чтение материала студентам доставляло ему удовольствие. Так что его «да» на просьбу о дополнительных занятиях означало крайнюю степень заинтересованности.
До Антуанетты право на личное время преподавателя смог получить только один студент – Джон Харди, окончивший Элеум четыре года назад. Талантливый, начитанный, усердный молодой человек; его манера иронизировать над серой действительностью чрезвычайно забавляла преподавателя.
После всех занятий Аристон вернулся в личную комнату, чтобы восполнить силы одиночеством. Дело в том, что Элеум располагался на одноименном острове, и попасть на материк можно только на пароме, совершавшем регулярные рейсы до провинции Стронция. Дорога в одну сторону занимала около двух часов, поэтому многие профессора, в том числе Рэйрманн, проживали на территории академии в течение учебной недели.
Аристон лежал на кровати, прислушиваясь к тишине. Самому приятному звуку на свете. Тишине неведомы суматоха и беспорядок: бегающие, сталкивающиеся друг с другом мысли находят своё место и освобождают ум. Баланс, физический и душевный, восстанавливается, и гармония растекается по телу. И лишь изредка какая-то мысль не желает меркнуть в замке сознания и продолжает мерцать.
В тот вечер её место занял впечатавшийся в память образ Антуанетты. Аристон явно не влюбился — определённо, минуты разговора для этого недостаточно. Любопытство — пожалуй, лучшее слово для описания овладевшего преподавателем состояния.
Волнение не давало Аристону расслабиться, поэтому он решил взять себя в руки усилием воли, как привык это делать последние несколько лет. Он мысленно обрисовал предстоящее занятие: выслушать пожелания, определить уровень теоретических и практических знаний, немного порешать задачи или потренироваться (в зависимости от того, что нужно студентке), порекомендовать литературу.
Ещё Аристона тревожило другое, не менее важное — линия поведения. Если волноваться, можно попасть в глупую ситуацию, показать себя с невыгодной стороны. Этого допускать никак нельзя. В юности Аристон, как и большинство подростков, попадал в болезненные неловкие ситуации: говорил, когда надо молчать; забывал слова, когда ему давали шанс показать себя. К университету он уже лучше знал свой характер, выбрал наиболее комфортную манеру общения и стал придерживаться её. Сдержанность, подчёркнутая вежливость и даже некоторая холодность. Руководствуясь ими, Аристон чувствовал себя наиболее комфортно. Он перестал интересоваться чужим мнением, и это окончательно освободило его от терзаний.
Но сейчас Аристону хотелось произвести впечатление на Антуанетту. Конечно, он искусен в стихийной магии, но этого недостаточно. Что, если холодность оттолкнёт её?
«Правда, она владеет льдом, холод ей привычен», — подумал Аристон. — «Очень тонко. Хорошо, что этой глупости никто не слышал».
Может, стоит быть доброжелательнее? Или наоборот дружелюбность сделает его некомпетентным в её глазах? И почему ему вообще так важно мнение какой-то студентки?
Он рассудил, что быть милым и очаровательным с незнакомыми людьми он ещё не научился в должной мере, так что совершить непростительную ошибку крайне просто. Придётся быть самим собой. Таким, каким его видят все.
Волнение хоть и не покинуло Аристона насовсем, но заметно утихло; и преподаватель смог вернуться к привычному ритму и привычным занятиям.
На следующий день без двух минут пять в кабинет профессора Рэйрманна постучали. Антуанетта пришла на занятие в другом тёмно-синем платье: вчерашнее было похоже на звёздное небо, это же напомнило Аристону глубоководное море. Волосы снова убраны, но теперь как-то иначе (он мало что понимал в вопросе причёсок). Ещё Аристон заметил длинные серебряные серьги с прозрачными драгоценными камнями. Неужели этериты, которые добывают на севере Эймса? Дорогие украшения, да и редкие.
Мужчина поприветствовал студентку и пригласил её сесть в кресло напротив преподавательского стола.
— Чего вы ожидаете от наших занятий, Антуанетта?
— Мне не удаётся выполнить даже простое заклинание морозных узоров, поэтому для начала я бы хотела освоить его, — женщина говорила быстро и чётко, очевидно, ещё до занятия обдумав ответ. — Потом перейти к остальным заклинаниям из базовой программы. И в идеале изучить что-нибудь ещё, продвинуться дальше.
Звучит как-то уж слишком амбициозно для волшебницы, не способной покрыть инеем стекло. Должны же быть основания так думать. Может, только с узорами у студентки такие отношения, а другие заклинания уже получаются?
— У вас получалось раньше применять стихийную магию?
— Да.
Как информативно. Аристон нахмурился — разговаривать со студенткой не так-то просто. Антуанетта это заметила.
— Профессор Рэйрманн, я обратилась к вам, потому что, мне кажется, вы умеете хранить секреты. Пожалуйста, не распространяйтесь в академии или где-то ещё о том, что я умею. Мне бы очень не хотелось огласки.
— Ну, пока мне в любом случае не о чём распространяться, — колко заметил Аристон и прочитал в сапфировых глазах собеседницы укор. — Я никому не расскажу, обещаю вам.
Собственно, и рассказывать-то некому. Друзей у Аристона не водилось, а разговоры с матерью в последнее время свелись к выслушиванию её новостей.
Кажется, ответ профессора удовлетворил студентку:
— Лучше всего у меня получается покрывать различные поверхности толстым слоем льда.
Аристон молча подошёл ко второму письменному столу в кабинете, у окна, чуть менее роскошному и дорогому, чем его собственному. Он был куплен для занятий с Джоном, тем самым уникальным студентом. Преподаватель переставил подставку для ручек и стопку книг — по теории энергетической магии, судя по корешкам — на личный стол, освободив место для экспериментов его новой ученицы. После этих нехитрых манипуляций Аристон остался стоять около своего кресла, чтобы не помешать Антуанетте сотворить заклинание.
Студентка приблизилась к столу, сжала руки в кулаки, закрыла глаза и сделала пару глубоких вдохов. Аристон невольно залюбовался тем, как она концентрируется; он видел, что заклинание давалось волшебнице нелегко и что это её не останавливало. Антуанетта открыла глаза и сделала резкий взмах рукой, изящным движеньем разомкнув кисть. Красное дерево стола стало стремительно покрываться промерзшим снегом. Это были не хрупкие миллиметры ледяной корки. Двадцать-тридцать сантиметров прочного твёрдого льда скрыли под собой бордовую столешницу.
Аристон едва не издал восхищённый возглас: Антуанетта превосходно владела основным боевым заклинанием магов льда. И эта женщина не смогла покрыть инеем стекло! Непостижимо.
Только бы не показать восторг. Холодность, сдержанность. Контроль. Ничего не выйдет, если он вмиг потеряет концентрацию.
Но, кажется, Антуанетте было не до терзаний преподавателя. Она продолжала смотреть на своё творение и не решалась взглянуть на Аристона. Эта сосредоточенность сбила его с толку: он ждал, что студентка восторжествует, доказав ему, что она умелая волшебница. Однако Антуанетта молчала и, похоже, стыдилась результата, снова пробуждая в Аристоне любопытство.
— Неплохая работа. Где вы научились этому? — спросил он, подойдя ближе к ученице.
— Мне бы не хотелось об этом говорить, — сдержанно ответила Антуанетта, всё ещё не глядя на преподавателя.
— Поймите, я не смогу помочь вам, если не буду представлять, какой базой вы владеете. Почему вы без колебаний применяете боевую магию и оказываетесь бессильны, по вашим словам, перед простеньким бытовым заклинанием? Мне необходимо лучше узнать вас.
Губы Антуанетты дёрнулись в улыбке — ей тоже на секунду показалось, что преподаватель проявляет не только профессиональный интерес. Это лёгкое недоразумение, замеченное обеими сторонами, помогло женщине отодвинуть тревожные мысли на задний план, и она обратила лицо к Аристону:
— Хорошо. Что именно вы хотите знать?
— Я понял, что вам не хочется вспоминать обстоятельства, в которых вы освоили заклинание ледяного потока. Но, может быть, вам удастся в общих чертах обрисовать ситуацию или сообщить мне какие-нибудь детали?
Аристон тщательно подбирал слова; ему было очень важно заполучить доверие Антуанетты. Почему важно — вряд ли он сам мог сказать. Аристон лишь знал, точнее чувствовал, что наедине с этой прекрасной женщиной его собственная жизнь становилась ярче, разнообразнее: в каждый момент их короткого знакомства Антуанетта оставляла загадки и распаляла его любопытство.
— Впервые я применила ледяной поток неосознанно, в порыве гнева. Мне было четырнадцать лет, — медленно проговорила Антуанетта. — В тот год я должна была начать обучение в академии, но обстоятельства сложились иначе. Так что магическое образование я так и не получила.
Она вздохнула, задумавшись. Потом продолжила:
— Я пыталась заниматься магией самостоятельно, но безуспешно. Всё, что у меня получалось, это вот этот самый ледяной поток. Поэтому я довела его исполнение до высокого уровня.
Глаза молодой женщины блуждали по пейзажу за окном: бирюзовые ели на фоне серого моря, перетекающего в такое же серое небо. Она не решалась посмотреть на преподавателя.
— О чём вы думаете, когда концентрируетесь?
— Я использую эмоции, которые научили меня этому заклинанию.
Аристон её понял. Он знал, каково это — вновь и вновь заставлять себя переживать тягостные воспоминания, чтобы добиться успеха. Он по-настоящему понял Антуанетту.
— Я могу вам помочь.
Студентка моментально перевела взгляд на преподавателя, её лицо осветила надежда. Произведенный эффект подбодрил Аристона, и он продолжил спокойнее и увереннее:
— Занятия будут проходить дважды неделю. Суббота вас устроит? — Антуанетта кивнула. — Хорошо. Начнём с морозных узоров. Сразу предупреждаю, что первые результаты могут заставить себя ждать: психологические барьеры трудно преодолеть. Мы будем использовать разные подходы, пока какой-нибудь из них не окажется полезным именно вам. После первого успеха процесс пойдет быстрее и веселее. Теперь ещё кое-что.
Аристон подошёл к книжным полкам из тёмного красного дерева, растянувшимся вдоль одной из стен кабинета. Антуанетта встала рядом.
— Если вы действительно не желаете огласки, придётся сказать, что вы интересуетесь фундаментальными основами стихийной магии… Вот она!
Преподаватель вытащил серый учебник с золотыми переплётом и текстом на обложке; навскидку в книге содержалось тысячи полторы страниц. Он протянул её ученице.
— Это вам. Учебник для первого курса. Его проходят студенты, специализирующиеся на стихийной магии: инженеры, архитекторы. — Аристон взял со стола один из учебников по теории энергетической магии и быстро просмотрел оглавление. — И, наверное, возьмите ещё вот эту книгу. Чтобы поддерживать легенду, вам придётся иногда поглядывать в эти учебники и делать вид, что вы их читаете.
— Хорошо, буду читать.
И никакого удивления! Даже не поблагодарила за понимание и великолепно придуманный план. Эта женщина вообще способна радоваться?
— Тогда, Антуанетта, если вам удобно, жду вас в субботу в десять утра.
Аристон вернулся к сдержанному тону, не сумев скрыть настигшее его разочарование. Вот только сделал он это преждевременно.
— Спасибо вам, профессор Рэйрманн, за понимание, — прижимая книги к груди, горячо проговорила Антуанетта. — Я боялась, что вы откажите мне: безнадёжный случай, который надо хранить в секрете. Кому нужна головная боль? — И не дав преподавателю опомниться, женщина скрылась за дверью.
Мужчина замер в недоумении. За последние двадцать минут его настроение пережило непривычно много взлётов и падений. Он словно пытался пройти по веревочному мосту, который раскачивался резкими порывами ветра по имени Антуанетта.
Всё ещё находясь в замешательстве, Аристон направился к столу, чтобы отменить заклинание ученицы. Он прикоснулся ко льду кончиками пальцев и внезапно подумал о том, сколько сил и эмоций вложено Антуанеттой в это умение. Каждая попытка заставляла её мысленно переживать какие-то ужасные события, пробуждать в себе гнев и затем брать над ним контроль. Сколько времени прошло прежде, чем она почувствовала эту границу — момент, когда ярость должна быть подавлена? Сколько тщетных попыток освоить что-то ещё Антуанетта предприняла прежде, чем поставила на этом крест? Откуда в ней скопилось столько подавленного гнева, что его хватает на многолетнюю магическую практику?
Злость и обида. Кому, как ни Аристону, известна их сила. Он никогда не умел быть частью коллектива, отчего нередко становился предметом насмешек и уколов. Умного, но гордого юношу приводили в бешенство слова, что он всего лишь чудак с книжками, что из-за своих странностей он не сможет оставить своё имя в истории (как же глупо проболтаться на уроке о желании прославиться!). Аристона злило, что никто не видит его потенциал и не понимает, как много он уже знает. Но именно эта злость и вдохновляла его работать упорнее, не останавливаясь и не сомневаясь в себе. У него даже, как и Антуанетты, были заклинания, которые он мог сотворить только в ярости.
Правда, к последним курсам академии магии Аристон осознал, что всё же от эмоциональности больше вреда, чем пользы: она слишком выматывает. Интересно, а поняла ли это Антуанетта за пятнадцать лет? Заметила ли она, что после каждого осуществления ледяного потока, ей требуется время восстановиться?
Наверное, она просто не знает, что магия — это не работа на износ.
А ведь действительно! Она же не знает этого! Для неё стихийная магия всегда означала что-то, что требует больших физических, ментальных и эмоциональных усилий.
Ликование охватило Аристона: он покажет Антуанетте, что магия — это искусство, которое щедро награждает тех, кто старателен и настойчив. Он научит волшебницу чувствовать стихию льда. Он проведёт её по пути, который однажды преодолел сам.
Конечно, достичь этой цели будет непросто. Но в этом-то и заключается основная прелесть. И, разумеется, в возможности провести время с удивительной женщиной.

В пятницу Аристон планировал найти ответ на вопрос, который задал себе при знакомстве с Антуанеттой: почему он не замечал её раньше?
Преподаватель вошёл в лекционную аудиторию, как обычно, за несколько минут до начала занятия. Он окинул взглядом присутствующих, поздоровался и прошёл к учительскому столу. Аристон не смог сразу отыскать Антуанетту, поэтому, выкладывая учебники, он всё-таки ещё раз поднял глаза на студентов.
Нашёл. В первом ряду. Увлечена книгой. Такая сосредоточенная и невозмутимая. Кажется, даже если огонь охватит академию, она не заметит, не отвлечётся.
А сейчас нахмурилась. Видимо, читает что-то сложное. Взяла карандаш, подвинула поближе тетрадь. И внезапно посмотрела на Аристона, словно почувствовав его внимание. О, этого он никак не ожидал. «Что делать?» — молниеносно сверкнула мысль.
Поймав взгляд преподавателя, Антуанетта приятно улыбнулась, и он невольно ответил ей тем же. Затем молодая женщина как ни в чём не бывало вернулась к книге, а Аристон — к учебникам. Как хорошо, что не возникло неловкости и удалось избежать недоразумений. Как хорошо, что общие секреты сближают.
Звон колокола оповестил о начале занятия, и Аристон обратился к аудитории:
— Может ли кто-то из вас назвать универсальный закон, встречающийся в почти каждой науке о мире и при этом меняющий формулировку от раздела к разделу?
— Закон сохранения энергии, профессор Рэйрманн, — последовал незамедлительный ответ студентки в первом ряду
— Что же вы, Констанция, не даёте шанс другим студентам проявить себя, — с улыбкой побранил ученицу Аристон. — И да, конечно, вы правы.
Констанция была, пожалуй, самой яркой студенткой в этой группе: хороший кругозор и умение задавать интересные вопросы выгодно отличали её от других учеников. Манерами она напоминала львицу: прекрасное сочетание гордости, уверенности и целеустремлённости. Нельзя сказать, что Констанция особо переживала о чужом мнении на свой счёт: её совершенно не трогало, если её называли выскочкой или пытались обвинить в лести. Если она знает ответ, то почему должна молчать?
Своим внешним видом Констанция тоже была довольна: она знала, что красива. Всегда ухоженная и аккуратная, она носила розовые и вишнёвые платья, которые так шли к её длинным русым волосам, и пахла пионами.
Собственно, все летние лекции Аристона в этой группе обязательно включали общение с Констанцией. Иногда она задавала вопросы, иногда он. К решению задач подключались ещё несколько студентов. И вот эту небольшую активную группу Аристон и запомнил; Антуанетта же ни разу не попалась ему на глаза. Но не мог же он, глядя на аудиторию, не обратить внимание на эту необычную женщину!
Оказывается, мог. Антуанетта сидела в полуметре от Констанции и терялась в её тени, словно на девушку падал ослепляющий луч прожектора, который оставлял всё её окружение во тьме. Если Аристон обращался к первому ряду, то его внимание неустанно привлекала Констанция.
Однако сегодня для него Антуанетта не была декорацией, недостойной света софитов. Она притягивала его, и преподавателю стоило больших усилий уделять студентам столько же внимания, сколько и раньше. Прежде его не беспокоили возможные обвинения в том, что он выбирает любимых учеников. Аристон поступал по воле разума, и рассудительность была его опорой. Антуанетта же стала желанием сердца, а этому не находилось оправдания.
Аристону хотелось постоянно держать молодую женщину в поле зрения: наблюдать, как она слушает его и пишет конспект, замечать, когда она отвлекается.
К удовольствию Аристона, студентка полностью сосредоточилась на новом материале: она постоянно смотрела на доску и ни разу не встретилась взглядом с преподавателем. Вообще во время лекции Антуанетта была не такая, как на личном уроке; легкость и плавность наполняли каждое движение женщины. Кажется, она знала, что всё внимание уходит Констанции, и наслаждалась обретённой свободой.
Только в конце занятия Антуанетта вновь улыбнулась профессору — когда покидала аудиторию. Аристону лишь оставалось теряться в догадках: заметила ли она его смущение прежде, чем он сообразил выдать ответную улыбку.
Желание впечатлить ученицу не оставляло преподавателя, а после пятничной лекции — ещё и возросло. Он понимал, что из-за устоявшихся психологических барьеров первые успехи будут получены не раньше, чем через три-четыре занятия. Минимум две недели ему придётся видеть её потухший взгляд и разочарование в выбранном учителе. Почему так часто одного горячего искреннего желания недостаточно?
Конечно, дело бы сдвинулось с мёртвой точки быстрее, если бы Антуанетта была откровенна. Обладай Аристон большими сведениями о своей студентке, он несомненно бы понял, что именно нужно предпринять. Только бы она не отказалась от занятий — от этой мысли его пронзило неведомое щемящее чувство.
На следующее утро Аристон проснулся с приятным волнением; беспокойство, одолевшее его накануне, затмила радость от приближающейся встречи. Он едва ли замечал, что, наверное, никогда не чувствовал себя так легко. Возможно, Аристон и не хотел это замечать.
Преподаватель пришёл в кабинет всего на десять минут раньше назначенной встречи. Взмахом кисти он раздвинул тяжёлые бордовые шторы, и комнату залил яркий солнечный свет. Аристон посмотрел в окно: бирюзовые волны весело бились о скалы, а под окнами неспешно качались тёмные ели. Белоснежные пухлые облака плыли по небу, а под ними беззаботно кружили птицы.
Стук в дверь прервал наблюдения преподавателя.
— Профессор Рэйрманн, можно? — спросила Антуанетта, заходя в кабинет.
— Да, конечно.
Восторженное настроение Аристона, столкнувшись со сдержанностью ученицы, испарилось. Антуанетта была всё также прекрасна и всё также холодна: ни намёка на ту легкость, что Аристон увидел на лекции. Разочарование с громким стуком захлопнуло дверцу радостного сердца. Аристону даже захотелось отомстить молодой женщине за ложную надежду, подаренную вчерашней улыбкой.
— Как вам первые параграфы по теории энергетической магии?
— Ну, пока объясняются базовые вещи. Впрочем, глубина исследуемых вопросов обнадёживает, — парировала Антуанетта.
— Хотелось бы, чтобы в следующих главах вы нашли то, что оправдает ваши ожидания.
Антуанетта ответила серьёзным взглядом, и Аристону показалось, что пауза затянулась.
— Давайте начнём. Перед вами три окна, выбирайте любое. Всё, что сейчас нужно, это представить стекло, покрытое морозными узорами, и провести ладонью вдоль него. Пока вот так просто, я хочу посмотреть на вас.
Ох, как неудачно выразился: Антуанетта же могла придать последним словам совершенно иное значение. А пояснять их уже поздно — только загонять себя в ещё более неудобное положение.
Аристону никак не удавалось сообразить, что изменилось: он контролировал и речь, и мысли. Тогда почему отдельные фразы находили такой болезненный отклик в его сердце?
К счастью, Антуанетта продолжала жить в своей вселенной. Казалось, ей было нужно лишь указание от преподавателя, всё остальное она восприняла как нечто несущественное. А может, не заметила вовсе.
Антуанетта подошла к среднему окну и устремила взгляд на стекло. Глубокое напряжение мысли читалось на её лице. Затем она сделала плавное, но тяжелое движение рукой. Ничего не произошло.
— Попробуйте ещё раз, — попросил Аристон.
Она громко выдохнула и, не отрывая взгляд от окна, повторила жест. Снова ничего. И снова повторила — и снова ничего.
— Ваши движения должны быть свободнее, непринуждённее, — аккуратно заметил преподаватель.
Антуанетта сделала ещё несколько безуспешных попыток. Достичь легкости тоже не удавалось: женщина продолжила контролировать каждое движение. Видя это, Аристон подошёл к ученице, причём так близко, что тёплый воздух её дыхания стал касаться его кожи. Антуанетта хотела сделать шаг назад, но преподаватель её остановил:
— Не нужно. Смотрите на меня, не отводите взгляд.
Голос его звучал ровно, но кровь бешено пульсировала в жилах.
— Я знаю, что вам некомфортно. Доверьтесь мне.
Аристон смотрел в её сапфировые глаза и задыхался от пьянящей близости, возникшей между ними.
— Хорошо. На счёт «три» вы должны повернуться к окну и сделать взмах рукой. Мысль об узорах должна проскочить у вас в самый последний момент. Никаких размышлений. Вы меня поняли?
Антуанетта кивнула. Аристон выдержал паузу и только потом скомандовал «три». Женщина развернулась к окну, подняла руку, посмотрела на стекло и выполнила жест. Ничего не произошло. Но и не должно было: кажется, она запнулась, или, скорее, задумалась, прямо перед взмахом.
— Мы попробуем ещё раз.
Антуанетта вновь посмотрела в глаза Аристону. Он ждал, пока пауза затянется, пока в её мыслях не проскользнёт «да сколько можно ждать?». Она может злиться на него, лишь бы на секунды забыла, что у неё ничего не получается.
— Давайте, — громко прервал молчание преподаватель.
Да, он был прав. Ему не показалось: Антуанетта делала паузу. Из-за того, что Аристону удалось отвлечь её, заминка стала дольше, на доли секунды, но определённо дольше, чем в первый раз.
— Почему вы не выполняете моих указаний? — с нотой упрёка в голосе спросил Аристон ученицу.
— Вы о чём?
— Не нужно хитрить и делать вид, что вы меня не понимаете, Антуанетта.
Она промолчала.
— Я попросил вас всего лишь не задумываться, помог вам отвлечься. И я бы понял, если бы вы недостаточно сконцентрировались или попросту растерялись.
Он сделал несколько шагов по кабинету, пока подбирал слова.
— Но вы явно знали, что делаете. Я только не могу понять, зачем. Почему вы не хотите выполнять мои указания, Антуанетта?
Женщина продолжала молчать.
— Вы же должны понимать, — добавил преподаватель, не дождавшись ответа от ученицы. — Я не смогу помочь, если вы не будете слушать меня. Я не готов тратить время на занятия, которые могут быть саботированы в любой момент.
Последнее предложение Аристона произнес неслучайно: ему хотелось увидеть хоть какие-нибудь эмоции студентки. Но продолжившееся молчание внезапно открыло другую сторону сказанного: их встречи могут прекратиться прямо сейчас. От этой мысли ему стало так больно, что он уже был готов забрать свои слова назад; только бы иметь возможность встречаться с ней наедине дальше.
— Я не могу, — наконец тихо произнесла Антуанетта.
Ответила! Как хорошо, что она ответила! Она не уходит, и она придёт снова!
Аристон подошёл к Антуанетте и мягко, уже без укора, посмотрел на неё.
— Понимаете? Я не могу, — повторила ученица.
— Объясните мне, — тихо и почти ласково попросил Аристон.
— Я боюсь ранить вас. В прошлом я уже дала волю чувствам и травмировала дорогого мне человека. Я не хочу, чтобы это повторилось.
Преподаватель на мгновение задумался, и очевидная догадка сверкнула в его голове:
— И с тех пор вы больше не продвинулись ни в чём, кроме ледяного потока.
Аристон даже не стал дожидаться её ответа, он знал, что попал в точку. А вместе с идеей у преподавателя появилось и решение. Возникшая мысль была такой простой, что Аристону оставалось лишь удивляться тому, как она не пришла ему в голову раньше — например, когда он учился сам.
— Если у вас есть возможность задержаться, я бы хотел прогуляться с вами в сторону леса.

— Вам точно не стоит за меня переживать, — улыбнулся Аристон спутнице, пока они шли по пустынным залам первого этажа академии. — Моих познаний хватает, чтобы противостоять опытным волшебникам, вроде министерских охотников и тенеловов. Предполагаю, что против случайной, пусть даже и сильной, магии я смогу выстоять.
— Профессор, вы уверены? — недоверчиво спросила Антуанетта. — Мне кажется, я сотворила тогда действительно мощное заклинание.
Аристону не понравилось, что студентка сомневалась в его способностях. К счастью, вспыхнувшая в кабинете идея окрыляла его, так что он лишь с усмешкой парировал замечание ученицы:
— Если я не прав, буду рад получить по заслугам именно от вас.
Они свернули в небольшой коридор, который вывел их на улицу прямо к лесу. Им удалось проскользнуть на улицу незамеченными. Аристон провёл женщину по хорошо известной ему тропинке к небольшой уютной полянке, со всех сторон окруженную стройными сине-зелёными елями. Трава здесь была нежно-голубого оттенка, и местами встречались скромные цветы с белоснежными лепестками.
— Мы на месте. Попробуйте покрыть инеем что-нибудь, — мягко произнес преподаватель. — Не ограничивайте себя, делайте, что вам хочется. Можете заморозить клаверти, один из этих белых цветков, а можете покрыть льдом всю поляну. Или меня — за то, что притащил вас сюда. Наверное, на всякий случай я постою в сторонке, — последнее предложение он произнес тише, чтобы немного развеселить Антуанетту и заодно дать ей понять, что ничто и никто ей не помешает сейчас.
Волшебница замерла в нерешительности.
— Будьте собой, — негромко подбодрил Аристон.
Антуанетта развернула ладони тыльной стороной вверх, потом обратно, словно изучая собственные руки. Она плавно вращала запястьями и рисовала волны пальцами, но пока не решалась попробовать.
Преподаватель с интересом наблюдал за ученицей. Казалось, жизненная энергия наполняла волшебницу — прямо как на лекции, когда она думала, что её никто не замечает. Аристон догадывался, что Антуанетта пыталась перешагнуть через воздвигнутые барьеры и дать себе волю, поэтому он тихо и терпеливо ждал.
Женщина, погруженная в размышления, сделала несколько шагов по направлению к центру поляны. Неужели решилась?
Неожиданно она посмотрела на Аристона, словно прося разрешения. Он почувствовал вопрос, мягко улыбнулся и кивнул ей в ответ.
Антуанетта сделала глубокий вдох и позволила стихии заполнить её разум. Она вытянула руку вперёд и закружилась вокруг себя, словно исполняя танец. Холодные искры сверкнули у кончиков пальцев волшебницы, и морозный поток хлынул из её ладоней. Сначала инеем покрылся небольшой круг с центром в месте, где стояла Антуанетта. Но женщина продолжала кружиться, и лёд захватывал всё больше и больше поверхности. Когда иней добрался до края поляны, волшебница остановилась, а у её ног уже образовалась толстая ледяная корка.
Аристон замер в восхищении: Антуанетта была великолепна. Преподаватель любил красивую магию, но впервые встретил её в сочетании с необыкновенной женщиной. Превосходная комбинация. Восхищало мужчину и то, что Антуанетта не потеряла контроль над собой: она остановилась в нужное время — едва иней стал подбираться к лесу.
Преподаватель подошёл к Антуанетте, пока скрип льда под ногами нарастал по мере приближения к женщине.
— У меня получилось, — восхищенно прошептала волшебница, когда Аристон оказался возле неё.
— У вас получилось, Антуанетта, — с улыбкой повторил за ней мужчина.
— Пожалуйста, зовите меня Эни.
Аристон едва сдержался от порыва притянуть женщину к себе, видя, как сверкают счастьем обращенные к нему синие глаза.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.