Heartbeats in Measures to a Familiar Tune

Казалось, она всё ещё чувствовала тот прощальный поцелуй на губах. Ривер открыла глаза и всмотрелась в потолок с серебряными звездами, в точности воспроизведенный из её воспоминаний. Шарлотта, сидевшая на подоконнике с карандашами и раскраской, подняла на неё взгляд: — Он сказал это? — спросила она. — Да. — ответила Ривер, грустно улыбаясь и садясь на кровати, подтянув колени к груди. — Ты думаешь, что пора? — спросила Шарлотта. — Да, я думаю, теперь самое время. На самом деле в спешке не было необходимости, и Ривер не хотела торопиться, чтобы дать Шарлотте время. Они готовили всё это вместе на протяжении многих лет, но теперь грусть проступала за улыбкой маленькой девочки. Она никогда не говорила об этом, но по тому как ее маленькие пальчики сжимали руку Ривер, было ясно, что она не хотела отпускать её. Хотя, конечно, она сделает это для неё, потому что при всей своей детскости и древности, Шарлотта была самым неэгостичным и бескорыстным человеком, которого Ривер доводилось встречать. 4022 человека были сохранены, и их жизни кружились в ее маленькой голове многие и многие годы. Они сидели в кафе мороженого Флориана Фортескью в Косом переулке. Солнце заливало ярким светом улицу, вытянутую Шарлоттой из её любимой книги. Вокруг было полно улыбающихся детей, Гарри, Рон и Гермиона ели мороженое через несколько столиков от них. Мороженое Ривер быстро таяло на солнце, и она ловила пальцем стекающие капельки. — Мне перенести Аниту и всех остальных сюда, или ты хочешь вернуться в дом и попрощаться там? — спросила Шарлотта. Она смотрела на трех маленьких персонажей за другим столом, а сердце Ривер сжималось при взгляде на девочку. — Давай вернёмся в дом после этого, — ответила Ривер, и Шарлотта заулыбалась ей в ответ, чувствуя то, что осталось несказанным — сейчас только ты и я, это время для нас двоих. Они сидели, пока улицу не накрыли отбрасываемые домами длинные тени. Сегодня это заняло явно больше времени, чем обычно, но Ривер рада была сделать вид, что не заметила этого. Вернувшись в дом, Ривер последний раз уложила спать своих двоих детей. Вместе с Шарлоттой они свернулись калачиком вокруг неё, пока она читала вслух им на ночь. Затем она перенесла мальчика и девочку в их постели и поцеловала в лоб. В ее глазах стояли слезы, когда она наклонялась к ним, стараясь запечатлеть в памяти их спящий силуэт и тихое дыхание. Когда она закончила, она вернулась и села рядом с Шарлоттой, обняв ее за плечи. — Может мы подождем до завтра? — спросила она её. Шарлотта замотала головой: — Нет, — храбро ответила она, несмотря на то, что ее голос дрожал. Ривер обняла ее крепче и поцеловала в макушку. Они вместе спустились вниз, чтобы Ривер могла попрощаться с остальными. Они очень сблизились за эти годы, проведённые в ядре библиотеки. Хотя правильнее было бы сказать, что они стали ближе друг к другу, а не к Ривер. Они образовали семьи, растили общих детей, поддержкой и дружбой связав свои сердца. Но Ривер всегда была с ними лишь на половину. Она всегда ждала, всё время продолжала ждать. Ближе всего они были с Анитой, и, когда она обнимала ее на прощание, та спросила: — На самом деле здесь не так уж и плохо, ты уверена, что не хочешь остаться? В ответ Ривер лишь покачала головой: — Я не могу, Анита, если у меня есть шанс спасти его, я должна попытаться. — Ты даже не знаешь, сработает ли это, — понизив голос, сказала Анита. — Я должна попытаться, — повторила Ривер. — Знаешь, — сказала Анита с грустной улыбкой, — часть меня всегда надеялась, что этого прощания, которого ты так ждала, никогда не случится. Наверное, я ужасный друг. — Ты замечательный друг, — сказала Ривер, обнимая ее ещё раз. — и если бы не… ты знаешь… может быть я смогла бы сделать это, просто остаться здесь с тобой. Анита фыркнула и замотала головой: — Ой, умоляю тебя, я не поверила бы в это ни на секунду, Ривер Сонг. — Мне так жаль, Анита, — Ривер опустила руки и шагнула назад, — если всё получится, я найду способ связаться с тобой, обещаю. — Уж постарайся, — сказала Анита с мягкой улыбкой. Попрощавшись со всеми, Ривер ещё раз посмотрела на четверых людей, столько лет назад попавших с ней в библиотеку. Они выглядели счастливыми, они были вместе, и учитывая, что фактически они были съедены заживо плотоядными тенями, всё это выглядело как по-настоящему счастливый конец. «Они жили долго и счастливо до конца дней» — прямо как в книгах, которые так любила Шарлотта. — Я буду скучать по вам. — Только если вы выживете, профессор, — сказал другой Дейв, и получил от Аниты удар по плечу. — Да, это точно, — засмеялась Ривер. — Мы тоже будем по вам скучать, — сказал настоящий Дейв, и мисс Евангелиста закивала вместе с ним. Они материализовались с Шарлоттой в читальном зале. Не в реальном помещении, конечно, а в папке, в которой они сохраняли свои исследования все эти годы. На самом деле данных было не так много, даже в самой большой библиотеке во Вселенной сведения о Повелителях Времени можно было собрать лишь по отрывочным упоминаниям. На полках стояли ряды книг с закладками и отмеченными страницами, блокноты с записями и цитатами покрывали столы, кресла и тумбы. — Мне кажется, это самое подходящее место, откуда стоит отправляться, — сказала ей Шарлотта. Сейчас, когда они были так близко к концу, Ривер видела, что что губы девочки дрожат и она намеренно избегает её взгляда. Ривер опустилась на колени и обняла руками ее лицо: — Шарлотта, милая, послушай меня, хорошо? — Девочка кивнула, подняв на неё взгляд. — Чтобы сегодня не случилось, я очень, очень благодарна тебе. Ты самый храбрый, самый добрый и самый светлый человек, которого я знаю. Ты сделала всё, что могла, чтобы помочь мне, и я если…- Шарлотта перебила ее громким всхлипом, — Нет, правда, милая, если сегодня это не сработает, это не важно, понимаешь? Мы пытались, мы сделали всё, что могли, и это не твоя вина. Теперь Шарлотта плакала в открытую, и Ривер притянула её к себе в объятия: — Ох, Шарлотта, я так люблю тебя. Девочка обняла ее в ответ, и изо всех сил прижималась к ней, пока слезы наконец не остановились. — Ты знаешь, тебя загрузили прямо перед... перед тем как ты... ну ты знаешь, — сказала Шарлотта. — Это наверняка будет больно, очень больно…как только ты вернёшься туда. — Всё в порядке, Шарлотта. Они отступили друг от друга, и Ривер шагнула назад, стараясь в деталях запечатлеть девочкино лицо в своей памяти. Если это конец, она хотела бы, чтобы последним, что она видела, было что-нибудь замечательное. Шарлотта улыбнулась ей, и Ривер закрыла глаза. Она сделала глубокий вдох, и мысленно потянулась к маленькой точке на краю своего сознания. Она почувствовала покалывания, которые из кончиков пальцев распространились по всему телу. Затем знакомая вспышка света разлилась у нее в мозгу, и всё наполнилось болью. Белое, горячее, бушующее пламя в ее голове и каждой клеточке тела жгло так, что лёгкие не могли вздохнуть, и сердца сбивались с единого ритма. Но хуже всего были перекрывающие всё это чувства паники и страха. Но это были не её чувства. Она мысленно потянулась к маленькому сознанию, кричащему и умирающему, и сквозь всю эту пылающую агонию увидела знакомое золотое сияние, окутавшее ее космический скафандр внизу живота. Через мгновение другая вспышка взорвалась внутри неё, и сияющая энергия напомнила кровь и всё её тело. Это последний вздох, но это большое не смерть, это изменение. Голос Шарлотты тихий и милый наполнял читальный зал: «В младенчестве энергия, которая позволяет взрослым изменять тело и избегать смерти, очень сильно сконцентрирована. Поэтому межвидовые браки с другими расами практически невозможны». Его длинные пальцы скользили по ее животу: «Знаешь, мы выращиваем детей в пробирках». «Почему?» «Это удобнее». Когда она открыла глаза, солнце казалось слишком ярким, а разум был затуманен из-за перестраивающихся нейронов. Она пыталась вспомнить что-то…и кого-то, кто был с ней…кто-то напуганный, сияющий и очень, очень новый. Шарлотта спала, свернувшись в кресле, комнату освещала только одна лампа, под которой читала Ривер. Это была очень старая книга, написанная древним, сложным даже для ее восприятия языком. История в ней была ещё более древней - легенда об умирающей богине и ребёнке, который спас её волной золотого света. «В этом действительно есть смысл, — сказала она позже Шарлотте. — Это инстинкт выживания. Если мать умирает, то умирает и ребенок, поэтому теоретически в целях выживания ребенок автоматически направляет часть регенерационной энергии в организм матери». «Ривер, что ты делаешь?" — спросил он, глядя на неё полуоткрытыми глазами, когда его сердце вновь начало биться под её прикосновением. Она хотела уйти от солнечного света, но - что-то в тени съело куриную ножку, и... используй инфракрасный режим, у неё не инфракрасного режима, нет есть, должен быть, должен быть, должен быть… Она стояла в свете солнца, пытаясь сфокусировать на мыслях в ее голове, но страх-страх-страх переполнял ее сердца. «Я позабочусь о том, чтобы ты материализовалась в дневном свете, — сказала Шарлотта, — я придумаю, как связаться с мистером Лаксом, и скажу, что ты появишься. Ты должна телепортироваться до наступления ночи в библиотеке». Слева от неё была дверь в холл, который далее по залитому солнцем переходу вел в здание с телепортационной платформой, откуда 4022 человека покинули библиотеку. Ей нужно было идти. Когда она встала, ноги казались странными, их длина была непривычной. У неё не было времени привыкнуть к новому телу, и она сильно ударилась головой об косяк, стараясь пройти через дверной проем. Она упала и снова заметила золотое мерцание внизу живота. «Я буду хранить тебя в безопасности» — подумала она в ответ трепещущему страху, наполнявшему ее сознание. Она прошла через дверь, холл и переход, заканчивающийся большим пролётом — я не собираюсь ловить тебя каждый раз...как же ты ошибаешься... Пыль на полу комнаты с телепортационной платформой была заполнена рисунками подошв и отпечатков ног. 4022 человека каждый с двумя ногами... так много отпечатков как будто они стояли в очередь к платформе... Она ждала, нервно переступая в центре платформы, пытаясь держать под контролем новое тело, как будто в ожидании...девочка, которая ждала, но не должна была ждать в одиночестве, сила, тепло и забота хранили ее в безопасности 2000 лет. Она обняла себя руками за талию, и ее новые губы зашевелились. Всё это казалось непривычным, но в то же время очень важным. Оглядываясь на тени, начинающие появляться в углах комнаты, она прошептала: "Я буду хранить тебя в безопасности». Наконец она услышала, что платформа ожила вокруг нее. Она смутно осознавала, что прошли целые часы. После слишком долгого времени в библиотеке это казалось непривычным, там время всегда текло неправильно, она всегда чувствовала это. Телепорт как будто снова пересобрал все клетки ее тела, так скоро после регенерации это ощущение было отвратительным. Когда она оказалась на другой стороне, и всё стабилизировалось, золотое сияние снова вспыхнуло под её скафандром и страх-страх-страх. «Слишком маленький, — подумала она, — он не понимает, что это не смерть.» Она смутно осознавала, что к ней бежали люди, желавшие помочь, и что незнакомый голос, просящий их держаться подальше, был её. Ребенок - да, да, вот, что гнездилось внутри неё — наполненные паникой маленькие сердца бились слишком быстро, слишком быстро, чтобы крошечное тело могло справиться. Она чувствовала, как он умирает, и короткое рыдание вырвалось у неё из груди. Затем он изменился, и золотое сияние пролилось между ее пальцами, прижатыми к животу. Когда оно померкло, люди приблизились к ней, их голоса звучали странно в ее новых ушах, и их руки на ее плечах, спине тоже казались совершенно непривычными. Она поняла, что она плачет. Она заметила среди людей мистера Лакса, его лицо было другим. «Старше, — подумала она, - больше линий, значит старше, потому что они люди». — Профессор Сонг? Профессор Сонг это вы? — спросил он. «Разумеется, это я, идиот», — подумала она, но затем осознала, что она теперь выглядит по-другому, и у неё новое лицо. — Да, да, я — профессор Сонг, — сказала она, вытирая слезы с лица. Вокруг неё всё что-то говорили о сердечном ритме, голоса звучали растерянно и возбуждённо. Она подумала, что надо сказать им, что у неё и у ребенка по два сердца у каждого, но ее разум был затуманен и метался, метался, метался… метался между словами и понятиями «ребенок», «новое лицо», звучащими одновременно и на английском, и на галлифрейском…до тех пор пока она не отключилась. "- Профессор Сонг, это корзина для пикника? Интонация, с которой он произносил ее имя, была такой знакомой, но голос был совсем не тот, который она ожидала. Она обернулась и улыбнулась ему, стараясь скрыть разочарование. Это его лицо было милым, правда...но оно знало ее не так хорошо, как ей нужно было сегодня. - Ты как всегда наблюдателен, сладкий. - Ты позвала меня сюда? Я думал, здесь какая-то чрезвычайная ситуация... - С чего ты решил, что здесь чрезвычайная ситуация? - В записке было сказано - "приходи скорее". Она усмехнулась: - Как по мне, звучит не так уж драматично. Несколько мгновений он сконфуженно смотрел на нее, пауза явно затянулась. - Зачем я здесь? Многозначительно глядя на него, она протянула ему корзину. - Лучше бы в ней было что-то по-настоящему важное... - сказал он. - Так и есть. В корзине был ланч. И, надо отметить, отличный ланч, она даже взяла покрывало, чтобы удобнее разместиться на траве. Лето в Асгарде - прекрасный сезон, и день был идеальный, прямо такой, как она планировала. - Есть какой-то особенный повод? - Разве нужен особенный повод? - Не знаю, просто такое ощущение,что он есть, - сказал он. - Отличное платье.. Она вытянула ноги вперед, так что подол ее голубого платья скользнул по ее бедрам явно выше, чем следовало. Она не обернулась на него, но тихо усмехнулась, потому что знала, что он смотрит. - Это одно из твоих любимых, - сказала она. - Я думал, ты должна избегать спойлеров, - пожаловался он, опустив взгляд в траву. - Упс, - ехидно сказала она, - назовем это предпросмотром. - Так сегодня какой-то особенный день? - спросил он снова, внимательно вглядываясь в ее лицо. - Нет, совсем нет. По правде, это не важно. Я просто хотела рассказать тебе кое о чем, - сказала она, доставая пластиковые контейнеры с едой и расставляя их на покрывале. - О чем же? Она потянула ткань платья на талии, чтобы она ложилась сводными складками, и осторожно убедилась, что фильтр восприятия надежно закреплен под ними. - Неважно, сладкий, это может подождать. Держи. - она быстро протянула ему контейнер, надеясь переключить его внимание. - Что это? - спросил он, открыв контейнер и с подозрением понюхав содержимое. - Это рыбные пальчики, - сказал она, - еще я взяла заварной крем, чтобы макать их в него. - Что? Разве у рыб есть пальчики? Нет, точно нет, по крайней мере на Земле. Хотя подожди, я однажды встречал рыб, у которых были пальцы, но...это были рыбы-люди! Он быстро и с опасением поставил контейнер. Она засмеялась, потому что некоторые вещи никогда не меняются, и ей нравилось это. - Нет, сладкий, это куски рыбки, и ты ешь их своими пальчиками. Рыбные пальчики,м? - она откусила одну, подтверждая их съедобность. - И ты макаешь их в заварной крем? - заинтриговано спросил он. - Нет, сладкий, ты макаешь их в заварной крем. - Это немного странно, - сказал он. - Да, - ответила Ривер.