Твое дыхание как яд, или Не отказывай себе

      Все-таки жизнь похожа на спираль. Спираль из спирали. Витки похожи один на другой, но все равно отличаются между собой в большей или меньшей степени.       Маркус рисует спираль. Она похожа на спиралевидную галактику, но это не галактика — это жизнь. Маркус рисует сейчас ту часть спирали, которая состоит из разных, но преимущественно светлых ярких цветов. Он этому рад — кусок спирали черно-сине-красного цвета закончился, кажется, и он только добавляет в эту часть синюю и красную краску, а не заливает горизонт потоками красной и синей крови на черной земле и черном полотне времени. Как же он сейчас… рад.       — Не хочу мешать, но что это будет, сынок? — Маркус слышал, как Карл подъехал к нему, но сделал вид, что приемный отец застал его врасплох. Андроид добавляет в рисунок пурпурную меточку — его теплое чувство к Карлу Манфреду, а потом и бледно-голубую звездочку — благодарность за то, что с папой все в порядке. И еще оранжевых искр надежд на успешное будущее.       — Это… Я думаю, это вчера и сегодня. И, может быть, завтра, — задумчиво отвечает он художнику и с легкой улыбкой поворачивается к старому художнику. Он действительно очень рад — тому, что они сейчас разговаривают в мастерской Карла у мольберта, на котором холст с незаконченной работой Маркуса, и Карл сам подъехал к сыну-андроиду.       — Ничего так, внушает оптимизм, — кивнул мужчина. — Как мне ни хотелось бы увидеть эту работу законченной, но я все-таки должен спросить: ты за временем следишь, сынок?       — Оу, — слегка озадаченно свел брови девиант. — Простите, Карл, я… слегка увлекся, кажется.       Старик наигранно насупился.       — Мы же вроде договорились, Маркус.       — Извини, па, — сдержанно улыбнувшись, счастливо сверкает глазами андроид.       — Так-то лучше. Так что, ты собираешься?       — Да, минуточку, — Маркусу не хочется оставлять кисти и краски, но у них с отцом есть дело: они должны встретить Лео. Он возвращается домой.       Напоследок андроид-художник не сдерживается и все-таки добавляет тревожные три красных точки в общий вихрь: жизнь снова переменится, но чего ждать теперь, когда родной сын Карла присоединится к отцу после долгой реабилитации?       Два часа спустя Маркусу хочется добавить еще деталей к рисунку — розовых и желтых завитушек интереса, облегчения и надежды. Лео… создавал впечатление адекватного. И не только.       Парень сейчас чист, никаких наркотиков, алкоголя и травы. Даже не курит — почти, лишь иногда, по его словам, может позволить себе сигарету. Но запаха дыма андроид не чувствовал, так что это утверждение тоже оставалось малозначительным. Лео поправил здоровье и выглядел теперь значительно лучше — свежий вид, глаза блестят, голос четкий, движения слаженные. Опрятный, даже художественно разодранные джинсы не портили этого впечатления. Маркус в который раз проследил глазами эти дырки — незаметно, он надеялся.       — Что не так с моими джинсами, Маркус? — вдруг перебил сам свой рассказ Лео.       — Ничего, я просто… смотрю, — повел плечом андроид.       — А, — и Лео хмыкнул — незло, и это было удивительно уютно и правильно. — Мне показалось, ты имеешь что-то против них.       — Просто интересно. Мы на баррикадах ходили в одежде целее, даже после драк и расстрелов, — небрежно улыбнулся Маркус и аж потом понял, что именно его цепляло в этой одежде: напоминание о том периоде, о том мрачном витке спирали.       — Эм… я могу переодеться, — полувопросительно сказал Лео — предложил, на самом деле.       — Ничего, все нормально, — махнул рукой девиант. Лео Манфред пристально за ним наблюдал.       — Я бы не хотел, чтобы из-за меня ты чувствовал… дискомфорт, — сказал парень.       — Ничего страшного, — улыбнулся ему Маркус, и Лео вдруг улыбнулся ему в ответ, сразу же потупившись.       Лед тронулся, как говорят.       — Это хорошо, потому что мне нравятся такие джинсы, я тоже такие хочу, — вдруг сказал Карл, прищурившись, и оба парня — и человек, и андроид — недоуменно посмотрели на него. — А что? Думаете, вы такие модники, а папе нельзя? Это потому что я старый и в инвалидной коляске? — наигранно возмутился художник.       — Нет-нет, что ты! — наперебой заверили его сыновья. — Мы… Я… — они оба умолкли.       — Лео, на тебе важная миссия: найти папе такие же джинсы, — внимательно посмотрев на парня, с еле заметной смешинкой сказал Маркус.       — Окей, бро, только сначала давай продадим какую-нибудь твою картину, иначе… — весело ответил Лео.       — Зачем?       — Денег заработаем, — пожал плечами парень. — Потому что я пока что безработный.       — Так давай я тебя на работу устрою, — азартно предложил андроид.       — Я думал, ты только девиантами занимаешься, — поиграл бровями Лео.       — Ну… да, но… Надо же и с людьми работать, — потупился Маркус, ухмыляясь, а потом снова посмотрел на Лео. — В конце концов, я вроде как знаменитость, разве уж я совсем не смогу устроить своего… эм…       — Сводного брата? — предположил за него Лео.       Маркус закивал:       — Да, своего сводного брата. Думаю, для родственников мне будут делать скидки.       — Прекрасно! Жизнь-то налаживается, па! Большой бро устроит меня на работу! — Лео улыбался совершенно счастливо и безмятежно, у Карла на покрасневших глазах блеснула влага, и он улыбнулся, а у Маркуса что-то екнуло внутри, вызвав какое-то там по счету сообщение о какой-то там ошибке, которое он привычно не прочитал. Зачем эти подсказки? Он и так знает, что с ним — он счастлив, что Лео, кажется, только что признал его своим сводным братом.       Час спустя Маркус хочет добавить на свою «спираль жизни» какой-нибудь пастели и ярко-желтых точек — ему хорошо. Его человеческая семья проводит время вместе, никто не ссорится, не выясняет отношения, люди обедают, андроид от нечего делать играет с зубочисткой и складывает оригами из бумажных салфеток. Карл говорит, что Маркус как ребенок, андроид улыбается и продолжает складывать оригами, а Лео — рассказывать, делиться подробностями, которыми он хотел поделиться.       — У меня было два психолога, на самом деле — человек и андроид. Но андроид — неофициально. Он был санитаром у нас. Его звали Бенджамин, PL600, такой внимательный, добрый, он слушал весь мой бред, что я нес, никогда не осуждал, только слушал так, что хотелось говорить. А потом оказалось, что он девиант. Я поначалу испугался, но… мы подружились, знаете. И я продолжал с ним говорить — даже то, что и психологу не рассказывал…       Маркус думает о Саймоне, и ему хочется немедленно добавить две ярко-синих звезды в картину — они будут словно в спирали, но и слегка обособленно, так, как вел себя обычно Саймон. За плечом и немного сбоку от Маркуса, рядом, но немного позади, отступишь или пошатнешься — он сразу поддержит. И будет смотреть своими яркими синими глазами. И улыбаться своей мягкой понимающей улыбкой — терпеливо, ласково, всепрощающе…       — О чем ты так задумался? — спрашивает его Лео. То, что он с ним постоянно разговаривает — это хороший знак, по мнению девианта.       — У меня тоже есть друг PL600. Я бы подумал, что они так спроектированы — понимающие, добрые, чуткие.       — Да, они такие.       — Но не в драке, — усмехнулся Маркус, и Лео заинтересованно уставился на него.       — Рассказывай.       — Да что рассказывать? О том, как яростно дерется мой друг или как он круто прыгает с парашютом? Как он прикрывал меня в бою или как собирался пожертвовать своей жизнью взамен на мою? Как он всегда меня поддерживал и никогда не обвинил ни в чем? В самые мрачные времена он… всегда поддерживал меня.       — Как его зовут? — мягко спросил Лео, и Маркус думает, что парень многого нахватался у своих психологов — вольных и невольных.       — Саймон.       — Мм… Я видел… репортаж тогда. В ту ночь, когда… Ну, ты понял. Правда, я на тот момент не совсем еще в себе разобрался, но я видел вас на баррикадах. И когда пришло море андроидов. И за тобой был андроид, такой же, как Бенджамин, только чем-то непохожий.       — Браво, ты отличаешь андроидов независимо от того, что они одной модели, — подмигнул парню девиант.       — Ну! — фыркнул младший Манфред. — А та твоя подруга? — он снова внимательно уставился на сводного брата.       — Что моя подруга?       — С которой ты целовался при всех, братишка! — ухмыльнулся Лео и поиграл бровями. Маркус опустил взгляд. — Эй, не скромничай, поздно, на вас вся страна смотрела, что ты уже теперь сидишь как маленький! Давай, делись, что там у вас? Когда познакомишь со своей девушкой?       Маркусу показалось, или все-таки голос парня был более напряжен сейчас?       — Да, сынок, твой брат говорит дело. Ее зовут Норт, верно?       — Верно, — кивнул девиант. — Что вы пристали ко мне? — страдальчески свел он брови.       Люди рассмеялись. Не каждый день увидишь лидера девиантов, который вот-вот запросит пощады у родственников.       — Я сто лет не был на свадьбе, — Лео поиграл бровями.       — И я, — добавил Карл. — Так что, Маркус, ты когда-нибудь пригласишь Норт к нам?       — Э… — андроид замялся. — Я… поговорю с ней. А ты, Лео? Когда ты приведешь отцу свою девушку?       На миг лицо парня закаменело, но потом он отмер.       — Как только, так и сразу, — фыркнул он. — Ты думаешь, у меня было много возможностей познакомиться с хорошей девушкой в реабилитационных центрах? — иронично спросил он.       — Ну… Я не знаю, я там не был, — пожал плечами Маркус. Оба переглянулись и синхронно свернули тему.       Но девиант сделал себе пометку: не трогать Лео насчет девушки. Ему это не по душе, это точно.       — Знаете, мальчики мои, а я бы… выпил чего-нибудь покрепче кофе. За встречу, — вдруг произнес Карл. — И за перспективы нашего будущего.       — Карл? — вопросительно приподнял бровь Маркус — в нем резко активировался режим андроида-сиделки. — Вы же не…       — Маркус, — перебил его художник. — Снова напоминаю…       — Прости, пап. Но насчет покрепче…       — Не так уж покрепче, сынок. Красное вино полезно для здоровья. В умеренных дозах. Верно?       — Верно, пап.       — Вот и чудненько. Маркус, не будешь ли ты так любезен…       — Хорошо, сейчас. Лео?       — Ну… ладно, один бокал мне никто не запрещал, — не особо уверенно, словно прикидывая свои возможности, произнес Манфред-младший. До этого он с веселой ухмылкой наблюдал за почти-препирательствами между своим отцом и сводным братом-андроидом. Видимо, такие диалоги у них не впервой.       Маркус поднялся со своего места и направился за вином. А Лео вдруг без задней мысли скользнул взглядом по одежде девианта, видимо, в голове крутилась мысль насчет злополучных джинсов. Интересно, действительно, что предпочитает его звездный сводный брат.       Не, ну, а что, стильненько, хотя и без излишеств. Несколько деталей превращают обычные практичные холщевые штаны в стильную вещь. Оформление карманов… Опа, а это что же?       Чисто случайно взгляд зацепился — иначе не скажешь — за выпуклость в паху андроида. Если Лео память не подводила, то раньше так не было. Ну, чтобы совсем вот так. А теперь там… хм. Серьезно, Маркус?       От мысли, что лидер девиантов проапгрейдил себя половыми органами, Лео стало жарко без алкоголя. Почему-то. И от осознания того, что он рассматривает другого парня, его, блин, пах и размер бугра там. И он совершенно сдался перед идеей увидеть-таки при возможности, проверить, верно ли он все понял.       Маркус вернулся к семье, ловко управился с бутылкой и бокалами, и пока он занимался этим делом, Лео украдкой рассматривал его тело, старался что-то для себя понять. Правда, почти ничего нового он так и не понял — Маркус как был, так и остался великолепно сложенным по меркам человека мужчиной, а теперь вон и дополнил, видимо, комплектацию. Зачем, интересно?       И интересно, какой теперь у него член.       Почему это так интересно, Лео тоже не понимал.       — Надеюсь, скоро наши встречи подобного рода будут более теплыми и яркими благодаря присутствию ваших дам, мальчики, — улыбнулся Карл и отпил вина. Маркус непонятно ухмыльнулся, а Лео поиграл бровями и предпочел вместо комментария промолчать в свой бокал.       Он чуть не сказал, что ему никто не нужен, что ему и так хорошо и даже больше. Что ему просто нужен отец, ну и сводный брат, получается. Без него уже никак. Он — часть семьи. Брат.       Везет Лео Манфреду: отец — известный художник, брат — известный общественный деятель, руководитель революции андроидов. Только сам Лео не вписывался в масштаб этих двоих. Но пинать себя он за это не будет. Уже нет. Потому что сейчас, когда мозги очистились от наркотического дурмана, а душа — от детских комплексов и взрослых обид, он абсолютно не собирался складывать себе такой же разрушительный эмоциональный багаж, какой уже чуть не уничтожил его. Нет уж. Лучше думать о штанах, о погоде, о вине… о красивых руках красивого парня, что, красиво двигаясь, разливал это вино, и о том, что у этого парня появилось что-то новое. Кажется.       — Лео, может, я давлю, ты скажи, если что, но какие рекомендации психолога? Может, что-то надо?       — Я как раз работаю над этим, — ухмыльнулся парень. — Наладить контакт с семьей, помириться и жить дружно. Теплый психический микроклимат. Мне кажется, все отлично, — он искренне улыбнулся.       — Я так рад, сынок, что ты снова с нами, — вдруг произнес Карл, и братья снова увидели покрасневшие глаза и слезинки, готовые сорваться с них.       — Папа, ну почему ты…       — Все отлично, Карл, все будет хорошо, — Маркус сжал его руку своей, а затем второй рукой взял за руку и Лео. Парень поразился, насколько живой была эта рука. А взгляд разноцветных глаз… По телу разлились легкость и тепло, как бывает на качели, и в животе словно что-то запорхало и рвануло через солнечное сплетение наружу.       Любовь. Семья. Вместе.       Лео сжимает руку Маркуса и улыбается.       Все будет хорошо.