Твое дыхание как яд, или Не отказывай себе

      Флешбек. Незадолго до дня возвращения Лео.       — …что бы вы сказали ему?       — Что бы мы сказали Маркусу? — две молоденькие человеческие девчонки, едва ли совершеннолетние, но вполне так себе уверенно держащиеся, хихикают между собой, камера захватывает румянец щечек.       — Да, что бы вы ему сказали?       — Я бы сказала: «Трахни меня, я хочу тебя», — набравшись смелости, говорит одна. Вторая смеется и энергично кивает головой, а затем добавляет:       — О да! Он просто секси няшка! Такая конфетка! Разве можно его такого не хотеть?       — Спасибо, девочки. А ничего, что он… занят?       — Ой, да, мы знаем. Наверное, это единственная причина, почему мы до сих пор этого ему не сказали, — пылу у девушек поубавилось, но глаза все так же горячо блестели.       — Да уж, с Норт связываться… хм, наверное, проблематично, — вторит другая.       — Она очень… суровая женщина.       Норт молча смотрит это дурацкое интервью. Саймон слегка ухмыляется про себя. Маркус делает вид, что ничего не видит и не слышит. Джош с интересом наблюдает, что будет дальше — за разборками этой троицы всегда было интересно следить, что он и делал с философским спокойствием.       — Боже, какая ерунда! — ворчит Норт и выключает телевизор.       — Да ладно, там тебя женщиной признали, да еще кто — фанатки Маркуса, — чуть посмеиваясь, говорит Саймон.       — Замолчи. Меня не интересует мнение каких-то человеческих куриц.       — Почему это они курицы? — Маркусу не нравится, что Норт предвзята, по его мнению.       — О, конечно! Давай, заступись за них, вперед, секси няшка, они же такие обиженные, что я так сказала о них! — вызверилась девушка-андроид на разноглазого. — А то вдруг перехотят тебя, «конфетка», — добавила девиантка, перекривив девушек.       — Норт, ты чего? — уже возмутился лидер. — Они ничего не сделали! И я, кстати, при чем тут, что ты кричишь?       — При том! Давай уже не прикидываться, разве тебе не нравится это внимание? Так, может, стоит нанести им визит? Принести им тех блядских конфеток, которые им хочется? Уверена, им понравится! И тогда они будут хотеть тебя еще больше!       — Да прекрати уже! Что ты несешь вообще? — нахмурился главный девиант.       — Говорю же, прекращай ломать комедию. Я вообще ничего не имею против, наоборот, предлагаю пойти и наладить контакт с людьми — так, как они бы хотели, Маркус! — ерничает Норт.       — Так, — Саймону это все быстро надоело — нет, даже возмутило. — Маркус, Джош, оставите нас?       — Конечно, — кивнул Джош. — Пойдем, Маркус, — он для верности потянул андроида за руку из помещения. Тот сердито и расстроенно глянул на Норт, которая вернула ему в ответ полыхающий внезапным бешенством взгляд, и быстро последовал за Джошем.       — Так, а теперь послушай меня внимательно, — Саймон перестал улыбаться и строго взглянул Норт в лицо. — Прекрати эти нападки, он их совершенно не заслужил.       — Ой, куда же без тебя-то! — ехидно фыркнула Норт. — Хоть бы молчал уж. Разве тебе нравится на это смотреть?       — Норт, мне много чего может не нравиться, но это ничего не значит.       — Ах, да, точно, Саймон, — она состроила наигранно-сочувствующее лицо. — Ты же… вообще не при делах. Как ты можешь понять, почему я сейчас слегка не в духе?       — Слушай, — насупился Саймон, и взгляд его заледенел. Он словно стал… кем-то другим. — Не тебе судить о моих делах. Но ты ничем не рискуешь. Включи мозги, наконец, ты андроид или та самая человеческая курица?       — Ах ты ж!.. — возмущению Норт не было предела. — Как ты меня назвал?       — Я не называл. Я спросил.       — Включи сам свои мозги! Разве ты не видишь, что Маркусу нравится все это? Разве ты не понимаешь, что он может просто уйти к ним, потому что они ему нравятся?! Мы его потеряем! Я его потеряю! Но что тебе знать о потерях! — тихо прорычала она под конец.       — Знаешь что, да кому как ни мне знать о потерях, — прошипел ей в лицо вконец злой, о диво, Саймон. — Ты вообще отдаешь себе отчет, что я уже потерял? Ты понимаешь, что я теряю каждый проклятый день? Ты понимаешь, от чего я добровольно отказываюсь? Ты хоть немного представляешь, что мне приходится чувствовать каждый день, когда я теряю каждую секунду жизни, проведенную не с… не с ним, — выдохнул он напоследок. — И после этого, после того, когда я добровольно, во имя нашей дружбы и моего уважения к вам, моего желания вам счастья, после того, как я отказываюсь от любых, черт побери, претензий, а ты его единственная и официальная пара, ты еще смеешь устраивать ему публично такие скандалы!       Норт притихла, впечатленная силой и смыслом слов Саймона. Который сейчас сам на себя не был похож. Это был… словно и правда другой Саймон — тот, который шел на смерть на крыше телебашни, на митингах, на баррикадах. Отчаянный, словно курок уже спущен, и ему осталось лишь успеть сделать хоть еще немного больше.       Она редко видела его таким. Поэтому иногда забывала, что скромный мягкий парень с ироничной улыбкой — это отчаявшийся андроид, который пошел на смерть почти сразу же, как Маркус его позвал, и который дрался так, словно собирался жить вечно. Во имя одного лишь, черт побери, Маркуса, и лишь потом — во имя себя и всего мира вокруг, андроидов или нет.       Наверное, не стоит снова доводить его до того состояния. Ведь все налаживается. Интересно, налаживается ли жизнь Саймона? Вряд ли, судя по тому отчаянию и горечи, что плескались сейчас в его словах.       — Прости, Саймон, — ее злость словно вырубили. — Ты прав. Я… постараюсь не делать так больше. И… знаешь, если бы Маркус меня оставил… я ведь не подарок, ты знаешь это прекрасно… так вот, я хотела бы, чтобы он ушел к тебе. Ты и никто другой можешь быть с ним. Потому что ты лучший.       — Не говори так, Норт. Ты ничем не хуже меня. И… и он выбрал тебя, — Саймон снова оттаял и смягчился, и, поколебавшись, обнял Норт. Она же обняла его в ответ.       — А я все равно так считаю. Прости меня еще раз, Саймон. И вдруг заметишь, что я снова зарываюсь, просто врежь мне, — бормочет Норт в плечо другу, уже совершенно успокоенная, только слегка печальная. Ей печально за Саймона — чудесного девианта, который, возможно, куда более достоин Маркуса, чем она.       — Нельзя бить женщин, — улыбается светловолосый андроид. — Это не комильфо, даже если она может дать тебе сдачи.       — Ладно, комильфо, пойдем успокоим Маркуса, он, наверное, сейчас несколько расстроен, — фыркает Норт уже и весело, и немного с опаской.       Они вместе с Саймоном убедят его, что все нормально. Маркус подуется еще некоторое время, а потом успокоится. Только будет с недоумением коситься на Саймона и Норт, шепчущихся иногда о чем-то и хихикающих, как лучшие подружки, и когда подружиться-то так успели — раньше едва друг друга на дух переносили, и от этого ему было почти больно. Сейчас стало хорошо. Уютно, комфортно, спокойно в компании их «иерихонской верховной четверки».