Твое дыхание как яд, или Не отказывай себе

      Ужин и целый вечер в кругу семьи. Много разговоров, вроде и ни о чем, но они как-то сближали. Много чего они друг о друге не знали. Даже Карл и Маркус, что провели столько времени очень близко, имели что рассказать. Так что идея Лео насчет общего времяпровождения была весьма кстати.       Единственное, что зацепило Маркуса — это запах. Чувствительные рецепторы сразу уловили изменившийся запах Лео, анализаторы быстро провели вычислительную работу, и результат немного удивил Маркуса. Ну, он понимал, что парень не маленький мальчик, он мужчина, вообще-то, молодой и здоровый, скажем так, тем более после реабилитации его организм, вероятно, просто наверстывал упущенное. Но время для этого наверстывания Лео выбрал явно неудачно — Маркус провел в душе не более двадцати минут, некоторую часть этого времени потратив на закидывание грязных вещей в стиральную машину и запуск цикла стирки. Пятнадцать минут. Они с отцом искали вместе одежду — допустим, еще минус несколько минут. Лео, когда же ты успел? А может, у парня какие-то проблемы с этим? Хм…       Но, в любом случае, Маркус не осуждал его. Не было за что. Не осуждать же мужчину, что тот только что имел семяизвержение. Это нормально для организма человека. Другое дело, что, возможно, этот процесс неупорядоченный, бесконтрольный, и у Лео есть проблемы со здоровьем.       Маркус спросит об этом позже. Возможно, это не то, что парень хотел бы обсуждать за семейным ужином в светской беседе.       А пока что Манфред-младший выглядит весьма спокойным и расслабленным. Счастливым, довольным жизнью. Он даже позволяет себе продемонстрировать свой актерский талант и показывает то одного, то другого персонажа своих рассказов, чем изрядно веселит отца и сводного брата. А Лео не так плох: дар к искусству у него есть так же, как и у родителя. Маркус даже жалеет, что не умеет так же, как и Лео. Он умеет скопировать голос, например, но что-то такое показывать — нет уж, это не его.       — Маркус, сыграешь нам что-то? — спрашивает отец.       — Маркус, ты еще и играешь? — любопытствует Лео, рассматривая брата как ребенок конфеты.       — Ну, обычно у меня получается что-то меланхоличное или тревожное, я бы не хотел портить настроение подобной музыкой, — Маркусу неловко, честно.       — Обычно — это не всегда, — осаживает парней Карл. — Просто понажимай на клавиши, на те, которые сейчас тебе бы хотелось нажать. Увидим, что у тебя в голове, сынок, — предлагает старый художник, и андроид понимает, что это — еще один урок, на самом деле. Так что он сдержанно улыбается и идет к роялю.       Не думая особо ни о чем, он действительно сначала просто нажимает клавиши какие придется. Но потом мелодия действительно оформляется — золотистая, немного ленивая, тягучая, но легкая, с полутонами задумчивости, интереса и смеха его близких людей.       Вскоре он увереннее играет, плавно сменяет мелодию на что-то более узнаваемое по стилю, и это что-то блюзовое, с элементами кабаре, и люди заметно веселятся таким этюдам. Маркус про себя посмеивается, когда Карл жестами объясняет Лео, что не против пропустить стаканчик, и тот так же на мигах объясняет ему, что он об этом думает: немного, и все.       — Эй, говорить можно, правда, — не прерывая игры, со смешком говорит Маркус, и те широко улыбаются.       — Тогда скажу, что я бы не против еще и вокальную партию к этой музыке, если можно — в исполнении очаровательной дамочки, — хулигански проговорил Карл, и его парни разулыбались: Манфред-старший неисправим. И это просто отлично.       Таким образом они засиделись до полуночи. Затем Маркус сам уложил спать Карла, как в старые добрые времена, а потом решил, что можно и с Лео поговорить. Тем более что тот еще не спал, а что-то печатал в своем смартфоне.       — Как тебе вечер? — спросил андроид. Надо ж было как-то начать беседу.       — Отлично. Спасибо, что пришел, — Лео улыбается открыто и тепло. Ни грамма лукавства или скрытности.       — Тебе спасибо, что позвонил.       — Маркус, я понимаю, что у тебя друзья и все такое, но это твой дом, — подчеркнул Лео слово «твой». — Я не должен звонить тебе, чтобы ты пришел. Ты, я думаю… взрослый мальчик, — поколебавшись, определил парень. Маркус зарегистрировал слегка ускорившееся сердцебиение и сбившееся дыхание. Волнение. Почему? Взрослый? Мальчик? Взрослый мальчик? И что из этого?       — И что?       — И то, что мог бы и сам почаще приходить сюда. Я-то… ну, ты понимаешь… — Лео мялся, но хотя бы отложил свой коммуникатор в сторонку, показывая, что серьезно настроен на разговор. — Я тут, можно сказать, никогда толком не жил. И никогда не был близок с отцом. А ты был. А потом… Я понимаю, что это я виноват, что все разрушилось… И что ты… — он вдруг подвисает, о чем-то так крепко задумавшись, что Маркусу прямо мерещится мерцающий золотым и красным неоном диод. — Я тут подумал, что если бы не я, не было бы никакой революции, — Лео в шоке во все глаза посмотрел на сводного брата — лидера восстания девиантов.       — Возможно, — кивнул Маркус. Ему было очень неприятно вспоминать о тех днях. Очень. Но в словах Лео была истина.       — Да так и есть! Из-за меня с тобой случилось все. Ты же стал девиантом, когда я на тебя напал… Прости меня, пожалуйста. Мне стыдно, что я был таким мудаком. Но, знаешь, я сейчас не жалею, — очень серьезно говорил Лео, смотря так пристально, как иногда мог смотреть Карл и как смотрел Маркус, когда собирался кого-то в чем-то переубедить. Семейное, да… — Я не жалею о том, что сделал, иначе ничего бы не случилось того, что ты смог сделать, брат. Ты поднял восстание и добился так много! И все из-за меня, мудака.       — Не называй себя так, — качнул головой Маркус. — И, конечно же, думай, что хочешь, но в произошедшем сыграли роль разные факторы. Я уверен, что это все заслуга Карла. Знаешь, сколько андроидов сбежали? Знаешь, сколько девиантов вступали в силовое противостояние со своими хозяевами или какими-то другими людьми, напавшими на них, и вынуждены были скрываться? Но почему-то никто из них не додумался к тому, что я им предложил. Они не видели выхода. Они просто прятались, а не жили на свободе. Они просто ничего о ней не знали. А я знал. Потому что меня научили.       — Черт, братишка, я хотел чувствовать себя значимым, — полушутя, полувсерьез сказал Лео.       — Ты и есть значимый, — слегка улыбнулся Маркус. — Если бы не ты, я никогда бы не покинул… свою золотую клетку. Ты — фактор, что заставил меня выйти за границу зоны комфорта. Вас этому психологи учили?       — Да, говорили о таком, — кивает Лео понимающе.       — Так что не сомневайся: ты — хороший повод для всего, что творилось в Детройте в последнее время в связи с восстанием андроидов.       — Погибло много людей.       — И андроидов.       — Я имел в виду и андроидов, Маркус, — с упреком отозвался Лео.       — Прости, я не понял, — мягко извинился девиант.       — Ладно, — вздохнул Лео. — Сегодня был хороший вечер. Приходи почаще, Маркус, с тобой… приятно, — он улыбнулся, но сердце его снова сделало кульбит, и Маркус, что регистрировал состояние тела человека, заметил это.       — Спасибо, Лео. И с тобой, как оказалось, тоже, — улыбнулся андроид парню. Еще пару кульбитов. Да неужели? Проверить эту версию, что ли? Будет ли это честным по отношению к парню?       Он твой брат, Маркус.       Сводный брат. Человек.       Ну и что, что сводный. Брат же. Ты обзавелся братом для того, чтобы проверять на нем силу своего очарования, что ли? Очень хорошо, Маркус, браво.       Но надо проверить, связано ли это. Прямо Лео Манфред вряд ли признается, а выбрать линию поведения нужно. Это просто проверка.       И это — грязная игра. Не делай этого.       Но других рабочих вариантов нет. Только вообще ничего не предпринимать, но при этом оставить вопрос нерешенным.       — Ну, я проведу здесь некоторое время, пока не придумаю, чем заняться и где жить.       — А почему бы тебе не остаться жить тут? Тем более что Карлу ты нужен.       — И ты нужен, но ты все время пропадаешь.       — Я немного занят, — пожал плечами Маркус, и Лео фыркнул в ответ, ухмыльнувшись.       — Да уж, это я всего лишь… бездельник, бывший наркоман и фактически бездомный. Я понимаю.       — Лео! — Маркус аж на ноги взвился. — Не бездомный и не бездельник. Ты не представляешь, как Карл всегда переживал из-за тебя. Ты думаешь, сейчас, когда ты наконец-то бывший наркоман, он захочет тебя куда-то отпустить? Ему было бы за счастье видеть, как ты находишься рядом.       — Я знаю, Маркус, успокойся, я шучу, — Лео тоже встал с кресла и подошел ко взбудораженному андроиду. — Успокойся. Я просто хотел сказать, что я пока здесь. Но и ты не жди приглашения, приходи сам.       — Я не мог приходить раньше, когда вся заваруха была на пике, — глухо произнес девиант. — Можешь себе представить, что бы тут творилось, если бы узнали о Карле и что я сюда хожу? Силовые структуры штурмовали места, где я, по их мнению, мог организовать штаб. Ты думаешь, они не явились бы домой? А пресса? Я не хочу, чтобы кто-то тревожил папу, — он покачал головой, опуская глаза.       — Маркус, послушай, — Лео, миг поколебавшись, все же положил руки андроиду на плечи. — Все уже почти утряслось. И я уверен, что все будет хорошо, — оба коротко усмехнулись, вспоминая, что эта песня была авторства Маркуса и стала гимном стойкости духа андроидов. — Вы все уладите. Будете полноправными гражданами. Никто не будет вас штурмовать. И знаешь, я думаю, иметь свою семью было бы неплохо. Если ты не против, мы с Карлом с удовольствием стали бы твоей официальной семьей. Человеческой семьей, Маркус, я наслышан о твоей «Иерихонской четверке», вас некоторые рисуют как Всадников Апокалипсиса, ты знал? — уже улыбался Лео, а Маркус никак не мог определиться между смехом по поводу картинок и едва ли не слезами благодарности. Поэтому только улыбнулся и кивнул, опуская голову.       Лео провел ладонью по его щеке.       Маркус поднял на него глаза.       — Все будет хорошо, — тихо проговорил парень и мягко улыбнулся.       В этот раз андроид не слушал внутренний голос и просто шагнул ближе к парню, осторожно обнял его за плечи и за талию, притянул к себе, опустился лицом к основанию шеи, уткнулся в мягкую ткань толстовки, пахнущей парфюмом, телом молодого человеческого мужчины и немного еще тем, что так заинтересовало андроида поначалу.       Лео обнял его в ответ, обхватив руками за торс.       Постояв так немного, подумав, Маркус все же говорит то самое, за что в следующий момент хочет себя отключить:       — Почему ты пахнешь сексом?       Мужчина в его руках напрягся, его сердце забилось быстрее, он помолчал немного, но все же хихикнул и ответил в плечо андроида, к которому прижимался лицом:       — Это запрещено? И что значит «пахну сексом»?       — Нет, не запрещено, конечно же, — хмыкнул андроид. — Ты пахнешь как мужчина, который недавно имел секс, ну, как минимум семяизвержение. Это случилось в промежуток времени примерно когда я принимал душ и вышел оттуда. Очень немного времени. Я беспокоюсь о тебе.       — Не стоит, со мной все нормально, — хмыкнул Лео, про себя подумав, что все нормально, кроме того факта, что дрочил я на тебя, мой пластиковый братишка.       — Точно?       — Точно.       — Тогда почему ты волнуешься все больше? — спросил девиант и немного отстранился. Чтобы заглянуть в лицо Лео. Тот с легкой укоризной посмотрел в лицо Маркуса и тихонечко чертыхнулся.       — Не обращай внимания. Ничего такого, — в конце концов ответил он.       — Извини, я уже сделал это. Обратил внимание.       — Я… вряд ли это объясню адекватно, так что забей, — двинул плечом Лео, не глядя в лицо андроида.       — Не могу, у тебя все показатели повышаются, — стараясь говорить максимально спокойно, но убедительно, парирует девиант.       — Да со мной все нормально, я же говорю тебе, — кажется, человек испытывает неловкость.       — А вдруг у тебя… предынфарктное состояние, например, или гипертонический кризис? — едва заметно улыбаясь уголком губ, аргументирует андроид. Конечно же, он знает, что никакого кризиса у парня нет. Он знает, конечно же, что человек просто разволновался. И даже, вполне возможно, знает причину. Но она пока что одна из многих вероятных причин, которые уже сформулировал мощный интеллект андроида и положил на виртуальную «полочку». Которая из них верна — это он и пытается узнать. Для уточнения ему надо бы еще информации.       — Нет у меня инфаркта, и кризиса нет, — фыркает Лео, заметно радуясь, что можно все перевести в шутку. — Может, я просто устал за день… — начинает нести околесицу парень, и даже самому тупому андроиду стало бы ясно, что Лео просто пытается закрыть тему.       Маркус тупым андроидом не был. Он был любознательным и наблюдательным, склонным к размышлениям. И воспитанным. Раз человек не хочет обсуждать тему — значит, не хочет. Стоит отступить. По крайней мере, сейчас.       — Тогда тебе пора в кровать, — слегка улыбаясь, ответил андроид. Послушал несколько особо громких ударов сердца. Эх, парень… Ну что ж ты такой простой. Как подросток. Слово «кровать» заставляет тебя так волноваться. Что-то еще? — Я проведу тебя и уложу спать, — еще «сбивочка» в исполнении сердца Лео. — Никогда этого не делал. Должно быть приятно, да? — девиант бесхитростно уставился в глаза покрасневшему парню.       — Ааэээ… почему?       — Потому что забота о близких — это приятно. Должно быть таковым. Я знаю. Так что я позабочусь о тебе.       Лео покраснел еще больше, а сердце билось гулко, уже не успокаиваясь.       Интеллект андроида получил дополнительную информацию. Вычисления проводятся. Результат. Готово.       Осталось проверить, дабы отсеять вероятную ошибку.       — Я думаю, тебе не повредит расслабляющий массаж, — «добил» он Лео. Глаза того как-то подозрительно заблестели, остекленев на пару секунд, дыхание сбилось, а потом он судорожно вздохнул:       — Н-не… не надо массаж, все будет отлично и так! — и, резко развернувшись, стартанул с места. Но потом, словно спохватившись, остановился, развернулся к Маркусу и неловко улыбнулся: — Эм, извини, я… Я пойду. Доброй ночи, Маркус. Спасибо за предложение. Я… я пошел, ага.       Лео сделал пару небыстрых шагов, и как раз тогда Маркус его нагнал.       — Я же сказал, что проведу тебя. Ты выглядишь… как нестабильный андроид, у тебя высокий уровень стресса. Так что не спорь, но… я должен убедиться, что с тобой все нормально.       — Ладно, мамочка, ты что, серьезно собрался уложить меня в кровать? — нервно хихикнув, сказал человек.       — В идеале да, — хмыкнул Маркус, выразительно покосившись на сводного брата. Тот беззвучно пошевелил губами, забыв, что Маркус неплохо читает по ним, так что «вот бля» разобрать ему не составило труда. — Не переживай, я сделаю это так, что тебе понравится, — еще одна фраза, сказанная таким тоном, что Лео споткнулся. Маркус с видом «вот видишь, как хорошо, что я с тобой» поддержал человека, тот пробурчал «спасибо». Про себя Лео молился, чтобы Маркус не вспоминал хотя бы о массаже. Хотя бы сейчас, пока парню надо как-то переставлять ноги.       — Так… я на месте. Все нормально. Можешь не волноваться, — неуверенно забормотал Лео, когда они оказались в его комнате. Маркус так внимательно рассматривал парня, что тот не знал, как ему выпроводить сводного братца.       — Хорошо. Я подожду, пока ты примешь душ, — спокойно сказал андроид.       — Э… — завис Лео. — Что ты имеешь в виду?       — Душ. Или ты не собирался?       — Я… да, собирался. А почему ты подождешь, извини?       — Массаж. Я тебе говорил.       — Но… Маркус, — Лео чуть нервно рассмеялся, — почему ты должен мне делать массаж?       — Старые протоколы. Я же сиделка, забыл? — говорил андроид нейтрально, но этот взгляд и свободная поза…       — Логично, что забыл. Ты — мой, хм, брат, ты — лидер восстания, ты не можешь делать мне массаж, — попытался объяснить ему Манфред-младший.       — Я вечером делал это для Карла, — напомнил ему Маркус. Лео мысленно застонал, когда на миг представил себе картину Маркуса, который кого-то укладывает спать, раздевает, носит на руках, моет, делает чертов массаж… Интересно, а Карлу когда-нибудь приходила в голову мысль…       Нет, черт побери, нельзя об этом думать. Это было… слишком, черт побери. Если бы у Лео была власть над таким… хм, андроидом, он бы…       Да, что бы он сделал? Конкретно с Маркусом ты обходился очень нехорошо. Что бы ты делал, если бы бывал тут почаще и, собственно говоря, так же распоряжался им, как отец?       Лео задумался так, что лишь сам Маркус и заставил его вынырнуть из мыслей. Андроид подошел слишком близко.       — Тебе помочь? — негромко интересуется он.       — Что?       — Я много чего могу, — Лео сейчас мог бы поспорить на что угодно, что самый краешек губ андроида сейчас был чуточку изогнут в усмешке. Может, это паранойя? Но какая приятная паранойя: было чертовски приятно и волнительно видеть усмешку на этих губах. Обалденно красивых, между прочим, губах. Не у каждой девушки такие губы. Их можно использовать в рекламе помады и поцелуев, и еще всего на свете, где надо вот так… Блядь, у Маркуса действительно охрененно красивые губы, блядь же!       И глаза…       И веснушки на носу и на щеках под глазами. Под охренительно красивыми и такими выразительными глазами.       И кажется, эти глаза сейчас выражают веселье или даже насмешку, потому что Лео просто пялится.       Как он раньше всего этого не замечал? Или замечал, но чувство обиды, злобы и ревности заставляли его только ненавидеть андроида еще больше за то, что он такой… о боже, такой красивый, такой… сексуальный, блядь. Будем честны перед собой, это был едва ли не самый сексуальный андроид из всех, кого Лео видел.       — Я… спасибо, я сам, — Лео заставляет себя отвести взгляд от лица сводного брата. Да-да, парень, не забывай, на кого ты пялишься. Это не просто андроид, это не игрушка, не кукла, не вещь, не раб, не безмозглая машина — это главный девиант страны и твой сводный брат. Так что будь добр, угомони свои таланты, Лео.       — Мне было бы нетрудно, — тихо ответил Маркус, делая шаг назад и отводя взгляд в сторону. Как показалось Лео — обиженно.       — Эй, ты не должен этого делать, Маркус. Какая же ты сиделка? Я знаю, что девиант — это андроид, который не подчиняется программе, так что кончай заливать тут насчет сиделки. В смысле, я не сомневаюсь в твоих навыках, но, извини, не верю, что ты иначе не можешь, кроме как тут и сейчас исполнять тот свой старый протокол.       Лео перевел дух и мысленно похвалил себя. Сказал он, кстати, то, что его подсознательно беспокоило. И правда, да какая уже сиделка, бро?       — Я не говорю, что не могу иначе, я говорю, что могу это сделать, потому что хочу. Не хотел бы — не предложил бы, — ровно ответил андроид. — Но если ты так против… что ж, я не могу тебя заставить принимать мою заботу. Извини.       — Эй, подожди, — Лео мысленно дал себе подзатыльник. По ходу, им сейчас просто манипулируют, а он как дурачок ведется. Но все же чувство вины за испорченное настроение Маркуса ему совсем не нравилось. — Слушай, я правда благодарен, просто это… лишнее? Я же не Карл, я могу о себе позаботиться сам, — он улыбнулся, стараясь передать все свои позитивные чувства в этой улыбке и мягком тоне.       — Я понял. Тогда — доброй ночи, Лео.       — Спасибо. Но почему я все равно сейчас чувствую себя виноватым, а, Маркус? — не скрывая своей досады, спросил парень.       — Не знаю, — Маркус легко повел плечом, так по-человечески.       — Слушай, — Лео тяжко вздохнул. — Я понимаю, это выглядит сейчас глупо, но… Я бы очень хотел, чтобы ты понимал, насколько я ценю твое внимание, — «Или даже более чем ценю твое внимание, черт!». — Не хочу, чтобы ты думал, что я торгуюсь или не доверяю тебе. Мне просто очень неловко, понимаешь?       — Почему неловко? — кажется, андроид передумал уходить прямо сейчас.       — Да потому что. Из-за всего. Разные причины, — Лео вымученно улыбнулся, почти открываясь в своих сомнениях и терзаниях.       — Мы вроде все выяснили.       — Да, но… — «Нет, не все, Маркус, появилось еще кое-что, но тебе лучше не знать, если ты, конечно же, сам уже не догадался».       — Я не вижу причин для неловкости, но… ты лучше знаешь, что чувствуешь и почему, — мягко ответил Маркус.       Ох, знал бы ты… Или это уже был намек? Ну уж нет, Манфред-младший должен сделать все, чтобы не быть размазней в глазах сводного брата.       — Ладно, ты знаешь, ты прав, — сдался он и сразу словно почувствовал себя лучше. — Ты прав. Я дурак, но мне можно, ха-ха. Нету причин для неловкости, потому что мы вроде все выяснили. И, может быть, у андроидов это нормально — так быстро менять курс в отношениях. Люди куда более медлительны. И я тоже, бро, извини, что торможу. Ну, если ты говоришь, что неловкость лишняя, то… — Лео набрал воздуха как перед прыжком, — твое предложение насчет массажа в силе? Возможно, мне и правда это нужно.       — Это входит в программу реабилитации после многих заболеваний. И во время лечения. И просто показано для профилактики. Я не настаиваю, но тебе не стоит отказываться, — проинформировал андроид.       — Окей. Тогда… боже, я не знаю, мне все равно адски неловко. Маркус Манфред будет делать мне массаж! Охренеть можно! — Лео чуть не подпрыгнул.       Маркус улыбнулся. «Маркус Манфред».       — Надеюсь, результат тебя заставит охренеть не меньше, чем этот факт сам по себе.       Лео чертовски нравилось, когда Маркус улыбался.       — Но душ я приму сам, — задумчиво протянул парень.       — Ладно, — кивнул Маркус. — Помочь тебе раздеться?       «Рано, блин, дорогой», — хотелось сказать Лео, пошутить, но он не стал рисковать. Вместо того он просто отрицательно качнул головой и принялся раздеваться. Но остановился и пошел раздеваться в небольшую ванную, примыкающую к его спальне. Конечно, тут душ не был таким роскошным, как в большой ванной комнате, но ему этого хватит. А раздеваться под взглядом девианта Лео все равно коробило.       Выходя из ванной, Лео понимал, что его потряхивает от предвкушения и боязни того, что будет, но ничего с этим нервным мандражем сделать не мог. Маркус ждал его сидя на уже разобранной постели. Увидев парня, он легко улыбнулся, кивнул приглашающе и похлопал рукой по кровати.       — Только футболку сними.       Лео на секунду завис, начиная краснеть, а потом все же стянул тряпку. Маркус одобрительно кивнул и прошелся взглядом по телу Манфреда-младшего, а затем снова легонько хлопнул по постели.       — Не волнуйся ты так, это же просто массаж. Это полезно и приятно. Тебе понравится.       Лео вроде стало легче. Может быть, ничего не потеряно и все будет нормально, без неловкостей.       Мысль о нормально и без неловкостей пропала сразу же, как только парень лег на кровать лицом вниз, а андроид вдруг оседлал его бедра. Человеку осталось только зажмуриться и беззвучно простонать. В животе полыхнуло жаром. А через тонкую ткань одежды угадывалось, чем, кроме своих ног, касается дорогой сводный брат тела Лео. О, это уж парень рассмотрел сегодня. Но хотелось бы взглянуть ближе. А то шов на брюках был все-таки жестковат.       — Я так и не извинился перед тобой за то, что толкнул тогда. Из-за меня ты попал в больницу. Но я тоже не жалею об этом. Потому что ты тоже достиг многого из-за моего поступка, — тихо произнес андроид, размазывая по ладонях массажное масло.       — Вот именно. Я достиг. Так что не извиняйся, я должен благодарить тебя, — пробормотал Лео в матрас.       Теплые гладкие пальцы прикоснулись к коже человека. Плавное движение, пока еще несильное. Но уже приятно.       — Я хотел сказать, что попробую извиниться вот так, с помощью небольшой приятности, — Лео услышал в голосе андроида улыбку.       — Ладно. Но ты все равно не должен.       — Я уже это делаю. Так что расслабься.       Ага. Теперь, как бы Лео ни хотел этого, но «так что расслабься, я уже это делаю» заставили определенную часть его напрячься и дрожать в ожидании, в желании, черт побери. С каких пор он, Лео Манфред, так чувствителен на фразочки? Может, дело в том, кто и как это сказал?       Скоро мысли уже не роились в голове у парня. Он просто чувствовал и думал эмоциями. Правда, мысль «это охуенно, хорошо, что я согласился» все-таки оформилась словесно. И даже, кажется, была произнесена вслух.       — Тогда можно будет повторить, — сказал, прямо-таки проурчал девиант, и Лео понял, что сказал свою мысль вслух. Как бы проследить за языком… чтобы не ляпнуть чего лишнего.       Ляпнуть или нет, но то, что делал Маркус, было слишком уж приятным. Не то чтобы Лео не делали массаж, так что ему было с чем сравнить. Это было слишком. Дааа…       — Ты делаешь это так же и для папы? — на выдохе интересуется парень.       — Каждому свое, — ответил крылатой фразой Маркус, и Лео понял. Но все равно мысли о том, что отцу всегда было доступно такое блаженство, заставляли внутренности нагреваться и дрожать. Боже, а что бы он делал, если бы это принадлежало ему?       Сошел с ума от счастья. Одурел бы нафиг. Потерялся в экстазе. Потому что еще немного, и у него появится новая зависимость. А ведь можно и не немного, потому что андроид не устанет делать это хоть до утра.       Господи, прости, но разве можно так?       — Это лучше «красного льда», — шепчет Лео. Он не ждет ответа, но ему ответили:       — Хорошо, — и провели пальцами в движении, что явно выбивалось из общей схемы. Похвалил, чтоб его, похвалил!       — Сделай так еще, — бормочет человек.       — Так? — девиант повторяет движение — медленно, как-то по-особенному вдавливая пальцы в тело, проводит линию от основания головы до поясницы.       — Так, — выдыхает Манфред-младший.       — Еще?       — Да, пожалуйста, — о нет, он просто был вежлив даже в такой ситуации.       — Хорошо, — довольно отвечает андроид и повторяет движения. Скоро он добавил вторую руку к этому действу — парой пальцев обхватил то самое основание головы и массировал осторожными, но глубоко проникающими вдавливаниями пальцев. У Лео от этого словно голова пыталась отделиться от тела, вытянув шею в блаженном вибрирующем тепле и расслабленности. От этих ощущений у него аж глаза закатывались. Он не сразу обратил внимание, что спину ему вытягивает в тягучем глубоком движении аж до самого копчика. Спортивки, которые он надел, вместе с трусами сползли на середину задницы.       Ой, да ладно, нашел время стесняться, и правда. И вообще, ничего нового для себя Маркус не увидит. Обычная человеческая задница. Для сиделки, ухаживавшей за инвалидом, вообще ничего нового.       А у Маркуса задница красивая, кстати. Интересно, есть ли там отверстие? Пенисом и мошонкой он себя проапгрейдил, а пошел ли дальше?       Бля, как невовремя он это подумал. Теперь член упирался в матрас, и с каждым надавливанием рук Маркуса на поясницу и ниже Лео вдавливало чувствительным органом в матрас еще сильнее. С одной стороны, не очень приятно, с другой — он так может скоро… увлечься очень сильно. И как тогда быть?       — Как ты смотришь на крепотуру завтра?       — Что?       — Я массажирую тебя уже давно и на самом деле довольно сильно. Ты заметил, кстати?       — Нет, — честно промычал Лео.       — Это хорошо, значит, ты хорошо расслабился, раз не заметил. Но все равно я чувствую напряжение. И меня это слегка… конфузит.       — Ничего, все нормально. Я настолько расслаблен, что скоро начну слюни пускать, как идиот, — пробормотал Лео.       — Вряд ли мои анализаторы ошибаются аж так сильно, — скептически заметил девиант.       — Не ошибаются, — проворчал нехотя человек. — Но тут ты точно ничего не сможешь поделать.       — Уверен?       Лео сейчас, наверное, послышалось. Вызов, интрига, азарт, флирт, поддразнивание.       — Нет, — честно ответил он.       — Тогда, может, поделишься? — тихонько и так невинно предложил Маркус, что Лео уверился наполовину: нет, не послышалось.       — Вряд ли, — вздохнул парень.       — Ну и зря, — Маркус легонько шлепнул Лео по ягодице. От неожиданности и вспышки удовольствия от этого нехитрого действия Лео охнул, не сдержавшись. — Больно? — обеспокоенно спросил андроид.       — Нет, все нормально, — прошептал Манфред-младший, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Тогда что это было? — ах ты ж змей-искуситель! Девяносто девять блядских процентов, что Маркус обо всем прекрасно догадывался и просто вертел Лео как хотел! Вот только зачем, интересно?       Парень возмущенно оглядывается, с трудом приподнявшись.       — Ты зачем это все делаешь?       — Что?       — Ты флиртуешь со мной. Дразнишь меня.       — Не совсем, — Маркус не стал препираться, но и согласиться не мог. Суть была в эксперименте, а не во флирте и поддразниваниях.       — Тогда что это все такое?       — Эксперимент.       — Ну блядь! — Лео изо всех сил забился под андроидом, пытаясь выкрутиться и встать. — Отпусти меня сейчас же! Блядь, я же!.. Я же, блядь, поверил, что ты!.. Что ты на самом деле!..       — Лео, успокойся, — Маркус мягко, но надежно удерживал его лежа носом вниз, прижимая теперь еще и корпусом, налегая всем телом на спину человека.       — Отпусти меня, ты!.. — Лео едва не сказал что-то по привычке, но, видимо, его все-таки сильно изменило в последнее время.       — Может, сначала выслушаешь?       — Может, — прорычал Манфред-младший, негодуя, но понимая, что из-под андроида он не выберется, пока тот не надумает его отпустить. Так что пришлось прекратить вырываться. Замерев, переводя дыхание, Лео прочувствовал целый ворох новых ощущений: крепкий и мягкий захват рук вокруг своего тела, вес андроида на своей спине, бугор в паху сводного брата теперь упирался Лео в ягодицы, так как Маркус сместился по телу Лео выше, чтобы удерживать его в захвате. Ширинка и пояс как раз попали на голую часть задницы — подтянуть штаны перед тем, как куда-то ломиться, парень не додумался.       — Ты слушаешь?       — Да, — сердито вздохнул человек.       — Хорошо. Тебя возмутило слово «эксперимент». Но я не уверен, понял ли ты, что я имею в виду под этим словом.       — Без драматичных пауз, Маркус, — нетерпеливо подогнал его Лео.       — Я имел в виду, что… я просто пытался понять, какой стиль поведения с тобой я должен выбрать с учетом твоей изменившейся реакции на меня.       — В смысле?       — В смысле, сначала мы нормально общались, а потом с определенного момента ты изменил свое поведение со мной. Должен ли я был сделать то самое? Не думаю, что мне бы кто-то ответил. И я просто подбирал к тебе подход.       — И что, подобрал, да? Поздравляю, — снова рассердился парень.       — Подожди. Я не закончил. Если ты ставишь под сомнения мои слова насчет тебя, мои чувства и мои извинения, то зря. Ничего абсолютно не изменилось. И я и правда волнуюсь за тебя.       — Ага…       — И правда сожалею, что толкнул тебя тогда. И правда, мне не жаль, в итоге, потому что ты так много добился.       — Я понял.       — Но я и правда считаю, что должен заботиться о вас с отцом, если у меня есть такая возможность.       — Ой, ладно…       — Я так же считаю, что массаж тебе нужен не меньше, чем папе.       — Пф!..       — Я правда считаю, что тебе нужно расслабиться, и я действительно уверен, что смогу тебе помочь с этим, что бы это ни было.       — Да?..       — Да. И это не… это не из-за программы. Это потому что я хочу. А флирт… Это получается иногда случайно. Но я не старался просто флиртовать с тобой.       — Угу…       — Да. Я лишь… следовал своим желаниям. И если тебе эти желания неприятны, то просто скажи прямо: Маркус, перестань, мне это не нравится.       — Маркус…       — Но только если это правда. Потому что, как ты уже догадался, наверное, я читаю тебя. Я вижу твою реакцию и знаю, уж извини, что ты не против.       — Засранец!       — Но если ты все равно против моих действий, если ты не поддерживаешь сознательно свои подсознательные желания и стремления, то сообщи мне это.       — Ой, заткнись уже, — это прозвучало уже почти беспомощно. Взять и сознательно отказаться от того, что тебе, кажется, предлагают… То, что тебе сознательно очень хочется — сознательно и очень… Вот блядь.       — Окей. Твоя очередь.       — Ага, — ворчливо. — Привстань-ка.       Маркус приподнимается, отпуская Лео, садится вертикально задницей на пятки. А Лео переворачивается лицом вверх. Долго рассматривает андроида. А потом говорит:       — Сознательно прошу тебя снять свою рубашку. Можно и штаны. Сознательно признаюсь, что хочу рассмотреть тебя. И, раз уж ты так откровенен со мной сейчас, то… не будешь ли ты так любезен… — на остаток фразы у парня не хватило духу.       А Маркус лишь хмыкнул и ловко стянул с себя кофту. А потом, став на колени, расстегнул свои брюки и спустил их с задницы. Перекинул ногу, слезая с человека, перевернулся, сев на кровать задницей и приподняв ноги чуть выше, снимая с себя брюки. Больше на нем ничего не было. А потом, ничтоже сумняшеся, вновь оседлал Лео. С той разницей, что теперь он был абсолютно голый. У Лео перехватило дыхание. Красивый и близкий.       Парень тянет руку и гладит андроида по торсу, пробегает пальцами по животу, опускается ниже, касается члена и аж потом поднимает глаза на его лицо. Маркус выглядит… взволнованно. У него чуть сведены и приподняты брови, а рот приоткрыт, будто он собирался что-то сказать или пытался вдохнуть чуть больше воздуха. Такие красивые губы… Пальцами второй руки Лео скользит по лицу андроида, к его губам, очерчивает их, легонько цепляет нижнюю — мягкая, упругая, так и хочется…       Хочется, да? Ну так…       Лео заводит руку за голову Маркусу, проводит по затылку и тянет за шею к себе. Андроид не сопротивляется, только смотрит как-то растерянно на Лео, словно видит впервые в жизни.       — Мне кажется, происходит что-то неправильное, но я не хочу останавливаться, — шепчет Лео в губы Маркуса. — Так что если ты не поддерживаешь сознательно мои и твои действия, то… то… блядь, — выдыхает человек последнее слово, сдаваясь перед близостью этого великолепия, от которого он сейчас был словно пьяный. Лео Манфред не слишком уверенно, но и не очень робко целует красивые губы своего сводного брата-андроида, изучая всю гамму ощущений и эмоций, что накрывали его сейчас.       Черт его знает, этого Маркуса, но он, наверное, не был сознательно против действий Лео. Он осторожно отвечает на поцелуй. И это заставляет человека вздрогнуть от волны восторга и возбуждения, прокатившейся по телу. Он углубляет поцелуй, впиваясь в губы сильнее, проскальзывая языком в рот, изучая там внутри все, а затем чувствуя ответное проникновение и изучающее скольжение. Или не только изучающее — это было приятно. Маркус целовался умело, черт побери. Он прекрасно понимал, как засунуть свой язык в рот человека и как им двигать, чтобы человеку понравилось.       — Бля, Маркус, — сорвано шепчет Лео, не удержавшись от любопытства, разорвав поцелуй, — ты где так целоваться научился? Курсы проходил, что ли? Я не уверен, что есть обучающая программа для этого.       — Вообще-то есть, — хмыкнул андроид, — но стандартные действия подгоняются под конкретного человека.       — Вот бля. У тебя получается блестяще, должен сказать, — откровенно говорит Манфред-младший. — Все хотел спросить: с кем тренировался?       — Хм… — андроид слегка ухмыляется. — А что, это имеет значение? Ревнуешь?       — Просто восхищаюсь, — снова не стал скрывать парень.       — С кем я мог еще тренироваться? С Норт, конечно же.       — О, кстати… Я… так много хотел спросить… Что вы с Норт еще тренировали?       — Продемонстрировать? — с хулиганской улыбкой спросил Маркус, и Лео словно ошпарило: ох ты ж блядь, это же что может быть, это же значит…       — У тебя это было? До… всего, — Лео запнулся, подбирая слова, но руку на члене андроида сжал достаточно уверенно, так, что Маркус слегка дернулся.       — Нет.       — Почему поставил? — жадно всматривался человек в лицо девианта.       — Норт настояла.       — Она секс-андроид?       — Была, да. Только не вздумай ей это говорить при встрече.       — О, ну, я понял. Но все-таки она заставила тебя… апгрейдиться этим, — еще одно пожатие и поглаживание. Маркус снова заметно реагирует на это.       — Да.       — И как оно?       — Что?       — Как это чувствуется?       — Подозреваю, что схоже с тем, что чувствуют люди, — делится наблюдениями Маркус и тихо стонет, потому что Лео не останавливает движения рукой по и так напряженному органу.       — Он у тебя изменяется, когда ты возбужден или нет? Или он все время такой?       — Это сексуальный апгрейд, секс-модели должны сами контролировать процесс при надобности. Так что я могу сделать его максимально твердым и большим когда мне надо.       — Удобно, — Лео даже позавидовал. — А сейчас что происходит?       — А сейчас я ничего не контролирую, все, что происходит — это только реакция на внешние факторы.       — Только на внешние?       — Ты — внешний фактор. То, что ты делаешь — внешний фактор.       — Ох, Маркус… И что же я делаю? И ты? Что мы делаем? — почти с отчаянием шепчет Лео.       — Мы… со стороны выглядит как прелюдия к сексу.       — Ага. И что ты об этом думаешь? — шепчет так же в губы Маркусу человек.       — Думаю, что не должен позволять этому случиться, но останавливаться не хочу, — вернул ему Маркус его же слова. — Твое дыхание как яд, оно… кажется, оно отравляет мои морально-этические установки. Не хочу останавливаться, — признается андроид и прикрывает глаза.       — Блядь, не умничай, бро, — это «бро» заставило Лео вздрогнуть от чувства запретности происходящего, — И не останавливайся. Если тебе будет легче, думай, что я во всем виноват. Что это я тебя отравил… да, — и он прекращает диалог поцелуем.       Они целовались некоторое время, и Лео перестал удерживать девианта — теперь его руки изучали тело над собой, и Лео аж подрагивал от восхищения, какой же чудесный этот андроид, и он его, его — хоть сводный брат, хоть… любовник? Ну… громко сказано, но все же.       Парень обхватил ладонями аккуратную задницу андроида. Скользнул пальцами к середине, к ложбинке между твердыми половинками. Прошелся там сверху вниз… заработал игривый намек на укус в губу, ответил мазком языка по губам и наткнулся пальцами на углубление-ямочку в гладкой ложбинке задницы андроида. Внутри возбужденно дернулось: полный комплект, блядь, Маркус, ты серьезно? С расчетом на любую позицию в постели? И сверху, и снизу, Маркус, у тебя совсем нету комплексов или как? Ч-ч-черт… братишка, ты жжешь.       — Что это? — шепчет он в поцелуй.       — Угадай, — фыркает девиант и слегка прогибается в пояснице, так чтобы пальцы Лео проскользили снова по ямке.       — Не дразни меня, братишка, я сейчас вроде как не в себе, — предупреждающе урчит Лео, разрывая поцелуй и смотря в разноцветные глаза.       — Ох, — наигранно вздыхает андроид, ухмыляется и выдает: — Это биокомпонент #9742d, спецификация…       — Стоп, ты думаешь, мне это о чем-то говорит? Давай по-английски.       — Симулятор анального отверстия и прямой кишки. По-английски.       — А зачем? — щурится Лео.       — А затем, что так тоже можно заниматься сексом, глупый братишка, — улыбнулся уголком губ Маркус.       — Эм… Ты не гей. У андроидов вообще существует сексуальная ориентация?       — Я об этом не задумывался. Мы различаем мужские модели и женские модели, детей мальчиков и девочек. Но я не в курсе, ставил ли кто-то вопрос о сексуальной ориентации.       — Ты не ставил.       — Нет.       — Тебе все равно?       — Наверное, — пожал плечом андроид.       — Тебе нравятся женщины и мужчины.       — Выходит, что так. Мне, скорее даже, без разницы, это женщина или мужчина.       — Ты не чувствуешь разницы между полами?       — Я различаю пол, мне просто все равно, каков он. Я не за этим признаком выбираю объект моего внимания.       — Прекрасно. Как тебе просто живется, — вздохнул Манфред-младший.       — Очень просто, — иронично фыркнул андроид.       — Я понял. А ты пробовал с мужчинами? — как бы Лео ни старался, голос все равно дрогнул и сорвался на хрип.       — Нет еще.       — О, братишка, серьезно? — Лео аж умилился.       — Серьезно. А что тут такого? Я девиант не так давно, а прежде был сиделкой, а не секс-андроидом, о чем тут говорить.       — А почему ты решил… Нет, не слушай меня. Просто скажи, что ты не трясешься насчет того, что кто-то… воспользуется этим… этим биокомпонентом.       — Ха, — не сдержал усмешки андроид. — Ты, наверное, разочаруешься, но этим биокомпонентом уже воспользовались, и не раз.       — В смысле?       — В прямом смысле.       — Но ты же говорил…       — Норт в прошлом секс-андроид. Она бы и тебя на биокомпоненты разобрала в постели… В смысле, каждым бы научила пользоваться.       — Вот же блядь! — со смесью восторга и ревности ответил Лео. — И как она тебя…       — Руками. Ртом. Некоторыми предметами. Мы проверяли, что тут такого? — снова пожал плечом андроид, и Лео чуть не вскипел: как это «что тут такого»?!       — Маркус! Вы… очень незакомплексованные, андроиды, в общем, — с трудом от возбуждения подбирая слова, прокомментировал человек.       — За других не отвечаю, — ухмыльнулся девиант, и Лео захотелось дать себе по лбу: и правда, они же разные. Стал бы, например, Бенджамин апгрейдить себя полным секс-комплектом и проверять всем чем можно возможности каждого компонента? Что-то Лео сомневался. Хотя кто их, девиантов, знает…       — Мне нужно или подышать и успокоиться, или немедленно продолжить наши упражнения. Мне больше нравится второе. Ты как? — торопливо говорит человек, и Маркус кивает:       — Тоже второе.       — Отлично, — и человек жадно, уже не стесняясь впился в губы сводного брата. Чертов Маркус, от него сейчас словно мозги перетряхнуло и поставило на место лишь часть, и то вверх тормашками.       Хотелось всего сразу. Целовать, трогать, сжимать, притираться, быть вжатым в постель, и это не считая напряжения в паху. Лео прижимает к себе Маркуса за спину, оплетает ногами и прижимает бедра, и андроид всем весом ложится на человека. Не много, но и не мало. И так хорошо, наконец-то. Лео трется пахом о междуножье девианта, и тот прижимается в ответном движении. А потом проводит рукой по боку парня и скользит ею под резинку спортивных штанов, в которых Лео вышел из ванной.       — Бля, а я думаю, что мешает… — бормочет парень. — Сними их с меня.       Маркус даже не рассматривает это как приказ — это просто потребность одного из них. Или даже не одного. Так что, снова приподнявшись над парнем, стягивает треники, даже не слезая полностью с парня, только повернувшись и отклонившись назад.       А потом он снова лег поверх уже полностью обнаженного тела.       — Еб твою мать… — горячо шепчет Лео и оплетает всеми конечностями сводного брата. Нагота и полный контакт оглушают. Но он все равно шарит руками по телу и целует снова. А потом тянет одну руку девианта к своему члену. И сладко и поощрительно стонет, когда тот начинает пока что осторожно ласкать член человека. Все сильнее и сильнее. Пока Лео уже не двигается конвульсивно, прижимаясь всем телом к андроиду, вбиваясь в чужой кулак, захлебывается стонами и…       — Ох ты ж блядь, еб твою мать… Ох черт, ох боже мой… Ох, блядь, ох… блядь. Маркус, блядь, ох… — совершенно не фильтрует Лео речь, когда уже громко и рычаще выстонал судорожный выдох, кончая в умелую ладонь.       — Тише, — шикнул на него Маркус, закрывая рот своим ртом. До него дошло, что Лео не был очень тихим, а комната отца совсем недалеко, и если старику не спится, что с ним случается довольно часто, то такие звуки просто не могли бы не насторожить.       И вряд ли Карл будет очень рад, что его сыновья, пусть и сводные, но все же братья, решили укрепить свои отношения вот таким способом.       На миг возникла в мозгу преконструкция: «Маркус, должен добавить еще одно: помимо не превращать этот дом в штаб революции, также не стоит превращать его в бордель». И ошалевшие глаза отца, который пытается подобрать слова.       О черт.       — О да, — вместо этого шепчет он в губы Лео, который, не позволяя себе вырубиться после оргазма, сжимает член Маркуса и задает быстрый и жесткий темп. У андроида аж ноги разъезжаются от желания сделать контакт теснее. Но он все равно выгибается так, чтобы всем было удобно, и впивается поцелуем сильнее уже для того, чтобы самому не издавать лишних звуков.       Чертовы ораторские способности сыграли злую шутку: даже сквозь собственное удовольствие он слышит свой голос, свои сладкие, черт бы их побрал, такие однозначные стоны удовольствия. И в конце — довольно громкий вскрик.       — Да тише ты, — немного испуганно и возмущенно, но со смехом шипит на него Лео.       — Мм-гм… — стонет Маркус, признавая свою ошибку. На «Иерихоне-2» ему не приходилось скрываться. А тут… расслабился, называется.       — Это было потрясающе, — зачарованно шепчет Лео и тихо хихикает. Маркус не может удержать ответный смех.       Некоторое время они лежат молча. Затем Лео шевелится, пытаясь подняться.       — Надо в душ.       — Мне и так хорошо, — ухмыляется андроид. Явно дразнится, стервец.       — Я не говорю, что мне плохо, ты, кукла, — теперь обидное слово какое-то совсем уже и не обидное. — Я говорю, что надо отмыться. Не все такие стерильные, как некоторые тут… — он выразительно смотрит на андроида.       — Минусы секса с органическими существами, — наигранно вздыхает девиант. — Ну, ладно, пойдем, органика, мыться будем, — ухмыляется он. — Или ты хочешь сам? — возвращается в свой обычный режим Маркус.       — Нет, пойдем со мной. Ты мне не успел надоесть, так что… пойдем, вставай уже, — Манфред-младший тянет сводного брата за руку, и тот встает.       В душевой они быстро смыли с себя сперму, но выходить не очень спешили.       — Шум воды слышен в комнату к папе, — тихо бормочет Маркус на ухо Лео.       — Понял, — отвечает тот и выключает воду. — Так что, пойдем?       — Давай я тебя вытру, — предлагает бывшая сиделка.       — Ой, ну как хочешь, — соглашается Лео, понимая, что вообще-то такая забота — не особенность андроида-сиделки, это обычное человеческое поведение. Поведение партнеров.       А ощущать на себе заботу сильного и умелого мужчины, пускай и андроида — это приятно, вообще-то. Зря он сразу отказался.       — А теперь я тебя вытру, — Лео выхватил полотенце. — Или тебе другое?       — Мне все равно, я и мокрый могу ходить.       — Нет, не надо тут сырость разводить.       — Вы, люди, такие хрупкие машины, — с улыбкой заметил Маркус.       — Это точно, — кивнул Лео. — А теперь стой смирно, я тебя вытирать буду.       Вытирание превратилось в любование. А потом — в откровенные ласки.       — А так тебе нравится? — спрашивал Лео, касаясь везде, где ему приходило в голову. — А тут? А вот так?       Эта милая забава возбудила парня не на шутку. Он уже судорожно соображал, как бы получить еще внимания своему члену, периодически поглаживая его и сжимая, пока ласкал шикарное тело перед собой. Но он недооценил внимательность андроида. Тот развернулся лицом к человеку, посмотрел в глаза и грациозно стал на колени. А потом уверенным движением притянул его к себе за бедра и накрыл ртом уже возбужденный член.       — Мм… Маркус, ты не должен… — только и смог сказать Лео, а потом андроид что-то сделал, от чего Лео расхотелось разговаривать. Единственное, о чем он жалел — о том, что нельзя вцепиться пальцами в волосы партнера, так что он просто положил руки на голову и сжал пальцы, чувствуя короткие волоски, слегка покалывающие их. Нормально. Хорошо. Рот такой теплый и нежный, и твердый, и гладкий. И влажный, и засасывающий, и язык так хорошо гладит там… Господи, блядь, Маркус, только не останавливайся!..       Лео ловит затуманенным взглядом четкий взгляд снизу вверх — разноцветный, сине-зеленый сияющий и дразнящий взгляд, замечает красивые губы, сейчас растянутые вокруг его ствола, и хочет вытрахать остатки дерзости из обладателя этих наглых глаз и красивых губ. Он подается вперед, удерживая голову девианта, и тот… словно подмигивает ему? Чтоб тебя…       Если бы Лео кто-то сказал, что он когда-то будет трахать в рот Маркуса, мать его, лидера революции девиантов, а когда-то давно в прошлой жизни — ненавистную сиделку своего отца… сиделку, который всегда был во всем лучше Лео… И в минетах, кажется, тоже лучше — Лео проникал в горло андроида без проблем по самые яйца, а ему хоть бы что. Ах ты ж шлюшка.       Быстро возникла еще одна мысль.       — Маркус… — хрипит парень, с трудом останавливаясь и придерживая андроида. — Встань. Обопрись об умывальник, пожалуйста, — выдавливает он.       — Я так плох в этом? — говорит андроид, но ухмыляется слегка, и Лео шлепает его по заднице:       — Нет, ты слишком хорош в этом, вот почему мне стоит поторопиться, если я хочу попробовать тебя так, мой хороший, — шепчет парень и подталкивает ухмыляющегося андроида лицом к умывальнику. Тот становится поудобнее, направляемый руками человека, выгибается под надавливающей на поясницу ладонью. Перед самым носом зеркало, и Маркус без труда ловит взгляд Лео. У него вид слегка ошалевший, но сосредоточенный. И он подмигивает человеку.       — Ты готов, пупсик? — фамильярничает Лео с ухмылкой.       — Я бы посоветовал тебе воспользоваться смазкой, — ответил андроид.       — И где я ее сейчас возьму? Будет так, — махнул рукой человек и направил себя в ямочку между ягодиц, таких настоящих и таких аппетитных. Потом сплюнул себе на ладонь и наскоро смазал член, а также мазнул мокрым пальцем по лунке.       — Поехали, — шепчет Манфред-младший и начинает проникать внутрь.       Да, со смазкой было бы куда лучше. Это даже андроид почувствовал. Но Лео постепенно проник внутрь полностью и довольно вздохнул. А потом начал осторожно двигаться, и кольцо искусственного сфинктера адаптировалось под размеры члена парня. Так что… довольно скоро Лео прижимал к себе все красивое тело Маркуса и вбивался в него изо всех сил жаждущего максимальной близости организма.       — Я… скоро… собираюсь кончить, — сквозь зубы выдает он между выдохами и вдохами.       — Давай, — шепчет андроид. По правде говоря, он был бы не против, если бы это продолжилось — это трение, растяжение и наполненность его тоже возбудили, и он тоже был бы совсем не против перезагрузиться, в смысле, кончить. Но парень так долго не продержится, было видно. Маркус сделал половину работы свои ртом, правду сказать.       — Да, да, я… сейчас, сейчас… аахх! Ах, бля… Ох ты ж!.. О бля, о бля… — и снова поток матов, теперь, правда, выдыхаемых и выстанываемых в спину и в шею андроида, к которому судорожно прижимался, дрожа всем телом, Лео.       Маркус смотрит в зеркало на всю эту картину, и ему, вообще-то, нравится. Он опускает руку на свой член и, пока Лео все еще внутри, быстро и точно двигает своей рукой, подгоняя себя к разрядке. Как же хорошо… Необычно так, но хорошо. Совсем не хуже, чем с Норт.       Лео смотрит в зеркало поплывшим взглядом, наблюдает за тем, что делает Маркус, как он это делает, и вздрагивает от волны возбуждения, прошедшей поверх всего как микрооргазм. Он целует смуглую кожу и смотрит в полуприкрытые разноцветные глаза через зеркало, двигаясь внутри андроида еще не опавшим членом, и тот благодарно прикрывает глаза, открывая их снова, впрочем. Они удерживают этот контакт, пока Маркус не вскидывается, выгибаясь с прерывистым стоном, соскакивая с члена, судорожно сжимая ладонь на своем органе. А потом в поисках опоры снова опирается на умывальник. Так стоит некоторое время, пока Лео гладит его спину и бока, его бедра, его живот и грудь.       — Тут такое эхо, что я боюсь завтра показываться на глаза папе, — вдруг говорит Маркус и смотрит через зеркало на Лео. Тот пожимает плечом и ерошит волосы на затылке.       — Давай надеяться на лучшее.       — И готовиться к худшему, как говорит пословица.       — Маркус, не ворчи, — улыбается Лео. Ему хочется обнять сводного брата, что он и делает, налегая со спины. Ему хочется еще больше.       — Да, действительно, есть ли в этом смысл, — хмыкает андроид. — Снова душ?       — Снова душ, — кивает Лео, и они снова оказываются в небольшой кабинке, смывая с себя человеческое семя. Маркусу было сложнее: пришлось повозиться, пока он очистил биокомпонент изнутри.       — Боже, сколько сложностей.       — Ничего сложного, просто надо знать и уметь это делать, видишь?       Потом они пошли на кровать.       — Я думаю, будет совсем наглостью, если я завтра выйду из твоей спальни, да? — ухмыляясь, говорит Маркус Лео. Тот делает лицо «ну, не знаааю», но это ведь все-таки правда.       — Я бы хотел, чтобы ты остался. Но если ты думаешь, что надо уходить…       — Я останусь, пока ты не уснешь, ладно?       — О, ну… ладно, — улыбается Лео. А потом зевает: действительно, ведь уже должно быть поздно, точнее, скоро рано. — Полежишь рядом?       — Ладно.       Маркус не спит, поэтому он четко прослеживает за тем, как засыпает в его объятиях сводный брат. На это ушло всего лишь три минуты и шесть секунд. Полежав еще немного и поразмышляв, Маркус осторожно выбирается с постели и одевается. Смотрит на постель. Улыбается. Тихо выходит из комнаты — чтобы возвратиться достаточно скоро со скетчбуком и карандашом.       В приглушенном до минимума свету раздается сопение спящего человека и шелест грифеля по бумаге. Сейчас Маркусу хотелось сделать то, что Карл не рекомендовал бы, но ему казалось это важным — идеально воспроизвести реальность. Реальность в очень приглушенном свете настольной лампы, с растрепанными волосами, мило выглядывающую из-под одеяла, очертания тела под этим одеялом. Окно чуть светлее обстановки в комнате. Скоро рассвет. Сюжет обрамляла своеобразная «рамка», напоминающая часть то ли спирали, то ли галактики, то ли того и другого. Словно эта маленькая картинка была частью незаконченной картины, выхваченной из общего полотна и увеличенной в сотни раз точкой на полотне «Вчера, сегодня и, возможно, завтра».       Лео засопел громче. Завозился и длинно вздохнул.       — Ммм… Маркус, ты тут… который час?       — Четыре часа шестнадцать минут. Спи.       — Иди ко мне.       Маркус не стал спорить. Просто подошел и лег рядом.       — Под одеяло.       — Лео, — усмехнулся андроид.       — Давай, я хочу, чтобы ты меня обнял. Вот так, — и парень забился под бок к Маркусу, притираясь спиной к тому, вжимаясь голой задницей в пах. — Слушай, я… Ты не мог бы…       — Что?       — Хм, — вздохнул Манфред. — Я тут вдруг вспомнил, что… хотел попробовать…       — Лео, тебе нужно поспать, — улыбаясь, говорит андроид.       — Ну, да, наверное… Но я ж теперь не усну. Вот, проверь, — и он тянет руку Маркуса к своему паху. И правда, полувозбужден. И продолжает возбуждаться еще сильнее.       — Тебе приснился эротический сон?       — Возможно. Так что насчет…       — Что ты хочешь? — с игривым, честно признаться, смешком шепчет Маркус.       — Возьми меня. Вот так, как мы есть. Мягко, плавно и нежно. Медленно и сладко. Можешь?       — Могу. Подожди-ка, — и андроид тянется за массажным маслом, о котором они забыли в ванной. Он даже не раздевается. Только приспускает штаны. Смазывает себя. Проникает пальцем в расслабленное отверстие сводного брата. И правда, расслабленное. Тот еще не полностью проснулся. Но в ответ на проникновение колечко мышц резво сокращается, подрагивает вокруг пальца.       — Расслабься, давай.       — Я не напрягаюсь, это само, — бормочет Лео, и в его голосе совершенно нет тревоги.       Маркус продолжает проникать внутрь и смазывать парня изнутри. Второй палец. Туговато, но быстро становится свободнее. Видимо, парень и правда не напрягался ни на секунду.       — У тебя были мужчины? Вот так? — интересуется Маркус.       — Были. Давно, — помедлив, отвечает Лео. — Когда я наркоманил. Всякое бывало.       — Понятно. Это было добровольно?       — Да. Условно добровольно. Иногда я был просто не в состоянии что-то изменить. В смысле, может, я бы и занялся сексом, но не так. Но когда ты бревно… хм.       — Я рад, что ты чист.       — И я. Ты будешь меня сегодня трахать, большой бро?       — О боже, не говори так! — шипит Маркус, но смеется.       — Почему? — хихикает Лео.       — Я не могу смириться с мыслью, что делаю это с братом. А тебе все равно?       — Нет. Мне это доставляет извращенное удовольствие.       — Потому что ты извращенец!       — А ты типа нет? — возвращает ему Лео, и они задумчиво слушают дыхание Лео еще добрую минуту, пока Маркус уже не просто растягивает, а прямо трахает Лео пальцами. Он уже добавил третий, и парень дышит чуть сбито.       — Больно?       — Нет.       — Хорошо, — отвечает андроид и вытаскивает пальцы. А потом приставляет член и плавно входит. Лео сладко вздыхает и прижимается спиной к девианту.       Они делали это именно так, как и собирались — неторопливо, плавно. Нежно. Тягуче. И только под конец долгого затягивающего «танца» движения ускорились и стали жестче — и накопившееся удовольствие не просто загорелось, оно взорвалось и оглушило. Лео вырубился и уснул, не приходя в себя после оргазма, Маркус очнулся спустя девять минут. Аккуратно выскользнул из Лео, из его постели, прошел в ванную, третий, блин, раз за ночь помылся, взял мокрое полотенце, аккуратно вытер своего партнера по удовольствию, а также постель возле него, активировал термоэлемент на руке и подсушил мокрую ткань постельного белья. И только потом покинул комнату сводного брата. На столе он оставил рисунок: спящий Лео Манфред, его лицо умиротворенное, повернутое в сторону светлеющего окна.       Новый день в их жизни. Маркусу кажется, он будет ясным. По крайней мере, на этой части семейного фронта.