Дары норн

Как оно там, после смерти? Так ли прекрасна Вальхалла, как представлялось в мечтах? Так ли ужасен и холоден Хельхейм, как говорят о нём предания? Кто знает? Ещё никто из ушедших не возвращался, чтобы поведать ему об этом. Да и кто бы из них вспомнил о нём? Бывало, только мать приходила во сне, но и в тех видениях она либо была живой, либо молчаливо ускользающей тенью. Порой ему грезились давно прошедшие времена, когда он был беззаботным ребёнком, а мать была юной царицей. Они веселились и играли, она учила его создавать иллюзорных стрекоз и яркие зелёные огоньки, а потом он, притомившись, припадал головой к её коленям, и она тихо пела ему, или же ласково ерошила кудри, и, смеясь, целовала в лоб. А порой он видел её лишь издали, дымкой, бесплотным призраком в золотых одеждах, прекрасным и недосягаемым. Она смотрела на него ласково и печально, слегка укоризненно качая головой не произнося ни слова. И он бежал ей на встречу, но образ таял раньше, чем он успевал прикоснуться к нему. Такие сны оставляли лишь ком в горле, кристаллы соли в уголках глаз и никогда не давали ответов. Так как оно, после смерти? Где оно? Сейчас узнает и он. Локи с трудом открыл глаза. Пока что всё было с ним: и соль в глазах, и ком в горле, и даже боль во всём теле. Однако, после смерти было ничуть не лучше чем при жизни. Ответ на вопрос «как?» был получен, осталось разобраться с вопросом «где?». Раскинувшееся перед глазами чёрное звёздное небо не давало ответа на этот вопрос. Локи огляделся. Вокруг, насколько позволяла разглядеть ночная мгла, простиралась равнина с редкими островками низкорослого кустарника. Ничем не примечательное место, безлюдное, без единого намёка на жилище. Ничего такого, что могло бы послужить зацепкой. Такой пятачок земли мог оказаться в любом из девяти существующих миров. Восьми миров, печально поправил сам себя Лафейсон. Чуть в стороне, совсем рядом, так, что маг мог даже почувствовать идущее от него тепло, уютно потрескивал небольшой костерок. Маленькая тёмная фигура в плаще неспешно ворошила угли длинной палкой и рой озорных золотистых искорок то и дело взлетал в ночное небо. Трикстер собрался с силами и неуверенно поднялся на ноги. Фигура у костра встрепенулась и поднялась навстречу. — Очнулся? Это оказалась девушка в вытертых тёмных узких кожаных штанах, стоптанных сапогах на высокой шнуровке, простой, заправленной льняной рубахе и видавшем виды чёрном плаще с прорехами. То ли наёмница, то ли странница. Локи осмотрел место стоянки. На глаза попалась брошенная на землю холщовая сума и длинный посох с изогнутым навершием. Всё же странница, отметил для себя царевич. — Как ты? Она откинула капюшон (мелькнули плотные кожаные наручи, а распахнувшаяся на ветру пола ветхого плаща позволила заменить короткий кинжал у бедра) и, озабочено нахмурившись, уставилась на Локи. Маленькая, в сравнении с рослым богом, даже хрупкая на вид, с живыми почти чёрными глазами и забранными назад тёмно-русыми волосами она напоминала скорее какого-то юркого лесного зверька, чем человека. Локи окинул её оценивающим взглядом: явно простолюдинка, но смотрит смело, открыто. Девочка ещё совсем. Асинья? Ванка? Мидгардка? Не понять. От всех есть что-то. Она продолжала выжидающе смотреть на него. Лафейсон попытался ответить, но подавился воздухом и рефлекторно схватился рукой за шею. Девушка испуганно охнула и метнулась к лежащей на земле котомке. — Подожди, вот! — она извлекла бумагу, карандаш и поспешно протянула царевичу, — У тебя с горлом ужас какой-то. Ты не говори пока, лучше пиши. Локи брезгливо поморщился и отрицательно замахал рукой. Затем на мгновение словно бы прислушался к себе и вот уже вправо и влево шагнули два абсолютно одинаковых царевича. Девушка застыла, ошарашено переводя взгляд с одного на другого. Никаких видимых различий между ними не было: оба высокие брюнеты, стройные, с длинными немного вьющимися волосами, в тёмно-синих, явно дорогих, кожаных доспехах с одинаковыми, подобными отражению в зеркале, чертами лица. Разве что двигались они не синхронно и взгляд у правого был более плутовской и весёлый, а у левого — сосредоточенный и внимательный. — Магия? — Проявила неожиданную сообразительность девушка. — И который из вас настоящий? Стоящая слева фигура ухмыльнулась и подняла руку. — Кто ты? — неожиданно подал голос правый царевич. Девушка вздрогнула и резко повернулась к говорящему. — Ульди. — Ульдина? — уточнил двойник и ухмыльнулся. — А я — Стив Роджерс! — Кто?! — растерялась Ульди. Не мидгардка — мгновенно отметил про себя Локи: слишком спокойно относится к магии и шуток про Кэпа не понимает. Меж тем, она снова закрутила головой глядя то на одну фигуру, то на вторую, и если копия самодовольно и глумливо улыбалась, то оригинал взирал на происходящее устало и несколько разочарованно. Наконец, принц обречённо закатил глаза и сделал приглашающий жест рукой в сторону копии. Девушка снова повернулась, а фантом снисходительно улыбнулся и продолжил: — Хорошо, давай попробуем ещё раз. Я — Локи, принц Асгарда, сын Одина, полноправный король Ётунхейма. И я снова спрашиваю — кто ты? Судя по всему, девушка не могла похвастать наличием у себя громких титулов, но, всё же, сосредоточилась и постаралась ответить его величеству в той же манере: — Я — Ульди. Валькирия. И ещё проводник, — она доложила старательно, словно припоминая нетвёрдо выученный урок. — Ещё одна? — на этот раз страдальческая гримаса появилась на обоих царских лицах одновременно, — О, Один-Всеотец, я в аду? — Да вроде нет, — ошарашено пролепетала валькирия, — Почему сразу в аду? — Не важно, — не счёл нужным разъяснять Локи, — Кстати, где мы? — У этой пустоши нет имени. Можешь называть её Безымянной, тебя поймут. — Пустошь… — при этих слова «оригинал» хмыкнул и устало потёр переносицу, — Мне бы понять какой это мир! — Ну, это самое основание Иггдрасиля, — пояснила Ульди. Царевич быстро оживил в памяти знакомую с детства по занятиям с гувернёром картинку мирового древа с обозначением расположения миров и разочарованно констатировал: — То есть Хельхейм? Я же говорил — я в аду! — фантом театрально всплеснул руками. — Да что ты заладил «ад» да «ад»? — накинулась девушка на иллюзию, — Я, вообще-то, тут живу! Поддельный царевич скептически дёрнул уголком рта, всячески намекая на сомнительный вес подобного аргумента: мало ли по какой причине юную деву могли сослать в Хельхейм? С другой стороны, дорогая сестрица так всё ещё не вышла встречать своего названного братика, а уж она ни за что не упустила бы эту возможность. Видимо, придётся признать, что девчонка права. — Никакой это не ад! — продолжила девушка, — И вообще, слушай, ты не мог бы… того… — Что? — не понял Локи. — Ну, склеиться обратно, — она попыталась руками изобразить процесс воссоединения двух царевичей в одного, — а то вас тут двое, я путаюсь, не понимаю с кем из вас мне разговаривать. — Со мной — кивнул фантом, — И вообще-то я один. Просто нужно же как-то общаться. — Да как же один? — опешила она, — У вас даже эмоции разные. Не заметил? — Считаешь лучше тратить время на писанину? — язвительно уточнила иллюзия, — Я не могу сейчас по-другому разговаривать! Она снова повернулась к настоящему Локи и, заглянув прямо в глаза, убеждённо сказала: — Я полечу тебя. Ты скоро снова сможешь говорить. — Не надо, я сам, — устало отмахнулся он. — Ты что, лекарь? — искренне удивилась девушка. — Нет. Я лучше. Я маг. И бог. Однако просьбу Локи всё же выполнил: нервно крутанул запястьем, словно сворачивая иллюзию и язвительно наклонил голову в сторону девушки, мол «Ну что, довольна теперь?». Не то что бы он решил пойти ей навстречу, просто поддержание иллюзии отнимало силы, которых, как магических, так и физических, увы, было не много. Ульди удовлетворённо кивнула в ответ и пошла за своей котомкой. — Ты есть хочешь? — окликнула она принца. Царевич отрицательно покачал головой и показал рукой на горло. — Ой, прости, я не подумала, — извинилась она, и сочувственно спросила — Больно, да? Вопрос Локи ответом не удостоил, вместо этого опустился на землю возле огня и резко выкинул вперёд кисть руки, пытаясь выпустить клинок. Ладонь осталась пустой. Он попробовал ещё раз, но также безрезультатно. — Греешься? Ульди бросила на землю сумку и тихо присела рядом с ним. Маг только горько усмехнулся в ответ. — Здесь ночью порой бывает прохладно. Она разворошила палкой угли костра, умостила среди них принесённую кружку с водой. Затем, основательно порывшись в торбе, извлекла пригоршню каких-то сушёных листьев, закинула их в кипяток. Локи наблюдал за происходящим без особого интереса, куда больше сосредотачиваясь на попытке проанализировать собственные жизненные, магические, а, главное, целительные, ресурсы. Магия была доступна, но как-то выборочно: фантомы, хоть и отнимали силы, но выходили стабильными, регенерация изломанного горла давалась крайне медленно и с весьма ощутимым усилием, боевые же заклинания не слушались вовсе. Меж тем жидкость на огне весело забулькала и сменила цвет на медово-золотистый. Ульди ловко подцепила ручку кружки палкой, подтянула к себе, быстро потрогала жестяной бок и отдёрнула руку — слишком горячая. Глядя на это, Лафейсон усмехнулся уголком рта, протянул руку к костру и уверенно взял кружку под испуганный возглас девушки. Ульдина даже дёрнулась было остановить его, но замерла, словно налетев на невидимую преграду: пальцы царевича были непривычного тёмно-голубого цвета и от их соприкосновения с горячим металлом весело струился белый парок. Маг осторожно подул на отвар. Ульди зачарованно следила, как постепенно уходит синева с его пальцев, уступая привычному телесному цвету. Помедлив ещё секунду, Локи оторвал взгляд от варева и протянул ёмкость девушке. Она ошарашено охватила железные бока обеими ладошками: кружка была приятно тёплой, можно прямо сейчас пить, и не обожжёшься. — Здорово! — восхищённо выдохнула она, — Но только это тебе! Ульди улыбнулась и протянула отвар обратно принцу. Тот вопросительно вскинул чёрные брови. — Всего лишь кое какие местные травы. — пожала она плечами, — Ничего особенного. Согревают. Придают сил. Ну и просто довольно вкусные. Странница снова расплылась в улыбке и ещё раз приглашающим жестом протянула кружку. — Пей! Локи с сомнением покосился, но отвар, всё же, принял и сделал небольшой глоток. Напиток получился действительно довольно приятным на вкус и даже немного успокаивал раздираемое болью горло. А вот что за травы были в составе, маг разобрать не смог. Что-то медово-пряное, с лёгкой горчинкой, совсем незнакомое. Локи сделал ещё несколько осторожных глотков. По телу начало расходиться приятное тепло. Асгардец снова задумался. Итак, это не Хельхейм, но и не Вальхалла. Получается тогда — Межмирье. Самое основание корней Иггдрасиля. Вот куда его забросило. И, при этом, ни одной тропы видимой ему. То ли силы покинули мага, то ли так и задумано теми, чья власть выше власти богов Асгарда. То ли так и должно быть после смерти. Если он правильно помнит рассказы Всеотца, где-то здесь находятся Источник судеб и обитель норн. Нужно непременно добраться до них, послушать, какую судьбу они определили покойному трикстеру. Кому как не предвечным ткачихам знать, каким же узором заканчивается полотно его судьбы? На каком рисунке, рая или ада, великая обрезала золотую нить его жизни? Но это всё позже, а пока необходимо сконцентрироваться и всё же восстановить переломанное горло. Не морочить же голову норнам своими иллюзиями, да гордость не позволит и предстать перед ними в столь жалком виде… Локи глубоко вздохнул, устало покачнулся, с трудом поднял от чего-то вдруг отяжелевшие веки и встряхнул головой пытаясь отогнать внезапно навалившийся дурман. Но слабость накатила с новой оглушающей силой. В голове мага мерно плескалось безбрежное гулкое море, унося за собой куда-то далеко, в страну грёз. Ухватившись за внезапную догадку, он из последних сил вскинул вопрошающий взгляд на свою случайную помощницу: девушка сосредоточенно, словно ожидая чего-то, наблюдала за ним. Локи удивился, как резко изменилось выражение её лица с восторженного и в чём-то наивного, когда она по-детски радовалась фокусу с кружкой, на серьёзное, вдумчивое выражение наблюдателя или охотника. Лафейсон дернулся вперёд, попытался что-то крикнуть, но и голос и тело отказывались его слушаться. — Тс-с-с-с-с-с… Ульдина приложила палец к губам, осторожно забрала кружку из ослабевших рук мага, и, увидев в его глазах одновременную смесь гнева и непонимания, успокаивающе добавила: — Просто сонный отвар. Он не повредит. Тебе нужно отдохнуть. Её снисходительно улыбающееся лицо расплылось перед глазами царевича, уступая место непроглядной черноте. На границе угасающего сознания пронеслась последняя осознанная мысль: «Дура!». С ней Локи и провалился в забытье.