Дары норн

Ульди сидела у потухшего костра и зашивала одну из многочисленных прорех своего чёрного плаща. Дело шло не слишком споро: время от времени иголка коварно колола пальцы, девушка раздражённо тянула их в рот, но упрямо продолжала работу. Вот и сейчас она укололась в очередной раз, встряхнула рукой, сердито сдула со лба упавшие волосы и, широко отведя руку, вытянула длинный хвостик нити. Локи ещё минуту понаблюдал за ней и её рукоделием из-под опущенных ресниц. Солнце было уже достаточно высоко, ночные сырость и прохлада отступили, а сам Лафейсон чувствовал себя вполне отдохнувшим. Самое время тронуться в путь. Не заметив ничего подозрительного, принц, наконец, решил обнаружить своё пробуждение. — Доброе утро! — девушка отвлеклась от работы, заправила за ухо выбившуюся из причёски непослушную прядку и вежливо поинтересовалась, — Как спалось? — Зачем ты это сделала? — спросил он вместо ответа. Локи услышал и не узнал свой голос: тихий, хриплый, надломленный. Слова пока давались с трудом и отзывались не самыми приятными ощущениями, но, в любом случае, дар речи вернулся, и это не могло не радовать. После вчерашнего казуса он даже не надеялся на столь удачное развитие событий, предполагая, что без его пристального контроля регенерация тканей пойдёт на уровне не выше простых смертных, и вот надо же, повезло. — Ты болен, тебе нужен был отдых, — пояснила она, казалось бы прописную истину. Ульди посмотрела на принца снизу вверх чистыми наивными глазами. В голове у него снова пронеслось вчерашнее «Дура», но уже как-то менее зло, скорее, с досадой: столько времени потеряно зря. — Это мне решать, не тебе, — строго прошептал маг. — Хорошо, — сникла девушка. Она воткнула иглу в ткань плаща, подобрала лежащую рядом флягу и протянула Лафейсону: — Воды? Асгардец недоверчиво скрестил руки на груди и даже слегка отстранился. Ульди, поняв его сомнения, виновато улыбнулась и отпила первой: — Просто вода, ничего более. Честное слово! — заверила она. Локи взял флягу и на всякий случай принюхался — действительно вода. Пить, всё же, очень хотелось. Он снова опустился на землю, приложился к горлышку подозрительно, маленькими глотками, внимательно прислушиваясь к себе. Ульдина хихикнула и продолжила шитьё. Локи бросил на портниху недовольный взгляд, на миг задержался глазами на работе. Плащ был старый, изрядно поношенный, то тут, то там, зияющий прорехами. Часть из них была неумело залатана, причём местами чёрная ткань была заштопана зелёными нитками, а местами и вовсе красными. Вот и сейчас девушка, старательно прикусив язык, накладывала на ткань разномастные алые стежки. — Так себе из тебя мастерица, — хмыкнул Лафейсон. — Какая уж есть, — беззлобно ответила Ульди. — Не нравится — сам залатай. Она придвинула материю ближе к принцу и протянула иглу. Лафейсон только головой покачал: — Проще выбросить. — Ты прав, куда проще, — согласилась девушка, забирая работу обратно, — Но другого у меня нет, только этот. А дыры оставлять нельзя, дыры нужно заполнить. И она снова сосредоточенно принялась шить. Локи заткнул пробкой флягу, ещё раз прислушался к себе: никакого воздействия по-прежнему не ощущалось, видимо и вправду просто вода. — Ты знаешь где находится обитель норн? — задал он наконец, интересующий его вопрос. Ульдина кивнула и перекусила нить. — Знаю. — Отведёшь меня? — Конечно, — легко согласилась она, убирая рукоделие. — Тогда вставай. Идём. Локи легко поднялся с земли и протянул девушке руку. — Куда нам? — попытался сориентироваться маг. Проводник перекинула через плечо сумку, подняла посох и почти не глядя махнула в сторону: — Туда. Через лес. Там и воды набрать можно. Локи вгляделся в указанном направлении: не так далеко действительно виднелась тёмная полоса деревьев, но оценить с этого ракурса реальные размеры леса было невозможно. — Долго идти? — уточнил он. — Смотря как, — философски пожала плечами Ульди. — Быстро, — уверенно заверил Лафейсон, — Очень быстро. — Тогда долго, — вздохнула девушка и тронулась в путь. — Понял — усмехнулся царевич. Да уж, у Межмирья свои законы и не в силах мёртвого полуётуна на них влиять. Даже великий Один приходил сюда лишь, скромным, жаждущим найти ответы, гостем, не более. Правда Всеотец был здесь по доброй воле и верный Хаймделл ждал его у открытой двери на границе миров, чтобы проводить обратно в Асгард. У Локи же всё было совсем иначе, а главное, у него не было выбора. Оставалось лишь смириться и отдаться на милость предвечных. — Ты, наверное, всё тут знаешь? — пока всё ещё хриплым голосом спросил Локи свою спутницу. Он постарался подстроиться под неширокий шаг девушки, чтобы не обгонять её, и теперь они шли вровень. — Такая уж у меня работа, — уклончиво ответила она. — Дорогу всем показывать? — И это тоже. — Так значит ты что-то типа местного портье? — уточнил маг. — Я валькирия и проводник, — строго поправила его Ульди. Локи только саркастически хмыкнул в ответ. — Что-то не так? — удивилась она. — Извини, девочка, — развёл руками Лафейсон, — но все валькирии погибли в битве с Хелой ещё до моего, и уж тем более до твоего рождения. Ну, почти все. — Почти? — удивилась проводник. — Да, оставалась одна, последняя, на Сакааре, до недавнего времени, — Локи поморщился от не самых приятных воспоминаний, — Печальное зрелище… — и, после секундной паузы добавил, — Было. — Ну и как тогда, по-твоему, называть женщину орудующую мечом на тракте? — она с усмешкой стрельнула в его сторону тёмными глазами. — Ты хотела сказать «девочку, размахивающую кинжалом на Безымянной пустоши»? — вскинул брови царевич, — По мне так глупой девкой будет в самый раз. — Ты не слишком-то вежлив, — она как-то по-взрослому укоризненно покачала головой. — Зато я честен. Вот такая ирония, — вместо извинения усмехнулся Локи. — Считаешь, женщина не может быть воином? — снова быстрый любопытный взгляд в сторону попутчика. Он на минуту задумался, перед тем как ответить. — Я видел двух. Одна была явно больна на голову и не просыхала как ванский лучник в многодневном походе. В ней вообще не было ничего от женщины. — А другая? — Другая… — он слегка помедлил, подбирая слова, — Другая схватилась за меч из-за парня. Здесь как раз всё банально. Думала стать ему другом, соратником и так добиться внимания. — А он? — поинтересовалась спутница. — А он так ничего и не понял, идиот. Локи замолчал, и на его лице снова появилась горькая усмешка. — В ней тоже было недостаточно женского? Мягкий голос Ульди выдернул его из накативших воспоминаний о доме. Лафейсон еле уловимо покачал головой: — Она выбрала не того мужчину и не тот путь. Лучше бы, как все, вышла замуж, занималась вышиванием, растила детей… Ну упражнялась бы иногда с мечом, на заднем дворе ради удовольствия, раз уж так хочется. Всё лучше, чем носиться за безмозглым солдафоном по полю боя, и прикрывать его спину. Ульдина тепло улыбнулась: — Она тебе нравилась. Это не было вопросом, скорее звучало как утверждение. Такое, типично женское, основанное на безошибочной интуиции и каком-то одним им свыше данном знании. — Глупости, — быстро ответил Локи, и отмахнулся, пожалуй, даже слишком быстро, — Просто таков нормальный порядок вещей: удел мужчины защищать семью и женщину, а не наоборот. Мужчина должен быть защитником. — Как ты? — Нет. Я не смог. Локи сказал это, и тут же испугался, что она станет задавать вопросы, отвечать на которые ему совершено не хотелось, но, к его удивлению, спутница замолчала. То ли задумалась о своём, то ли каким-то чутьём уловила его изменившееся настроение и решила не тревожить. В любом случае, в этот момент трикстер ощутил что-то похожее на столь нетипичное для него чувство благодарности. Какое-то время они шли молча. Пустошь сменилась лесной тропой, тенистой, со щебечущими в кронах деревьев птицами и узкими золотыми лучами солнца, пронзающими листву. Действительно, о чём им было говорить? Она отведёт его к норнам и на этом их пути навсегда разойдутся: ётун-полукровка отправится в своё последнее пристанище, а она вернётся на Безымянную пустошь, выводить заплутавших меж мирами путников. Почему его закинуло сюда? Почему не сразу в… Хельхейм? Вальхаллу? Куда? Только норнам решать. Где же найти столько красноречия, чтобы убедить их, всевидящих и всезнающих, что ты достоин рая? — Дай руку! — всё же оторвала его от размышлений Ульди. Она потянулась к небольшой поросшей папоротником канавке, на дне которой бил скромный родник и наполнила флягу свежей водой. — Ну вот, смерть от жажды нам больше не грозит, — весело сказала девушка, затыкая пробку и, с помощью Локи выбираясь на дорогу. — Мне вообще никакая смерть не грозит, — прокомментировал он, подтягивая её к себе. Сказано было тихо, голос всё ещё не в полной мере вернулся к нему, но Ульди всё же услышала: — Какая самоуверенность! — хмыкнула она в ответ и смерила царевича оценивающим взглядом. Локи не стал пояснять ей почему. Меж тем проводник убрала флягу в котомку, поправила плащ и осмотрела свои промокшие испачканные сапоги: — Видела бы она меня в таком виде — убила бы! — озорно хихикнула девушка, притопывая каблуками и пытаясь отряхнуть налипшие комочки грязи. — Кто? — не понял Лафейсон. — Сестра! Ульдина закончила приводить обувь в порядок, подняла с земли посох и, тронувшись в путь, продолжила: — Старшая сестра. Мы с ней слишком разные. Сейчас бы она точно сказала, что мне «не пристало расхаживать в таком виде»! — девушка даже попыталась передразнить голос манеру сестры, — Ей вообще не очень нравятся мои затеи. — Прогулки с незнакомцами по тракту? — уточнил идущий рядом царевич. — Да, и это тоже, — кивнула она. — Она так заботится о тебе. Просто это не всегда можно сразу понять. Локи слегка закашлялся. Он и сам не ожидал от себя такого ответа. Ульди взглянула на него с интересом, и он вынужден был продолжить: — Там в Асгарде у меня был брат. Мы тоже очень разные, — Локи улыбнулся воспоминаниям, — ты даже себе не представляешь насколько. Мы с ним долгое время не ладили. Я даже был уверен, что ненавижу его… — Где он сейчас? — задумчиво спросила девушка. — Я не знаю. Я даже точно не уверен, жив ли он, но я бы всё отдал за возможность попрощаться. Локи глубоко вздохну и поднял лицо кронам деревьев, туда, где в зелени листвы резвились золотые блики. Солнце вновь воссияет над нами. Воссияет над тобой, брат. Я верю. Я надеюсь.