Дары норн

Она лукаво улыбнулась, сверкнув чёрными глазами: — Ну, так что, взглянешь на мой дар? А впрочем, ты и так его уже видел. И с этими словами Скульд развернула своё местами залатанное рубище. Локи непонимающе окинул взглядом уже знакомую, зияющую дырами ткань: в сравнении с прекрасными работами старших сестёр, она выглядела угрюмой и нищенской. Даже изумрудный плащ Урд, не смотря на своё печальное значение, позволял вступить на последний путь не теряя достоинства, с королевским величием. А этот? Этот годился только на то, чтобы безвестно сгинуть в канаве. Видимо Великая считала, что опальный принц не достоин даже последней милости. — И чей же это плащ? — без всякой надежды спросил Локи. Скульд ещё раз оценивающе взглянула на свою работу и попыталась подобрать эпитеты: — Аскета, изгоя… — задумчиво произнесла она, словно подтверждая мысли мага, и вдруг, найдя, наконец, нужное слово, уверенно добавила, — Странника! — И в какой из миров он ведёт, в Хельхейм или Вальхаллу? — уточнил Локи. — А это зависит от его цвета, — пожала плечами норна. — Он чёрный, — озвучил очевидный факт Лафейсон. Скульд снисходительно взглянула на него, как смотрят на сказавшего явную глупость ребёнка, и терпеливо пояснила: — Чёрный это тьма, а вот что за ней скрывается… Будущее ведь не определено, на него влияют прошлое и настоящее, и тебе решать каким оно будет, нитями какого цвета ты залатаешь прорехи в полотне судьбы. Пока что их поровну, зелёных и алых. Вот заполнишь все, тогда и будет понятно, какого цвета плащ вышел. — Но как же я это сделаю? — спросил Локи. Предвечная, со своего возвышения окинула его удивлённым взглядом: — Также как и все: поступками, жизнью. Лафейсон напряжённо сдвинул брови, пытаясь осознать сказанное и хоть как-то сопоставить со своим нынешним положением, однако выходило у него из рук вон плохо. — Я уже не смогу, я же умер, — напомнил он. — Ты так уверен в этом? И Скульд усмехнулась так, что царевич даже слегка поёжился. Она наклонилась, прикоснулась ладонью к его щеке и заглянула в глаза. Если бы сейчас Локи спросили, где находится Бездна, он не стал бы рассказывать о Асгарде, Биврёсте или космосе, теперь он точно знал, что Бездна находится в глазах Скульд. На переставшего что-либо понимать царевича хлынула бесконечность: живая, постоянно меняющаяся, влекущая и пугающая. Локи почувствовал, что его снова засасывает, как тогда, на мосту. Он обречённо закрыл глаза и ощутил, как ладонь на его щеке медленно опускается вниз. Вот Скульд сдвинула руку ещё ниже, плавно очертила пальцем линию челюсти, неторопливо провела им дальше по шее, и остановилась, уткнувшись ногтем в ложбинку между ключиц. Маг судорожно сглотнул. Почему-то это мягкое, почти невесомое прикосновение заставляло его сердце бешено биться. Она чуть сильнее надавила подушечкой пальца, и, как в первый момент показалось принцу, сняла с его кожи какой-то волосок. По позвоночнику снизу вверх тонкой змейкой пробежал холод, а сердце, гулко стукнув последний раз, замерло. Локи в прямом смысле чувствовал, как из него медленно, по сантиметру, вытягивают жизнь. Он в ужасе распахнул глаза. В руках Скульд была тонкая как паутинка золотая нить, и когда норна плавно отводила руку в сторону, маг чувствовал как она, с лёгким звоном, движется между ключицами. Наконец, вытянув уже приличный кусок, женщина прекратила рассматривать ниточку и снова обратилась к магу: — Вот теперь ты видел все три дара — удовлетворённо кивнула она, — Теперь ты действительно можешь выбрать. Твоё решение, Локи? Норны замерли в молчаливом ожидании. Не каждый день случается такое, что пришедший сам выбирает узор своей судьбы. Такое вообще не случается. Локи нахмурился, пытаясь осознать всё увиденное и услышанное, снова взглянул на Скульд и неожиданно спросил: — А что бы мне посоветовала выбрать Ульди, валькирия, проводник Межмирья? Локи отринул страх, собрался с силами и посмотрел на неё прямо, открыто, также как смотрела она на него, там, на Безымянной пустоши. Норна вздрогнула и на мгновение растерянно оглянулась на ничего не понимающих старших сестёр. Она в задумчивости уставилась на переплетение корней под своими ногами, наконец, видимо, приняв какое-то решение, крепче сжала в кулак золотую паутинку и, вздохнув, уверенно проговорила: — Я не желаю тебе Хельхейма, так что — красный. Выбирай плащ Верданди и ступай в Вальхаллу. Бери его и я перережу нить. С этими словами норна сняла с пояса кинжал и замерла в ожидании. — А почему не твой? — вновь озадачил её вопросом трикстер. — Ведь с ним я бы мог вернуться домой, вернуться к брату. — Потому что это плащ странника, а у странника нет дома. Потому что Асгард разрушен, а ваши судьбы с Тором разошлись, и я не знаю, сойдутся ли они вновь. Будущее не предопределено. Я ничего не могу обещать тебе. Потому что у моего плаща долгий путь полный боли, потерь, страданий, обид и самоотречения. Это путь искупления, но нет гарантии, что ты пройдёшь его. Это немногим лучше ада, который, возможно, всё равно будет ждать тебя в конце пути, поверь мне. Она закончила и взглянула на него серьёзно и немного зло. Локи понимающе кивнул, горько усмехнулся каким-то своим мыслям, затем гордо вскинул голову и, расплылся в широкой дерзкой улыбке: — Это как раз то, что нужно! — и, протянув руку, уверенно попросил, — Мой плащ, великая Скульд! Норна помедлила, с сомнением покосилась на трикстера и с лёгкой язвинкой в голосе спросила: -Так что, значит, будешь сам дырочки латать? — Буду, — твёрдо ответил он, не убирая протянутой руки. — Какими ж это нитями? — скептически хмыкнула женщина. Вопрос явно был риторический, но Локи ответил и на него: — Золотыми! Скульд удивлённо вскинула брови, довольно улыбнулась и разжала кулак. Золотая ниточка немедленно растаяла в воздухе, и Локи свободно вздохнул полной грудью. — Прими свой дар и владей им, — норна набросила свой ветхий плащ ему на плечи, — Видимый или нет, он всегда будет с тобой. — Благодарю тебя, Великая! — склонил голову маг. Она ответила ему благосклонным кивком и, поманив за собой, сказала: — А теперь пойдём, я провожу тебя. Лафейсон поклонился на прощание старшим сёстрам и последовал за Скульд вглубь обители. — И чем же теперь займёшься? — спросила Ульди, как только они отошли на достаточное расстояние от тронного места. Локи даже прыснул от неожиданности: — Вот тебе раз! Повелительница будущего и вдруг задаёт мне такие вопросы! Она по-доброму рассмеялась и пояснила: — Но ты же не дал мне перерезать нить твоей судьбы, так что я теперь должна решить, за какой узор мне приниматься! Локи мечтательно окинул взглядом своды обители и серьёзно сказал: — Я хочу возродить Асгард. Хотя бы попытаться. Ведь Асгард это не место, это люди. Кто-то должен был выжить. Скульд согласно кивнула в ответ: — Доброе дело, хорошее. Только трудновыполнимое. Впрочем, всё зависит от тебя. Она остановилась у казалось бы ничем неприметной древесной арки, но Локи, сразу почувствовал в ней червоточину — тропу между мирами и искренне обрадовался возвращению этого своего дара. — Что ж, пора прощаться, — немного грустно улыбнулась норна, — Я буду вспоминать тебя, малыш. — Скульд, — внезапно посерьёзнел Локи и запнулся. Ульди успокаивающе дотронулась до его руки и мягко заглянула в глаза. — Кто я, Скульд? — наконец спросил маг. Великая вздохнула, задумчиво склонила голову на бок и, слегка помедлив, ответила: — Ётун, ас, мидгардец, альв, кто-то ещё? Если хотел узнать, кем ты был, нужно было спрашивать Урд. Хотя она вряд ли бы ответила. А вот кем ты будешь — выбирать только тебе. Но я верю, ты справишься с этим, мой мальчик. С этими словами она поманила Локи к себе и ласково поцеловала склонившегося трикстера в лоб — на счастье. В ответ Лафейсон неожиданно и бесцеремонно сгрёб хрупкую фигурку норны в охапку, крепко обнял, и, пока опешившая Предвечная не сменила милость на праведный гнев, скрылся в червоточине меж мирами.