2.
15 января 2019 г., 12:29
В тот вечер Жданов шел в каморку с самыми решительными намерениями: забрать Катерину с собой, несмотря на её Зорькина, её протесты и отговорки. По дороге он придумывал аргументы и доводы, потому что был уверен — Катерина не обрадуется его появлению.
Она вообще в последнее время была ему не рада.
Но все его заготовки оказались не нужны, потому что Катя без сознания лежала на полу. В руках у неё были какие– то листочки.
Дальнейшее Жданов помнил смутно: запах нашатырки, «скорую», собственный страх и белые Катины губы.
В больничной палате Катя быстро пришла в себя, запросилась домой, но Жданов настоял на полном медицинском осмотре.
Тогда-то эта дрянь и была обнаружена.
И все остановилось: куда-то пропал ждановский страх, исчезла тревога. Была звенящая белая тишина, и диагноз «аневризма сосудов головного мозга».
— Вам необходима консультация нейрохирурга, — втолковывал им усатый доктор. — В ближайшее время у пациентки возможны странности поведения… Но я готов выписать Пушкареву: нет никакого смысла в её госпитализации.
— Что он говорит? — повернулся к Жданову совершенно растерявшийся Валерий Сергеевич.
— Он говорит, что завтра мы найдем отличного специалиста, и Катю вылечат, — ответил ему Жданов.
Катя поехала домой, а он в «Зималетто».
Ему не давали покоя разбросанные по полу листочки.
***
Утром Жданов вышел из каморки, спрятал в ящике своего стола инструкцию Малиновского и Катин дневник. Подошел к окну и долго смотрел на занимавшийся над Москвой рассвет.
Ему казалось, что в нем не осталось ничего живого. Все мысли, все чувства обугленными головешками дымились на пепелище. Тогда еще его не терзали мысли о том, соразмерно ли наказание его преступлению. Он еще не мог думать о Кате, о том, за что ей это. Все это: и боль, и стыд, и горячее желание переиграть все заново, и отчаяние от того, что заново не получится — все это придет позже.
Пока же он просто смотрел в окно и не пытался осознать весь масштаб постигшей их с Катей трагедии.
Так прошло несколько часов, пока не хлопнула дверь кабинета, и Катя не появилась на пороге.
— Ой, — растерялась она. — А что… Да вы что, всю ночь тут провели?
Она выглядела непривычно дружелюбной, и Жданов не сразу сообразил, как себя надо вести.
— Как вы себя чувствуете, Кать?
— Просто прекрасно, — растягивая гласные ответила она. — Легкое переутомление. Напугала только всех.
— Ну это же просто отлично, Катя…
Она быстро выглянула в приемную, убедилась, что там пусто, и легкими шагами пересекла кабинет. Встала на цыпочки и поцеловала Жданова в щеку.
— А ты волновался за меня, да? — доверчиво спросила Катя.
И вот тогда Жданов впервые ощутил свою первую болевую дозу.
— Волновался, — ответил он, прижал её к себе, прямо посреди кабинета, целовал волосы, задыхался и падал в бесконечную яму. Ему нельзя было её трогать, потому что сейчас его обнимала не Катя, а её болезнь, но он не смог себе запретить. Подхватил на руки, утащил в каморку и целовал до тех пор, не разбирая, чего в этих поцелуях больше, вины или сочувствия, пока за дверью не раздался голос Киры:
— Андрюша! Ты здесь?
Катя отпрыгнула от него, метнулась в сторону, уронила стеллаж с папками, и страшный грохот сотряс крохотное пространство.
— Катя! Ты не ударилась? — Андрей так испугался, что какая– нибудь папка попадет по её аневризме и убьет Катю, что до него не сразу дошло, что Кира уже стоит на пороге.
— А что здесь происходит? — удивилась она.
***
— Трудно спрогнозировать дальнейший ход болезни. Пациентка может дожить до глубокой старости…
Кажется, Жданов назубок уже выучил, как выглядит Катин мозг, мог с закрытыми глазами ткнуть в него пальцем и попасть в аневризму.
Доктор Иванов выключил монитор, скрывая результаты МРТ.
Прежде, чем попасть в его кабинет, Жданов уже побывал на приеме у десятка других нейрохирургов.
Все они говорили, что пациентка может дожить до глубокой старости.
Если бомба в её голове не взорвется раньше.
— Она застыла в двух наиболее сильных эмоциональных состояниях, — повторил Жданов слова, услышанные часом раньше от психиатра. — Но это очень плохо при её заболевании: чрезмерное нервное напряжение опасно для сосудов. Так что глубокая старость… а есть еще варианты?
Тогда-то доктор Иванов и сообщил, что он готов подумать над операцией.
Он был молодым и смелым, этот доктор.
У него на столе еще никто не умирал.
А вечером хирург упал с альпинисткой стенки, чем привел Жданова в состояние плохо контролируемого бешенства.
