Омега, который альфа

      На следующий день Юнги встал с болью в спине, от неудобного дивана, помойкой во рту и напрочь пустой головой.       На следующий день Чимин встал с помятым лицом, помойкой во рту и, болезненно ноющими, воспоминаниями. Альфа пошёл на кухню, но так и не решался поесть. Забросив идею запихнуть в себя хоть что-нибудь, он пошёл в комнату, сев на холодный подоконник и открыв окно, он безэмоционально смотрел на улицу, погода словно читала его чувства, пасмурная, холодная и дождливая. Его раздавили, растоптали изнутри. Пак был сейчас похож на каменную статую, замершую в отчаянии, нежели на просто грустного человека, но если бы ему было позволено просто сидеть дома, укутавшись в жёлтое одеяло, он бы совсем немного обрадовался, но он пол года не ходил в школу, завтра понедельник и ему разрешено идти в чёртово образовательное учреждение. Знает ли он все, что они проходили за это время? Несомненно. Юнги помогал ему и подтягивал по всем предметам, что бы тот, когда вышел не был белой вороной. Ещё день назад он очень хотел опять в школу и спокойно учиться, как все, но сейчас… Каждый день видеть альфу будет подобно пламени, плавящее всё внутри, оставляя угольно-чёрных осадок.        Пока Чимин думал, что же ему теперь делать, как вести себя, Юнги, пока все спят, собрался и уехал домой, думая, что Пак уже там, но когда он приехал и зашёл в дом по телу прошёл неприятный холодок, а когда он зашёл во все комнаты, то внутри, как воск начала медленно накапливаться истерика, которая неприятно жжёт. Мин написал Чимину раз… Написал два… Три… Четыре… Позвонил… Теперь пальцы начали дрожать, глаза накрыла пелена страха, а внутри огромный огненный шар катался по всему телу, не желая останавливать, наоборот он рос, было чувство, что сейчас Юнги разорвёт и останется горстка пепла. Мин позвонил Хосоку и хриплым голосом, без приветствия, без церемоний спросил в лоб:  — Где Чимин?  — Он вчера ночью ушёл после твоего признания… — Чон зевнул ибо альфа разбудил его, он прекрасно помнил, что произошло, правда размыто и отрывками, но в общей картине помнил.  — Какого признания? — Юнги побледнел, неужели он сказал, что-то такое, что Чимин не смог пережить, что он просто ушёл… Мин понемногу начал осознавать, что мог наговорить, от этого стало ещё хуже…  — Только сядь… И сильно не ори, я только встал. В общем… Ты сказал ему, что боишься его измены и каждый раз ждёшь подвох и то что ты ему… Изменил, ты же понимаешь, как его брат я не должен был этого говорить и отвечать на звонок в общем, так что ты мой должник… И да, дам совет, не веди себя, как обычно, стань немного теплее, тем более для Чимина. Он никогда не сделает тебе больно… В отличии от тебя и не раздрожай его, ты не видел какой истинный альфа в гневе, — Хосок говорил взахлёб, но осторожно, потому что знает, какой его друг и уж тем более какой Чимин.  — Ошибаешься, я знаю, мой отец — истинный и я видел, что они не контролируют себя.  — Нет, эта самая первая стадия гнева… Просто смотри на глаза, — альфа отключился, смотря на свою девушку и ждёт пока та проснётся, ей не избежать разговора с ним, ни за что.  — Что за хреновы загадки и где теперь искать его… — вслух спросил у самого себя Мин, понимая, что потихоньку сходит с ума.        Юнги посетила гениальная мысль сходить к братьям альфам. И вот он уже стоит у порога и неловко стучит, он чувствует аромат, такой знакомы, такой притягательный… Чёрт его тёрнул сказать про ту девушку из клуба, когда они оба напились в хлам, а ведь он влил в себя несколько бутылок виски из-за ссоры именно с Чимином. Дверь открыл, кто-то отдалённо напоминающий Чимина, парень с красными, похоже от слёз, глазами и бледной, почти светящейся насквозь кожей. Глаза альфы расширились и он уже хотел захлопнуть дверь и очень хотелось забыть обо всём вместе с этим хлопком, а лучше вообще не думать, не чувствовать… Но, как только Пак попытался это сделать Юнги подставил ногу и сильно получил по ней.  — Ащ!  — Нечего ноги ставить куда попало.  — Чимин, пожалуйста пусти, я тебе всё объясню, правда, — чуть не скулил темноволосый.  — Здесь. Объясни мне здесь! — альфа нахмурился, терпеть это он не будет. Чимин ждёт тех самых трёх слов, раньше он не предавал этому значение, но сейчас просто жаждит это услышать в противном случае это будет удар ниже пояса.  — Прости меня… — через пару секунд отдалось эхом в голове Пака, Юнги попросту не знал, что тут объяснять и так всё очевидно, но видимо альфе этого совсем недостаточно.  — Ты хотел объясниться, я жду, — Мин первый раз видит на лице маску безразличия, обычно он её надевает и вроде бы Чимин к ней привык, но теперь Юнги в замешательстве, он растерян, где-то далеко слышыться собственный голос: "—Скажи ему всё, что сейчас творится в тебе, полностью раскройся, не оставляй в себе ничего"— но разум, как всегда в любой непонятной ситуации, начинает закипать.  — Издеваешься?  — Я? Нет, а хочешь, что б поиздевался? — альфа подпёр плечом дверной проём, он сложил руки в замок и писклявым голосом произнёс, — Ой, Юнги, я так рад, что ты смог вытащить из себя два слова, вместо объяснения, который ты минуту назад обещал, так нормально?  — Ты же знаешь меня, я не многословен, пойми меня! Хоть раз, — Юнги повысил голос.  — Хоть раз, — зашипел Пак, прищурив глаза, — я каждый раз подстраиваюсь под твоё настроение, каждый раз пытаюсь понять тебя и когда тебе нужно я хожу на мысочках по дому! А ты хоть раз пробовал понять меня? Я делал всё, что бы тебе не мешать, когда ты работаешь, а ты! Что ты сделал, что бы понять меня? Ты даже не можешь нормально извиниться! Не можешь переступить через свои принципы! Я это терпел! Потому что люблю тебя, самое ужасное, что до сих пор, не смотря на это знаю, что люблю! — зрачки паковских глаз стали матово чёрные, а радужку обхватили языки пламени, они стали ярко красные, руки были сжаты в кулаки, Юнги застыл смотря на альфу. Он совсем забыл предупреждение Хосока и что теперь делать он не имеет понятия, руки начинают трястись, а к горлу подкатывает ком вперемешку со страхом.  — Чимин, прости пожалуйста, ты мне правда очень дорог, — он сглотнул, а голос на последнем слове задрожал, Чимин немного начал приходить и понимать, что Мин его сейчас боится. — Я, мягко говоря, дурак и идиот, не хотел тебя обидеть… Мне и вправду иногда страшно, что ты уйдёшь, но только потому что я не хочу тебя потерять, — Юнги взял Пака за руку, — а изменил… Там ничего почти не было, мы с тобой поссорились и я пошёл пить, а потом… В общем там только поцелуй… Ну это не важно. Я не говорю, что люблю, но выражаю свою любовь своеобразно, но если тебе это так важно… Я люблю тебя, Пак Чимин, я очень дорожу тобой и не хочу тебя потерять…  — Уходи, — альфа немного пихнул Мина в грудь, он был опустошён, только прошедший порыв сильного гнева оставил после себя совсем пустую голову.        Внутри Чимин разрывался, хотел подойти и обнять альфу, уткнуться в плечо и забыться, но руки его не слушались. Юнги растерялся, но подумал, что Паку просто нужно время это переварить, поэтому он молча развернулся и медленно направился к калитке, но остановился. Сзади послышался жалобный недостон, резко развернувшись он увидел Чимина скрюченного пополам. Он еле держался за ручку двери, темноволосый подбежал к нему и приобнял. Как раз вовремя. Как только руки Юнги сомкнулись на талии блондина, тот обмяк.       Слишком много за сегодня он удивлялся и пугался, слишком много лишних эмоций, но ему всё равно, ведь он понял, что быть с любимым значит доверять ему полностью, раскрываться и говорить правду о том, что мучает, он поймёт и поддержит и самое важное, это работает правилом бумеранга, они оба поддерживают друг друга, оба чувствуют себя защищенными, знают о друг друге всё у них нет секретов, совсем. Позже Юнги понял, что у Чимина просто началась течка и они весьма занятно провели всю ночь вместе.