You are free

Слэш
PG-13
Закончен
84
автор
Straniera бета
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Описание:
Неревар(ин) утаскивает оглушенного Дагота из Красной Горы.
Посвящение:
Моему Ворину.
Примечания автора:
— Неревар=Нереварин, но конкретную расу я ему не приписывала. Подразумевается данмер, но можете представлять кого хотите;
— Я знаю, как Ворин выглядит у Киркбрайда на скетчах. Правда знаю. Но #несмотрюигнорирую, у меня он выглядит как обычный (просто истощавший) данмер;
— Хэдканонов настолько много, что почти тошно. Предупрежден=вооружен.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
84 Нравится 2 Отзывы 6 В сборник Скачать
Настройки текста
Тяжелый выдох покинул грудь Нереварина, стоило двери в Зал Сердца затвориться за его спиной. Грохот трещал в его висках; оглушал и рвал мозги в клочья, почти заставляя прыгнуть в лаву, чтобы окончить собственные мучения. Вот так просто — вслед за корпрусными тварями, извивающимися в агонии и визжащими, как крысы; вслед за Акулаханом, осыпавшимся, как фигурка из высохшей, но не обожженной глины. Угроза миру миновала, знал он с пустотой в мыслях и тяжестью в груди. Пророчество свершилось, моровые бури прекратились; все славят его — Возрожденного Хортатора, Нереварина… А ему самому пристава — «ин» — противна, точно кость в горле. Отвратительна и мерзка, как и вся эта слава, все поклоны и учтивые кивки. Неревар хотел бы еще тогда, под Красной Горой, взглянуть в блеклые глаза Шармата и сказать, что он сам — имперский шпион, искатель приключений, да хоть сам Шеогорат, вышедший на прогулку в мир смертных. Хотел сказать это с честью, гордостью — но не смог солгать. Он Неревар, старая как мир душа в теле странника без семьи и друзей. Неревар, что помнил Ресдайн и Первый Совет; войну с нордами, двемерами. И что самое грустное: Индорил не забыл отраву на плечах и под ребрами. Грустную улыбку Альмалексии, горящие глаза Вивека — тех, кто когда-то клялся ему если не в обожании, не в беззаветной любви — то хотя бы в верности. Простой, как начищенный дрейк. Но её он, видимо, не заслужил. Не заработал потом и кровью, не отслужил достаточно проклятой земле, чтобы попросту не оказаться заколотым во время священнейшего из ритуалов. Это заставляло его смеяться — и осознавать, что ему впервые искренне плевать на будущее своего народа. Того, что с готовностью проглотил версию о предательстве дома Дагот; что беспрекословно последовал за Трибуналом, точно заколдованные гуары. Вот без разницы стало на всех: старых, молодых и совсем малюток; пусть горят они в пламени, как горел он сам. Плевать на все и всех — кроме… кроме одного, пожалуй. Одного мера, которого предал Неревар сам. И имя его было Ворин. Ворин Дагот. Ему Индорил не смог солгать — ни сейчас, ни когда-либо. Ему он ответил правду, опуская глаза в пыльный пол. Ради Ворина он пошел на Красную Гору, ради него свершил проклятое пророчество — чтобы если не спасти жизнь, то хотя бы освободить тело и душу друга от кошмара, что не прекращался с самой Первой Эры. Это заняло время. Заставило пробежать весь Ввандерфелл вдоль и поперек, вынудило взглянуть в глаза дрогнувшему Вивеку, сжавшему ладонь на своей проклятой Муатре, но все вышло. Сердце пало в лаву вместе с Акулаханом. И Дагот Ур тоже должен был пасть, но Неревар слаб. Слаб, и сейчас Ворин здесь, лежал на широкой постели в поместье Индорила — изможденный, как дитя после лихорадки. Простыни давно скомкались под его худым торсом, как Неревар ни старался их поправлять; подушка пропиталась напополам потом и пеплом, пускай большую часть Возрожденный успевал вытереть чуть влажной, прохладной тряпицей. Иногда ткань трещала под напряжением чужих когтей; иногда звучали стоны — неразличимые, но болезненные. Ворину не становилось хуже, но и до пробуждения от нахлынувшего кошмара было далеко, как бы Индорил ни надрывался. И выход был один. «Особо не надейся, — фыркал Дивайт Фир, отдавая пузырек несколько дней назад, — зараза бывает цепкой». Старый ублюдок глядел тогда со смешком — и Неревару без разницы, догадался ли тот, кому предназначалось лекарство. Плевать и на возражения, ибо Индорил с начала диалога приставил кинжал к чужому горлу, соскользнул до первой капли крови — и показательно сжал в пальцах свободной руки чёрный камень душ. Дивайт Фир тот еще с’вит, бесспорно. Но идиотом он не был — а Неревар отлично умел убеждать собеседника в своей правоте. Лекарство в мутном пузырьке, душно пахнущее вредозобником и корнем трамы, спасло когда-то самого Индорила. То были чудные дни, когда он имел другое имя, другое прошлое, а еще — охапку поручений от ублюдков из разномастнейших слоев их прогнившего общества. Убей того, вытащи из дерьма другого, перебей десяток крыс — но не двух конкретных, н’вах, иначе мы переломим тебе хребет… Это не важно сейчас, впрочем. Как не важны преступления, которые они совершили когда-то; не важны проклятые предсказания, боги и даэдра. Не важно ничего — кроме мужчины, бессильно хмурящегося у него на постели. Дрожащего, как горьколистник на ветру; бледного и худого. Мужчины, которого Неревар не мог отпустить. Даже не зная, как много в нем после стольких веков под гулким шепотом Сердца осталось того самого Ворина — мера, что любил терпкий бренди, пахнущие вереском алые свечи, бархатные мантии с теплой подбивкой и множество других вещей, которые Неревар сейчас и не припомнит. Будет ли тот пускать слюну изо рта до скончания своих дней? Будет ли ненавидеть его, царапать алыми когтями до самих костей, воя, точно зверь — Неревар не знал, правда. Он просто был рядом так долго, как мог. Сжимал чужую худую, серую ладонь в своих пальцах; осторожно целовал острые костяшки, думая, что отвратной идеей было исподтишка ударить его кинжалом с ядом паралича, а после — утащить сюда, в поместье на Бал Исра. Кряхтя изранено; притом уверяя всех проклятых самой Азурой слуг, что принесенный на руках мужчина, укутанный в плащ, — просто его дорогой друг, приболевший в дороге. Что нечего переживать, пускай отдыхают и празднуют конец Мора сколько душе их будет угодно — а с товарищем он справится сам, уж не надломится. Это звучало еще глупее, чем выглядело. Неревар знал, что Азуре виднее; знал, что стоило убить Дагот Ура. Покончить с этим отвратным циклом игры в божеств — может, убив в придачу любимую супругу и предателя-Вивека. Стоило. Но Неревар — идиот. Он редко делал все так, как надо. И, как ни странно, Индорил даже не верил до конца, что из этой затеи что-то получится. Ворин пробыл под властью Сердца много больше, чем Неревар или кто-либо из блуждающих Спящих. Было истинным чудом, что тот не спустил дух, когда Разрубатель и Разделитель решили судьбу Акулахана, пережил снятие маски со своего лица; уход с проклятой цитадели как таковой. И все же, чем были эти метания — просто кошмар? Агония? Неревар не смел даже предполагать. Поэтому делал, что мог — поил того настойкой, зельями, пытался в моменты меньших приступов даже кормить. Пожалуй, со стороны он выглядел жалко. Чем он лучше Альмалексии, Соты и Вивека, поддерживающих иллюзию могущественного государства, могущественной нации? Так же кормит свои надежды, подпитывает мечты — напрасно и глупо, простодушно даже. Его воздушные замки такие же, как у Айем, Сехта и Векха: рухнут рано или поздно. Ворин все чаще затихал, сменяя стоны глухими всхлипами — редкими, но болезненными. В такие моменты Индорил невольно вслушивался в окружение: в шепот ветра и гул работы своих слуг за окном; потрескивание камина, и… он был готов сдаться. Принять свою проклятую всеми богами судьбу, прервать страдания Дагота кинжалом, висящим за поясом — так ведь будет лучше. Так будет- Но вдруг он ощутил: его пальцы, все это время державшие ладонь Дагота, что-то сжало. Почти робко, почти неощутимо, но Индорила будто током прошило, и лицо он вскинул в ужасе — чтобы обнаружить глядящего на него мужчину. Глазами алыми, тронутыми проклятьем, но знакомыми до щема. — Неревар, — прошептал хрипло мер, проснувшись, — ты идиот. Его улыбка — слаба, как сама жизнь — но Неревару плевать на самом деле. Он задрожал от переполняющих его эмоций и коротко поцеловал Ворина в ладонь, надеясь впервые за долгое-долгое время, что все будет хорошо. Они оба страдали достаточно, в конце-то концов. Они оба заслужили покой.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net