Глава II. Воспоминания, part1
1 февраля 2019 г., 20:43
— Ну, здравствуй, Тэхён!.. Давно не виделись, — ее взгляд немного мутный, но в нем проскакивают искры грусти. Маленькие, еле видные, но были. Тэхён смотрит на нее как-то виновато. В чем, и сам не знает. Нет… Он врет сам себе. Он знает! Все знает, но не спешит делиться этим, зная насколько важно это девушке, настолько же и опасно, как для душевнобольного человека. Ким не может смотреть ей в глаза, ибо стыдно. Ибо Дженнифер всегда все знает, ну, или догадывается, как минимум. И то, что он врет, тоже знает. Поэтому и взгляд ее печален, а улыбка страдание показывает. И не такая уж и сладкая, а горькая она, ее улыбка.
— Здравствуй, Дженни… Да, давненько.
Тишина немного затягивается, но девушка не перестает смотреть на Кима. Будто пытается в его глазах найти ответы на какие-то свои вопросы. И она бы их нашла, да только Тэхён прячет. Не глаза должны ей все рассказать, а он. Он сам. Без чьей-либо помощи. Рот открывается, но ни звука из него не выходит. Все еще стыдно и больно. Самому больно. От нее, из-за нее. На Дженнифер смотреть печально. Может это не видно, но она очень страдает. Лицо опухло от слез, а губы прокушены до крови от вечных терзаний. Глаза пусты, и лишь огонек надежды горит в ее глазах. Руки все исцарапаны, а ногти сломаны о стены, пытаясь забыться от душевной раны внутри. Некоторые пальцы в пластырях. Они все красные. Крови слишком много вытекает из-под пластырей и течет по рукам вниз.
— Ты… ничего не хочешь… мне сказать, — шепчет она, еле сдерживая слезы. Тэхён не хочет, чтобы она плакала. Может они толком и незнакомы, но за короткое время стали, как родные. И радость парень с девушкой делили на двоих тогда. И боль — сейчас. Время идет, и все меняется. А они неизменны, как и их дружеские отношения. Он берет ее ладони в свои и целует каждый пальчик, пачкая свои губы в ее крови, каждый пластырь, будто пытается таким образом извиниться и забрать всю ту боль, что чувствует Дженни. Но не душевную. Эту рану может залечить лишь один человек, она не сомневается. А то, что жив он или нет, еще вопрос. И с этим немым вопросом девушка обращается к Тэхёну.
— Он… он жив… — всхлипывает парень, а после уверенно продолжает:
— Он жив, Дженни! Он ждет тебя! Там! Там, снаружи! — облегченно выдыхает и сжимает ее руки сильнее, прижимая к своим губам. Ким избавился от того камня, что стоял на его плечах уже некоторое время. А точнее долгие годы. С тех самых пор, как он поступил в ту чертову школу. И встретился с ней, с Дженни. Все пошло наперекосяк. Ах, если бы они не встретились, никто бы не страдал. Из них, но не люди вокруг. Чимин пожертвовал собой, ради других, сам того не зная.
***
…Несколько лет назад… — Здравствуйте! Перед маленьким мальчиком стоял высокий мужчина в полицейской форме. Маленький Чимин никогда и ни за что бы не открыл дверь чужому человеку. Он боялся. Боялся, что родители его отругают. Родили Чимина были жестокими, почти что тиранами. За каждое неповиновение или проступок Чимин платился временным отсутствием чувствительности либо рук, либо ног, либо всей спины и ниже. Младший Пак выучил все правила его родителей на зубок, что разбудишь его посреди ночи, от зуба отлетать и будет. Но сегодняшний день был особенным. Чимин нарушил одно из самых важных правил родителей. А все потому что: — Здравствуй! Я полагаю, Пак Чимин, верно? — мальчик кивает головой. И офицер тут же поникнул, но продолжил: — Чимин, прости, что говорю такое, но ты должен это знать, — медленно, с наигранным сожалением, и даже как-то монотонно, говорит заученные наизусть слова офицер. По нему сразу можно сказать, что ему и дело нет до мальчика. Но, если сказать мальчику слишком резко, проблем будет куда больше, чем сейчас. — Твои родители погибли. Глаза маленького мальчика распахнулись до размера чайного блюдца. Он не знал, что чувствовать. Облегчение и радость, что больше не будет над ним никакой тирании? Или грустить, отчаяться и плакать? Ведь больше никто его не накормит, не купит новую одежду. А дом? Его заберут и продадут, да? Ведь Чиму лишь пять, он несовершеннолетний. Но, видимо, слезы за него сами все решили, что катятся по щекам и, как бы ты не пытался их остановить. — Слушай, малыш, — мужчина протягивает руку Чимину, намереваясь забрать с собой в участок. — Тебя ждет родственник. Твой дядя. Чимин, что стоял и вытирал свои пухлые щечки от слез, которые стали уже красные от того, как сильно он их тер, поднял свои неверующие глаза на офицера. Его мама говорила, что никаких родственников у Чимина нет. Все мертвы, и их прах развеян по ветру в разных частях мира для подстраховки. Для какой, никогда не уточнялось. Но мальчику ничего не остается кроме, как согласиться. Ведь он не хочет в детский дом, а этот «названный» родственник — единственный выход в его непростой ситуации. По крайней мере, такой выход видит мальчик сейчас. Может быть Чимин об этом еще пожалеет, но сейчас… Он просто опускает голову, вытирает, оставшиеся слезы, и легонько кивает.***
Полицейский участок. А что вы, уважаемый читатель, знаете об этом месте? Может, для вас это какое-то небольшое помещение, где сидят люди, наподобие «офисных планктонов», и перебирают бумажки? Или большое здание с «обезьянниками» внутри и большим количеством преступников? В нашем случае, это было небольшое здание со странной аурой. Чимин не смог разобрать ее: то ли страшная, пугающая, словно отталкивающая, то ли наоборот: манящая, словно мед для медведей, и… приятная, и уютная? Странно, но так чувствовал себя Чимин, входя внутрь. Офицер… «как-то там», провел его к столу. По-видимому, к своему, раз тот так уверенно плюхнулся на стул рядом. Мужчина начал что-то говорить, но Чимину это было совсем не интересно, а потому пропускал весь несносный лепет «этого». Чимин даже не знал его имени, хотя ему абсолютно все равно, как зовут этого «вояку». Ему было больше интересно имя его, так называемого, дяди, которого предстояло ждать невесть сколько. Мальчик решил вздремнуть, с надеждой на то, что бурлящий желудок успокоится. Чимин просидел дома почти с неделю, не выходя на улицу и не видя свет дневной. Бедный малыш голодал. То, что приготовила мама, было съедено в первый же день. Следующие дни Чимин питался какими-то невкусными батончиками, найденными в кухонных ящиках, и запивал их водой. Он сильно похудел, до такого состояния, что его кожа обтягивала кости мальчика. Она казалось настолько тонкой, что проведи случайно по ней ножом, та и порвется. К великому сожалению, или же счастью, мальчишка успел лишь прикрыть глаза, как к офицеру подошел высокий парень. Белые крашенные волосы, глубокие, даже бездонные, черные глаза и чуть пухлые губы. Он посмотрел на Чимина. Тот аж сжался от его холодного взгляда. Холодный, пронзительный взгляд, как и голос. Но сам парень не представлял из себя какой-либо угрозы, даже если казался, или хотел казаться, холодным. Чимин подумал: «Если бы он улыбался, был бы похож на мишку». Почему так? Никто не знает, лишь сам мальчишка-озорник… — Привет, Чимин! — окрещенный мальчиком в уме «мишка» обратил свое внимание спустя нескольких мгновений на него. — Помнишь меня? Чимин покачал головой. Он его первый раз в жизни видит, а тот спрашивает, помнит ли его Чимин или нет. Как говорится: «Плохо, когда не знаешь, но еще и забудешь!» В следующее мгновение мальчик замер, просто замер. Он, конечно, думал, что парень очень милый будет, если улыбнется, но такого точно не ожидал! Улыбка парня сопровождалась двумя ямочками, что делали его еще более красивым и, кажется, незабываемым. — Ну, как же? — искренне (вроде как) удивился он. — Я твой дядя. Младший брат твоей матери. Помнишь? Дядя Джуни~! Дядя Джуни, как представился этот парень, слегка потянул щечки мальчика в сторону. Чимин этого не заметил. Его так привлекла улыбка и ямочки его «дяди», что не заметил боли на коже лица. Казалось, все его чувства были заблокированы и лишь глаза могли внимать хоть какую-то информацию. В нашем случае, лицо на против. Но даже если так, Чимин не верил, что он является его дядей. Слишком молодой. Его мама выглядела куда старше, хотя всегда хотела казаться моложе. Может и доверял (хоть чуть-чуть, но все же), но не верил. Ни в коем случае. Он позже выяснит все нюансы. А сейчас пора замереть, как истукан, и почувствовать учащенное сердцебиение мальчика и такое же дыхание. Ведь парень наклонился слишком близко, так, что опалил ухо мальчика горячим потоком воздуха от шумного выдоха. Его горячие руки грели, словно печка, и оплели все тело мальчика. «Они запросто смогут скрыть меня!» — подумал мальчик и впервые за все время почувствовал себя в руках «дяди» беззащитным, но в безопасности от остального мира. — Малыш, а ты не так прост, как кажешься, — прошептал парень, от чего Чимин вздрогнул. — Подыграй мне, и тогда я обеспечу тебе жизнь без каких-либо ограничений. Я правда стану твоим опекуном, твоим дядей! В голове Чимина только что взорвались мириады звезд и галактик. Лишь одна мысль горит ярко-красным цветом и пылает огнем, как бы предупреждая, что ошибка, опасность. Твоим, твоим. «Моим, моим». Он кивнул в знак согласия и уже с приветливой улыбкой обнял в ответ своего «дядю».***
Намджун, а именно так зовут этого странного парня, что забрал Чимина под свое крыло, действительно усыновил его, соблюдая все формальности, выкупил дом его родителей и временно с самим мальчиком переехал туда, дабы не смущать своим большим домом Чимина. Разговор о том, что Намджун не является его дядей или каким-либо другим родственником, Чимин вечно откладывал на потом, а потом и вовсе забыл об этом. Мальчик, как и обещал Намджун, жил в достатке и любви, заботы, и прочих прелестях детей его возраста. В какой-то момент Чимин и думать позабыл о своих родителях, говоря своим одноклассникам, что Намджун его отец и всегда им был и мужчину это неустанно радовало. Сам же Ким не стал нарушать традиции семьи Пак, и потому развеял прах его родителей над Тихим океаном. Чимин пошел в младшую школу. Первые отметки: плохие или хорошие, первые драки: проигрышные или выигрышные. Все, что полагается младшекласснику, и ничего лишнего. Средняя школа, также не стала для него препятствием. Чимин ни в чем себе не отказывал. За ним стоял Намджун, который с годами становился все взрослее и мужественнее. Но, как мы знаем, все хорошее в этой жизни имеет свойство заканчиваться. Намджун стал все чаще уходить из дома, не объясняя зачем и почему. Чимин еле-еле «выжил» в третьем классе средней школы. Мальчик он умный, но ленивый до жути. Ко всему этому испортилось его поведение. Чимин любил драться. И дня не проходит, как он избивает за школой очередного «ботаника». И если раньше его защищал Намджун, то теперь он защищает себя сам. Ведь однажды Ким сказал ему: «Ты вроде как вырос, а уму, видимо, так и не набрался. Ну, раз уж ты такой «взрослый», умей сам за себя постоять. Удачи!» и ушел. Для Чимина это стало хуже всяких розг и других каких-нибудь наказаний. Даже родители, что были тиранами, доводя своего сына до состояния овоща, уже и не казались такими тиранами. Тираном был лишь один человек — Ким Намджун. Его слова были убийственны для Чимина. Полны разочарования и какой-то безразличностью. Несколько дней Чимин оставался дома и не выходил из своей комнаты. Намджун пришел лишь один раз за три дня пребывания дома парня. Сначала Чимин даже обрадовался этому, но после сильно огорчился. Ким пришел, чтобы забрать свои вещи и обратно переехать в свой богатый особняк. А на прощание сказал лишь грубые слова: «Мне звонили из школы и сказали, что ты пропускаешь занятия. Чимин! Я зря оплачиваю твое обучение?! Чтоб завтра был в школе, иначе останешься без каких-либо средств на существование! Я, надеюсь, понятно объяснил!» и снова ушел, теперь уж надолго, если не навсегда. Чимин не стал противоречить ему, но стал противоречить себе и своим желаниям. Вместо того, чтобы избивать после школы «ботанов», он стал усерднее учиться и получать лишь высокие баллы. Надеялся, что Намджун придет и скажет, что это была шутка, чтобы Чимин повзрослел и научился отвечать за свои поступки. Ну, или заберет его с собой, к себе и снова обнимет, как в старые времена. Но дни шли, а Ким так и не приходил, лишь каждый месяц на карту, что дал Намджун, приходили деньги, что присылал тоже Намджун, с одним и тем же сообщением: «За высокий балл!» Чимин не знал, откуда Ким узнает о его отметках, но подозревал, что тот звонит его учителям, наверное, каждый день. Что ж! Спасибо за заботу, «отец»!***
Когда Чимин вернулся домой, он надеялся оказаться во всепоглощающей и такой привычной тишине его дома, как никогда раньше. Выпускной в средней школе подошел к концу, пора задумываться, куда идти дальше. В старшую школу или университет? Но именно сегодня тишина и одиночество были нарушены напеванием чудесного голоса, бряканьем посуды, а воздух в доме был пронизан пряным запахом чего-то вкусного и, скорее всего, сытного. Чимин сглотнул. Намджун готовить не умеет, одного раза хватило, чтобы это понять, когда тот чуть не спалил дом. А бедный парень всего лишь хотел приготовить мальчику на завтрак блинчики. Ну, хоть в чем-то он оказался полезен, ведь благодаря ему Чимин научился готовить и не сказать, что плохо, а очень даже хорошо. Парень прошел на кухню и прям там замер, в дверях. Сумка соскользнула с его плеча и с громким стуком книг в ней упала на пол, не запланировано привлекая внимание мужчины, стоявшего у плиты, и заставляя его замолчать. Красивый, с идеальными чертами лица и с широкими плечами, где-то его возраста, может чуть старше. Они бы, наверное, так и стояли, если бы кто-то не привлек на себя внимание, покашляв сзади Чимина. Как ни странно, этот «кто-то» оказался Намджуном. Чимин не удивлен. Теперь понятно, куда уходил старший и какие у него были дела. Парень с раздражением, выраженном на его лице и в каждом его движении, поднял свою сумку и уже хотел скрыться на втором этаже в своей комнате, как его остановил Намджун, хватая за предплечье. — Подожди, не уходи! — говорит он, — Нам нужно поговорить. — Поговорить?! — взрывается Чимин. Он, конечно, знал, что Намджун не обладает тактичностью, но, чтобы привести своего парня, или кто он там, в его дом, дом родителей Чимина. Ну уж нет, Пак не позволит. — По-моему, нам не о чем говорить! — хватка на предплечье парня не ослабляет, лишь сильнее становится. У Намджуна терпение кончается, он еле сдерживается, чтобы не потянуть на себя парня, скинув с лестницы. — Мы поговорим, — не вопрос, приказ. И у Чимина не остается каких-либо аргументов или оправданий. Намджун в гневе хуже, чем миллионная армия самых подготовленных киллеров. А его глубокий, холодный взгляд просто подчиняет, не оставляя и шанса на спасение. Чимину рыдать хочется. Из-за своего бессилия и полного подчинения перед таким, как Намджун. Ему жалко самого себя, но ничего поделать не может. Пак обязан ему, если не жизнью, то чем?.. Хватка Кима ослабевает, а после рука и вовсе исчезает. — Жду внизу, — небрежно кидает он напоследок и уходит в сторону кухни. Чимину противно, но выбора нет. «А он когда-либо был?» — спрашивает себя он и тут же усмехается. Откуда ему взяться?.. Всю жизнь за него кто-то выбирал: родители, Намджун, даже тот же самый офицер, который сейчас, наверное, капитан, или кто у них там старший по званию. Чимин медленно, пытаясь оттянуть свою горестную муку, поднимается на второй этаж. Он уже догадывается, о чем пойдет речь, но от этого легче не становится.***
Чимин сидит за столом и сверлит в этом красивом парне дырку своим изучающе-гневным взглядом, а та все никак не хотела появляться в нем, что так конкретно бесило Пака. Он старался не замечать Намджуна, слишком велика та рана, которую нанес мужчина подростку. Сам Ким молчал. Явно чего-то выжидал. Оставался вопрос чего именно? Чимин не знал почему, но он очень четко чувствовал странную ауру со стороны мужчины. Долго выдерживать ее он не мог, а потому опустил взгляд в тарелку и взял палочки. Со стороны красавчика, как в уме окрестил его парень, почувствовалась аура заинтересованности и волнения. «Чего ты так волнуешься?» — думает Чимин. — «Я уже по запаху понял, что ты отличный повар и божественно готовишь!» В принципе, Чимин не маленький мальчик. И если раньше он ревновал Намджуна буквально к каждому столбу, не говоря уже о людях, то теперь его мир перевернулся на 180. Но обида все еще теплилась в груди паренька, что ему мешало разговаривать с ним. Но не с этим красавчиком, а потому Пак дружелюбно улыбается, чем очень сильно удивляет его, и говорит: — Очень вкусно! Спасибо! Парень смотрит как-то растерянно, и его взгляд метается от Намджуна к Чимину, а после также дружелюбно и по-детски улыбается. — Правда?! — с волнением спрашивает тот. — Я очень рад, что смог тебе угодить. Меня, — заикается он, — кстати, Сокджин зовут. Ким Сокджин. — Приятно познакомиться, Сокджин! Я думаю, — резкий, словно острый кинжал, взгляд с презрением мелькает на Намджуна и обратно возвращается уже дружелюбным, — ты уже знаешь, как меня зовут, не так ли? — А, да… — и замолкает. Сокджин опускает голову и теребит в руках свою белую толстовку. — Прости… — Тебе не за что извиняться! — строго вставляет Намджун, наверняка понимая, о чем говорит Ким младший, но тот остается проигнорированным всеми в этой комнате. Будто его и не существует, что делает воздух вокруг него еще более напряженным, чего, естественно, также никто не замечает. — Ммм? — Пак удивленно смотрит на него. — За что ты извиняешься?.. — Ну… — Если это из-за Намджуна, то, думаю, тебе не стоит извиняться, — также дружелюбно произносит Чимин и мило улыбается. — А уж кому и извиняться, то ему и надо, нет? Сокджин замолкает. Он думал над словами Чимина. Джин же, вроде как, и не виноват-то вовсе. Это Намджун к нему первый подошел, Намджун пригласил на свидание, мило улыбался, а в глазах теплилась, и по сей день, любовь, которая с каждым разом становилась лишь крепче. Ким младший кивает и слышит вздох своего мужчины. Его опасения, насчет того, что Намджун будет злиться на него, не оправдались. Вздох был обреченным, но в тоже время и облегченным, будто камень упал с его плеч. — Значит так, да? — зарываясь пальцами в волосы, опускает голову Намджун. — А ты как-то по-другому это себе представлял? — Чимин начинает ковыряться палочками в лапше, как-бы так и говоря: «Я все еще на тебя обижен», но его спокойный голос разряжает обстановку вокруг и все напряжение спадает на ноль. — Нет, с тобой по-другому бы и не получилось, — виновато улыбается он. — Я знаю, ты меня не простишь, но… — Дашь ли ты мне шанс, да? — перебивает его Чимин, а после смотрит в его глаза. Мужчина вздрагивает. Он еще никогда не видел такого проникающего взгляда, а от его мальчика вообще не ожидал такого. Намджун надеялся, что у него не проявятся задатки его семьи. Надеялся, что забота и любовь, что тот дал, повлияют на него. Но, видимо, он ошибся. Либо Ким просто-напросто недодал той заботы и любви, в которой так нуждался мальчишка. Теперь поздно об этом думать… — Знаешь, я уже давно тебя простил. Но доверия к тебе больше нет, — продолжает тем временем Чимин. — И не будет уже никогда. Ты, хотя бы, Сокджина не сломай и не делай ему больно, хорошо? — Ни за что, — улыбка Намджуна почти исчезает, становясь легкой и почти незаметной. — Спасибо. Чимин еще некоторое время смотрит на него, а после продолжает поглощать свой обед, нахваливая Сокджина. Парень сильно смущается и начинает смеяться. Намджуну нравится такая обстановка, семейная. Он улыбается и пьет свежеприготовленный кофе, так любезно сваренный Сокджином, как и любит его любимый мужчина. Но у Кима старшего странное предчувствие чего-то, что он мог забыть. А потом резко ставит кружку на стол с громким стуком, чем сильно пугает Сокджина и заставляет Чимина напрячься. Намджун вспомнил. — Чимин, — начинает он издалека, постукивая от нервов пальцем по кружке, — ты определился, куда пойдешь дальше? Пак хмурится. Он понял, к чему ведет Намджун. Парень бы отказался, да только смысл. Он бы остался дома и перестал бы вообще выходить на улицу, если только за продуктами и оплатить счета, не более. Денег, что он скопил от Намджуна, хватило бы на несколько лет точно, а дальше… а дальше неинтересно… — Нет, не определился. И да, я согласен поступить туда, куда скажешь ты. — говорит будничным тоном он, будто они обсуждают погоду на улице, а не о будущем парня. Намджун смотрит на него и не может понять, что же случилось с его вредным малышом, который всегда отказывал ему во всем. А, точно. Чимин уже ни его малыш. Тем более, после того, как мужчина оставил его одного. «Он вырос… — замечает про себя Намджун. — Даже слишком.» И это сильно его печалит. — Хорошо. Тогда поступишь в мою школу, — отпивает ароматного кофе глоток и смотрит на Чимина. Тот даже бровью не повел, и Намджун не может понять его настроения и состояния в общем. Это делает мужчину раздосованным еще больше. Ну, это понятно. Раньше Чимин был открытым мальчик и доверял Киму, а сейчас — все наоборот. Чимин закрылся ото всех и никому не доверяет. После Намджуна, он ни в кого не верит и никому. — Нет проблем.***
Первый учебный день старшей школы. Кто-то волнуется, кто-то радуется, кто-то хмурится и проклинает тех, кто придумал эти «храмы знаний». Чимин видел разную реакцию на школы, но такую, как в этой школе, впервые. Она была однообразна, то есть никто не визжал от радости или молился на то, чтобы сгорела школа, нет. Никто не шел, как будто в воду опущенный. Все шли с равнодушными лицами и лишь присмотревшись можно заметить, что все нервничают очень сильно, будто чего-то боятся. В этой школе была еще одна особенность. Я знаю, Читатель, что не для всех это заметно. Первое время и Вы не обратите на это внимание. Но для Чимина, что повидал немногое на своем веку, это очень сильно мозолило глаза. Все были сами по себе… Никаких компашек громко орущих парней, не истерически смеющихся парочек из девчонок. Все были сами по себе… Поставив галочку у себя в голове, парень направился в свой класс. Скоро должен быть звонок. Намджун уже обо всем, о чем можно, рассказал, в какой идти класс, на каком этаже он находится и какой там учитель. И, что самое странное, сказал быть настороже и никому не показывать свои слабости, в особенности страх. В принципе, Чимин никогда не был трусливым мальчиком, да и защитить себя он сможет, если что. Но раз так говорит Намджун, значит и правда надо быть осторожным, хотя, что эти «амёбы» могут сделать ему? Чимин подходит к двери своего класса и пытается себя успокоить. Все-таки первый день в школе, даже если это школа с «амёбами» никто не отменял правила приличия. Прозвонил звонок. Учитель открывает дверь, и Чимин приветливо ему улыбается. — Здравствуй, ты, наверное, Пак Чимин? — сухо произносит дрожащим голосом мужчина, на вид лет 20-25 от силы. Улыбка исчезает с лица парня, и он просто кивает. «Значит так, да? — думает он. — Ну ладно.» — Проходи. Твоя парта любая свободная. Чимин снова кивает и, заходя в класс, натыкается на какую-то тяжесть. Напряжение, что висит в помещении, с головой накрывает парня. Тяжело сглотнув, Чимин проходит на заднюю парту среднего ряда. Урок был всего лишь ознакомительный. Ничего интересного. Единственное, что зацепило внимание Чимина, это отдельные слова в речи их учителя, которого зовут Чжен Хе. Они не просто зацепили, врезались в мозг и въелись в него, словно черви в землю. — Я, надеюсь, что, хотя бы этот год, пройдет без происшествий! Наш класс, в прошлом, пережил многое. Не хотелось бы пережить это снова. — он посмотрел на парту, что стояла в конце помещения. На ней стояли красивые белоснежные лилии. Лишь черные параллельные линии на лепестках омрачали их. Продолжение следует…
