Боги грома и огня 11

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
One Piece

Пэйринг и персонажи:
Марко, Бен Бекман, Шанкс, упоминаются Белоус и Эйс
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 5 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Ангст Драма Канонная смерть персонажа Мистика Намеки на отношения Насилие Нецензурная лексика ООС Хороший плохой финал Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Марко был язычником в юношестве, а когда повзрослел – встретил бога.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Предупреждения:
Верность на грани маниакального обожания.

Марко болен, мёртв внутри и влюблён в смерть после смерти – он буянит, беситься и бесит.
Феникс немного злой потому что вечный, а автор немного садюга, раз прокатывает своего любимого персонажа через пост-Маринфорд так часто.
1 января 2020, 22:31
Корабль Рыжего не говорил. Не бормотал сотней разных голосов, не гудел на рассвете от храпа — только мелькал перед глазами виноватыми лицами тех, кто недавно был врагом. Ребята Шанкса подтирали им сопли собственными рубахами, платками и штанами, ловили на неожиданно мягкие руки, укладывали головой на колени. И как назло — сверху смеялось сине-синее небо, светлое, вымытое ветром Маринфорда дочиста, и дела ему не было до тех, кто смотрел на него сквозь пелену слёз. Улыбалось, мол, идиотина, солнце светит, ветер дует, море солоней от слёз не становится. Надо жить.

Не позорь отца.

Драться не хотелось. Хотелось просто убивать, и хорошо бы будь рядом кто-то чужой, не избитый, не замылившийся в обработке ран или никому нахрен не сдавшихся вахт. Рядом были только свои и не унимавшееся желание каждым знакомым лицом помыть доски. Это не Моби, тут всё разрешено аж до краёв терпения Шанкса, которому достаточно было потерять из виду Бекмана, чтобы обнулиться. И жизнь сразу налаживалась, пока всё скатывалось куда-то глубже дна морского.

***

— Ночь на дворе, чтоб тебя, дай уже людям поспать. — В гробу отоспятся, — булькнул Марко в сломанный нос, выворачивая голову чтобы видеть что-то кроме шершавой палубы не своего корабля. Не подогнувшиеся под весом Джоза доски, не подстреленные пулями Изо или пушками Куриэла балки, не латаные-перелатаные стены каюты Бленхайма, который в год умудрялся прибавлять по десять сантиметров роста. Ничего родного, ничего ценного — того, что беречь надо было если не из уважения, то хотя бы из-за воспоминаний, — тут не было, что давало определённую свободу действий и подговаривало Феникса творить так, что Отцу было бы за него стыдно. Наверное. Теперь ему не узнать. Марко оскалился, чувствуя, как Бекман ослабляет захват, и сплюнул в сторону, ёрзая без остановки. Бен сидел на нём с безразличным выражением лица, вжимая в пол и не позволяя пошевелить хотя бы пальцем, лениво обводя взглядом устроенный беспорядок. — Я тебя в угол поставлю. — А может как Шанкса — сразу раком? Бен дёрнулся, схватил Марко за чуб холодными длинными пальцами и приложил к палубе, размазывая между смешками и бормотанием слюни. Рожей Марко натирали доски, а песок с них забивался в разбитые губы и скрипел между зубами. Бен, ему одному на этом корабле разрешёнными способами, объяснял, что ничего не изменилось. И в правду. Изменился только Марко и всего-то весь его грёбаный мир. Рука старпома устало соскользнула, он шумно выдохнул и хлопнул Феникса по плечу. Марко сверкнул глазом по-птичьи, но Бекман и бровью не повёл, вещая с расстановкой, будто его могли не понять: — Ты будешь бит, если не начнёшь смотреть по сторонам, а не только в себя. Не понять Феникс мог только потому, что не хотел. Марко рыкнул и дёрнулся вверх, попав Бену куда-то в лицо. Тот охнул от неожиданности, перехватил его покрепче, накрыл шершавой ладонью плечо, отвёл назад и рванул с усмешкой. У Марко потемнело в глазах — кожу на груди разодрало шершавыми и уже не такими незнакомыми досками. — Слезь с меня, — прохрипел он, ловя воздух открытым ртом. — Без проблем, капитан, — Марко почувствовал, как голос Бена становится сдержанней, в отличии от обвивающейся кольцом хватки, — но выключи свой петушиный режим и послушай умного меня. Или просто просто послушай, если говорить не изволишь. Марко упрямо брыкнулся, получил по затылку, и для разнообразия закрыл глаза. Дыхание корабля медленно прокрадывалось в мысли, становясь всё полнее, отчётливей, разрастаясь от кубрика до верхушек мачт. Мёртвым спало только море, холодно нашёптывающее что-то древнее, забытое, а в каждом уголке Ред Форс против него восставало тепло. Он слышал всех, кто был на борту, узнавая удары сердца и бессмысленно разыскивая ещё одно, то самое. Находиться оно не хотело, и спасать Марко от сотен колотящихся неправильно, почти так же одиноко, как его собственное, тоже. Умереть-убить-вычистить бы этот фальшивый гомон, который самое дорогое ему вернуть не может. — Даже если ты угробишь себя и чудом не пустишь на дно всех остальных, живее ни твой Отец, ни Татч, ни Эйс не станут. — Это ты где прочитал? Бен посмотрел на него по-новому — как на идиота, вздохнул, вжал колено в спину и наклонился угрожающе близко, обдавая тёплым дыханием мокрый от пота висок: — Нет такого фрукта, капитан, нет в мире силы, способной возвращать то, что дорого, — рассказывал Бен, ощущаясь безжалостным зудом под кожей, до которого добраться хочется то ли руками, то ли лезвием ножа, — твоя вечность только твоя и ничья больше. — Ты проживи с моё, а потом выёбывайся, Бен. Это я тебе по-дружески советую. — Мы теперь друзья? — отозвался он, переводя взгляд с рук Марко на ухмыляющююся рожу. Феникс напряг пальцы, попробовал ими пошевелить и незамедлительно показал средний. — Кажется я понял, почему ты так нравишься Шанксу, — фыркнул Бен и отвернулся, пожёвывая нижнюю губу, пока не понял, что сигарета уже успела куда-то пропасть. — Ну так что мы решили? — Что ты идёшь нахрен. Бен вздохнул, поднял Марко за затылок и вновь впечатал в палубу, но без прежнего энтузиазма. Он начинал скучать и Марко это замечал, но не сильно беспокоился — даже такой Бекман был весьма интересным собеседником, как оказалось. Интереснее, чем жаждущий крови Изо или хмурый и молчаливый Блэйнхайм, стеной заслонявший безумно улыбающегося Феникса, когда того не пустили в трюм, где лежали тела. — Везёт же мне на тупых и отважных, — Бекман пощупал плечо Марко, начавшее потихоньку шипеть синим пламенем, и, примерившись, рванул его ещё раз. Марко под ним простонал весёлое «Су-ука» и часто задышал, уронив голову на пол. Перед глазами танцевали пёстрые огоньки, рука — та, что не была сломана, — онемела и была теперь бесполезной. У Марко начинали подрагивать от напряжения и усталости мышцы, он попытался сменить положение, но Бекман поцокал языком и свободной рукой надавил на шею. Марко вздохнул. — Не пялься, я подумаю, что ты что-то удумал, — между делом заметил Бен, вновь блуждая взглядом по обшивке помещения, не задерживаясь ни на чём больше секунды. Болезненная луна выхватила его силуэт, высвечивая чёткие морщины, оплетающие глаза в паутинную сеть, и уже седые волосы, затянутые на затылке. На Марко он не смотрел вообще, будто доказывая, что знает наперёд всё, что тот сделает. Феникс был уверен, что Бен не прав в корне. Не только по поводу этого. — Если бы это, скажем, был не Отец, а какой-то другой — рыжий, навязчивый ублюдок с шилом в жопе, я бы ничего не видел и не слышал. — С шилом в жопе который, капитан Марко, обретается как раз под боком твоего Отца, — тихо ответил Бекман потолку, в последний момент отклонившись в бок чтобы избежать удара в лицо снова. Бен нахмурился и сжал хватку. — Я здесь исключительно чтобы убедиться, что ты в ближайшее время не найдёшься там же. — Ты самый умный говнюк, которого я видел, — обрадовался Марко, подбираясь и шевеля зажившим предплечьем. — Я просто хочу попрощаться. — Врёшь, — Бен изменил положение неторопясь, напружиниваясь и замирая. Марко глянул на него сверху вниз, встречаясь с полным тяжёлой угрозы взглядом, плавящей радужку, — ты хочешь им компанию составить, и я достаточно близок к тому, чтобы помочь. Бен мгновенно отлетел от удара в противоположную сторону, прямо в с треском разломавшиеся бочки, вскочил на ноги и замер. Марко, ещё мгновенье назад собиравшийся сделать что-то глупое и безумное, привалился спиной к балке с фонарём, чувствуя, как по телу пробегает жар, мышцы дряхлеют и прошлое уносит его отсюда куда-то ещё. Хотелось с одинаковой силой орать как орал бы на Шанкса — ввязаться в драку, такую, чтобы Рыжий и растягивал, но Марко чувствовал, как на коже оживают шрамы прожитых жизней, и не мог справиться с подступающей дремотой и покоем. — Прежним мне уже не переродиться. Так зачем всё это? Зачем я, зачем мне они? Он пошевелил рукой, но та осталась неподвижной; задышал полной грудью, но рёбра еле-еле начали вздыматсья, сопротивляясь. Марко ощущал, как ускользает сквозь пальцы что-то важное, и рядом нет его, чтобы помочь. Бен впивается тонкими и бледными, как он сам сейчас, пальцами прямо в ключицу, упрямо ловя нечеловеческий взгляд Феникса, а Марко не чувствует. У него в груди ебаная пропасть с чужими глазами и мечтой, с которой теперь чёрт знает что делать. — Ты не можешь их бросить. Никогда, понимаешь? Человеческая жизнь, по сравнению с вечностью — всего лишь мгновенье. Ньюгейт просто решил, что у тебя их будет чуть больше. Бен гладит взглядом неотмывающуюся со стен жирную гарь, нервно покачиваясь в такт разбивающимся волнам. Его голос, надо же, звучит глухо, но отзывается эхом в голове, множиться и заседает внутри. Феникса душит воздух на Ред Форс, добивает эта лёгкость, пригибающая к земле, но не позволяющая упасть и разбиться к дьяволу морскому. Теперь Марко умирает по-другому. Только в своей голове, только от мыслей о тех, по кому не скучать не научиться никогда. Это он не просто понимал — знал всегда. Петли не нарушают тишины скрипом, но хлопок разноситься точно выстрел. В коридоре тут же появляется напряжённый Изо с заметными мешками под глазами, натягивающий на одно плечо халат. Комдив преграждает проход, ловко доставая пули из кармана изящными пальцами, явно не собираясь пропускать своего капитана к трюму. Вычищенные новенькие гильзы мелькают в его узловатых ладонях драгоценными бусинами и быстро ложатся в обойму щёлкая и замолкая. В старые времена Марко бы не составило труда подвинуть его без драки, но в старых временах они не теряли членов семьи одного за другим. Изо взглянул ровно перед собой, держа заряженный пистолет наготове. В том, что он пристрелит Марко скорее, чем тот ляпнет опять что-то не то, сомневаться не приходилось. В том, что рука у него не дрогнет — тоже. Про то, что почувствует после, когда мозги Феникса разлетятся по сторонам и прилипнут к стенам розово-красной жижей, Марко думать не хотел. Он смотрит на него мгновенье, расслабляет сжатые ладони и проходит мимо, сворачивая от трюма. Изо выдыхает, опуская руку с оружием — по дереву звенят упавшие пули, а он приваливается к косяку оголённым плечом. Марко доходит до ступеней на верхние деки и окликает его: — Не иди завтра в наряд. Я найду кого-то другого. — Пошёл в жопу, - хриплым голосом отвечает Изо, улыбается и замолкает, уставившись в курящего Бекмана. Марко прислушивается к стуку сотен знакомых сердец и идёт к дежурным чтобы узнать, кто следующий заступит на вахту. Это кажется ему правильным.

***

Драться не хотелось совсем. Только выбесить Рыжего, съезжая по наклонной в ещё более глубокий пиздец, когда в глазах Шанкса блестит наконец-то жутко — когда медленно вытягивается шея и начинает биться венка над засаленым воротником рубашки. Минула ночь, настало утро — Марко проснулся и не смог понять, где находиться, а когда понял, то вновь стал почему-то для всех врагом. Шанкс силы не жалел, Воли тоже, на любую встречу являлся окончательно родной — с улыбкой, провалившимися от бессонницы глазами, босиком, без плаща, и пластырем на подбитой скуле. — Опять шумишь, капитан? — радовался Шанкс, запрыгивая на перила и свешивая ноги вниз. Феникс облизывал разбитую губу, сплёвывая под ноги Лаки Ру, но без претензии — у него аудиенция с Рыжим, не с ним. Шанкс вновь оказывался где-то вне досягаемости. Когда у Марко перед глазами начинает плыть из-за дыры в груди размером с кулак, — Феникс безбожно ржёт, но слышится только бульканье и низкий хрип, — Шанкс ловит его на руки — руку, точнее — и прижимает к себе. — Сдохни, блядь, — шепчет Марко, жмурясь сквозь слёзы. Рыжий в ответ улыбается и пожимает плечами совсем по-мальчишески, ловя взгляд Бена. Ребята Белоуса прячут смешки в бинтах и рукавах, не переставая утирать глаза. Марко убеждает себя, что это от смеха. — Не боись, сдохну, но сначала мы тебя подлатаем, ладно? — За что такие почести? — А это не тебе, — орёт Харута огрубевшим голосом, выглядывая из-за кого-то. — Это нам, говна ты кусок! — Шпана, у нас один Отец, — бормочет Марко, хмурясь и различая замотанного в бинты по плечи Ракуё, за которым лыбится двенадцатый комдив. Губы мальчишки тянуться словно резиновые, разделяя лицо на две половины с белой полосой мелких зубов. Харута бледен, будто из него вылили всю кровь, и только огромные тёмные глаза блестят как у лихорадочного: — Нет у нас больше Отца, Марко! — весело и высоко горланит Харута и чуть ли не падает, отмахиваясь от рванувшего его подхватить Ракуё. — Долгих лет капитану Фениксу! Харута улыбается красным ртом, жадно хватая воздух и смотря на Марко. Ракуё тихо подходит сзади и молча кладёт ему руку на плечо, прижимая к своему боку. Марко смотрит, как начинают подрагивать тонкие плечи и как рядом вырастает заспанный Изо, прожигая взглядом в Марко дыру. Он утаскивает мальчишку ближе к себе, раздражённо шипя и утирая слёзы с его щёк. Изо гладит Харуту по волосам и разрешает размазывать сопли по своему новому кимоно, за которое мог бы и убить при других обстоятельствах. Марко закрывает глаза. — Я конечно подозревал, что ты мудак, Феникс, но это даже для меня слишком, — Шанкс смотрит горячо, колко, когда из сизой дымки медленно выплывает молчаливый Бекман. — Ну, а хули тогда возишься? — без сил огрызается Марко, пытаясь подняться и заваливается обратно, уже не двигаясь. — Если они тебя не бросили, то как я могу? — пожимает он плечами, вытирая рукавом с лица Феникса пот. — Да и кто со мной будет пить за Белоуса? У Рыжего, кто бы мог подумать, есть сердце — сильное, громкое, как и сам Шанкс, и оно стучит под рёбрами прямо в дурную голову Марко. Стучит быстрее, чем надо, как кажется Фениксу, но он не думает об этом, потому что Шанкс вновь начинает рассказывать сказку об огненных богах и потерянных детях. Море звучит тише, замирает, спугивая крикливых чаек прочь, Лаки Ру приваливается к борту и снимает очки, разглядывая свинцовый горизонт с нечитаемым лицом. Марко слышит знакомый голос и всхлипы, которых с каждым словом Шанкса становится всё больше. Он думает о том, что огненный бог, как и бог грома, моря и земли — жестокий ублюдок. Он ненавидит их всех до одного. И, как ни странно, чертовски скучает.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.