Плохая репутация

Вечер пятницы и почти половину дня в субботу я провожу в баре, пытаясь разобрать всю документацию, которая накопилась за последние две недели, когда я слишком ленилась, чтобы ею заниматься. Я запасаюсь виски и терпением, запираюсь в своём кабинете и с тоской пялюсь на экран ноутбука. Пока дела идут неплохо, но, кажется, немного хуже, чем в прошлом месяце. Похоже, появление нового бара всё же не прошло для нас бесследно, хоть бармены там меняются с завидной регулярностью. Опрокидываю в себя очередной стакан виски и тянусь за стопкой бумаг на краю рабочего стола, но неожиданно слышится стук в дверь. После моего раздраженного «да!» в кабинет заглядывает охранник. - Агния Алексеевна, к вам посетительница, - сообщает Слава, присвистнув при виде бумаг, разбросанных на рабочем столе. Я хмурюсь. – Сказала, что хочет увидеться лично с хозяйкой заведения. Пропустить? - Пропускай, - соглашаюсь, шумно выдыхая. Вечер субботы, самый наплыв… Неужели какая-то истеричка снова пришла пожаловаться, что в нашем баре «тупая шлюха увела её мужа»? Сколько можно объяснять, что мы не несём ответственности за посетителей, а уж тем более за их личную жизнь. Но вопреки моим ожиданиям, в кабинет модельной походкой входит Амалия. В стенах этого заведения она смотрится более, чем неуместно, в платье белого цвета и в босоножках на каблуках. Она усаживается напротив меня и демонстративно выкладывает на стол серебристый клатч. Элегантно закидывает ногу на ногу, что в таком узком платье приравнивается почти к подвигу, и обворожительно улыбается. На меня этот перфоманс не производит почти никакого впечатления, а вот охранник так и остаётся стоять с открытым ртом. - Слав, у тебя, кажется, есть работа, - напоминаю я мягко, несколько раз щёлкнув пальцами. Амалия не обращает на парня никакого внимания. – Пока есть… Слава уходит, пробормотав что-то про мою стервозность, но я просто игнорирую его, полностью сосредоточившись на девушке напротив. Она снова улыбается, смотря на меня большими зелёными глазами. - Ты ведь понимаешь, что я никогда не позволю вам быть вместе? – спрашивает Амалия, доставая из клатча пачку сигарет. Она прикуривает и продолжает: - Чтобы мой брат - наследник огромного состояния, потомок благородного дворянского рода - связал свою судьбу с потаскушкой, у которой нет ничего, кроме захудалого бара на окраине и широких амбиций, сосредоточенных между ног. Ты можешь себе это представить? - С тобой ведь он общается, - хмыкаю, пожимая плечами. Но она, похоже, не ценит мой тонкий юмор. – Он ведь не знает и половины о том, что ты из себя представляешь, принцесса. - Ты собираешься шантажировать меня? – усмехается Амалия, откидываясь на спинку стула. Она облизывает полные губы. – Может, ты хочешь, чтобы я рассказала, почему тебя отчислили из университета? - Вперёд, принцесса, - соглашаюсь я, без всякого желания вспоминая эту дурацкую историю. Предпочитаю думать, что с Нью-Йорком связана только моя летняя поездка, а не два отвратительных месяца обучения в местном университете. – Но ты ведь понимаешь, что в твои сказочные истории мог поверить разве что декан, который и без того ненавидел меня. Он только ждал повода, чтобы поднять вопрос об отчислении, и ты, конечно, с удовольствием преподнесла его ему. Амалия ухмыляется, откидывая за спину идеальные каштановые волосы. В этом вся она: идеальные волосы, идеальное платье, идеальная улыбка, а на деле… лишь оболочка, за которой скрывается насквозь прогнившее нутро. Может, я слишком драматизирую, но эта девчонка на самом деле была бы никем без денег своего отца и патологической склонности к вранью. - Я сделала тебе одолжение, милая, - замечает она, выпуская в воздух облако дыма. Даже запах у её сигарет по-своему отвратительный. – Если бы тебя не отчислили, все вокруг поняли бы, насколько ты сумасшедшая. А это так… и Клим скоро узнает. - Проваливай, - рычу, устав от её пафосных речей. Но Амалия лишь смеётся – заливисто и звонко – и я подумываю о том, кто из нас на самом деле сошел с ума… Она тушит сигарету в пустом стакане из-под виски и встаёт – легко и грациозно, словно бы каждое её движение отточено до мелочей. Не удивлюсь, если это так на самом деле. Амалия опирается руками о мой рабочий стол и заглядывает прямо в глаза. - Ты ведь понимаешь, милая, что никто не захочет связывать свою жизнь с бывшей сектанткой, - шипит Амалия, внимательно изучая мою реакцию. Я делаю вид, что мне всё равно. – Конечно, ты была ребёнком, но травма, нанесённая нежной детской психике, уже давно пустила корни и проросла. Твоё сумасшествие – вопрос времени. Тебя ведь уже мучают кошмары, верно? Наверняка ночами они приходят к тебе, чтобы забрать за собой, и ты уйдёшь однажды, какой бы сильной не хотела казаться… - Заткнись, - шепчу, но она лишь качает головой. Я оглядываюсь вокруг, думая о том, чтобы запустить в неё чем-нибудь тяжелым. - Сумасшествие кажется романтичным только в глупых книжках, - продолжает девчонка, но голос её звучит громче и торопливее. Я чувствую, как злость пожирает меня изнутри. – На самом деле это ужасное заболевание, которое медленно уничтожает твою личность и твои воспоминания. Ты ведь учила психологию, милая, ты должна понимать. Галлюцинации, бред, агрессия – верные спутники шизофрении. Пройдут годы, и ты будешь видеть в Климе лишь воплощение своих кошмаров. Ты будешь смотреть на него затуманенным взглядом, а однажды ночью воткнёшь ему в грудь кухонный нож. Неужели ты, правда, хочешь для него такой судьбы? - Просто исчезни, - повторяю, мечтая лишь о том, чтобы схватиться за голову и осесть на пол. Мне едва ли хватает сил смотреть ей в глаза. – Знаешь, со мной это всё случится, лишь если я стану сумасшедшей, а ты уже такая. Невменяемая сука, которой ничего не стоит воткнуть в спину нож. Ты ведь не побрезгуешь и с родным братом это сделать, если придётся. Амалия фыркает. Она не произносит этого вслух, но прекрасно знает, что в этот раз одержала надо мной победу. Одарив меня своей фирменной улыбкой, она отстраняется, но даже когда за ней закрывается дверь, я всё ещё чувствую запах мятной отдушки её любимых сигарет. Делаю глубокий вдох и медленно сползаю на пол, пока мысли лихорадочно снуют в голове. Я, кажется, никогда не боялась сумасшествия, но лишь потому, что ни разу не задумывалась о последствиях, которые оно может значить. Всё гораздо хуже, чем может показаться… Не знаю, сколько точно я сижу на полу, обхватив голову руками, но в какой-то момент кто-то легко подхватывает меня на руки, чтобы перенести на диван в углу кабинета. Пытаюсь воспротивиться, но когда поднимаю взгляд и вижу перед собой обеспокоенное лицо Клима, тут же успокаиваюсь… - Твоя сестра заходила, - бормочу, глядя куда-то, словно бы сквозь него. Он молчит. – Вы разве не пересекались? - Нет, я только пришел. Мы ведь со Стасом предупреждали, что пару дней я поработаю с восьми, - отвечает Клим, и я медленно киваю. Они больше не принимают решения за моей спиной, и это радует. – Так что здесь произошло?