Плохая репутация

Я снова прижимаюсь к неровной деревянной стене, обнимая колени руками. Чувствую холод и бешеный стук сердца, который слышится где-то в висках. На этот раз они не подходят ко мне близко, но от этого становится только страшнее. Невольно обхватываю себя руками и глотаю солёные слёзы, ведь точно знаю, что уже обречена. Я вижу это в их глазах, которые блестят в темноте. - Подойди, дитя, - шепчет он, протягивая мне руку. Я чувствую, как дрожь проходится по коже от одного только его голоса. – Ты ведь одна из нас… Его слова эхом проносятся по комнате, медленно пропитывая моё сознание. Я смотрю на него и чувствую, как моё тело перестаёт мне подчиняться. Встаю и ступаю босыми ногами по грязному прогнившему полу, но на нём неожиданно появляются красные пятна, и я невольно останавливаюсь. Опускаюсь на пол, который медленно окрашивают багровые пятна – сперва медленно, но затем крови становится всё больше. Чувствую, как она покрывает мои ступни и поднимается выше. Оглядываюсь вокруг и вижу, как стены начинают кровоточить, а с потолка стекает липкая алая жидкость. Пытаюсь закричать, но кровь словно бы заполняет мои лёгкие, мешая дышать. Она вырывается из моего рта вместе с хриплым кашлем, и чувствую, что вот-вот потеряю сознание. Но вместо этого я снова просыпаюсь. Я лежу в своей кровати, скрючившись в позе эмбриона, и жадно хватаю ртом воздух, которого, кажется, отчаянно не хватает. На часах семь утра. Встаю с постели и иду в ванную, чтобы смыть с себя следы липкого пота, который покрывает тело. Мне кажется, я не смогу так больше. Но каждый раз я заставляю себя бороться снова и снова. Пока они окончательно не заберут мой разум. В половину восьмого, уже когда я собираюсь выходить из квартиры, раздаётся неожиданный звонок в дверь. На пороге Клим, который выглядит настолько уставшим и измученным, что мне даже на несколько секунд становится его жалко. Пока он не начинает говорить. - Почему ты никогда не рассказывала мне о своём прошлом? – спрашивает он с ходу, проходя мимо меня в квартиру. Вздохнув, я прислоняюсь к стене. - Кажется, вчера мы уже говорили на эту тему, - напоминаю, скрещивая руки на груди. Меня бесят его попытки влезть мне в душу. – Тебя это не касается. Он молча смотрит на меня, но затем подходит ближе, чтобы заглянуть мне в глаза. Я молчу, но всё же остаюсь стоять на месте. - Послушай, может, я и совершил кучу ошибок, не оправдал твоих ожиданий, но я… ужасно хочу это исправить, - заговаривает он, не сводя с меня взгляда. Я всё так же храню молчание. – Я знаю, как тяжело тебе поверить кому-то, кроме себя, но для меня безумно важно, чтобы ты мне доверилась. Это не сделает тебя слабой, наивной, глупой, потому что я знаю тебя совершенно с другой стороны. Но я хочу узнать тебя лучше. Не из любопытства, вредности или желания навредить, а потому что я хочу стать частью твоей жизни, как ты стала частью моей. Да, это похоже на отношения, которые ты так ненавидишь, но даже если и так, то что изменится? Давно пора признать, что мы друг от друга без ума. Эта речь совсем не трогает меня, не меняет моё мировоззрение. Но я вдруг думаю о том, что если не расскажу, то он узнает всё сам. А люди слишком часто трактуют всё неправильно. Мне почему-то совсем не хочется, чтобы Клим понял всё не так, как оно есть на самом деле. - Что ты хочешь знать? – выдыхаю, хоть на языке вертится очередное едкое замечание. Но я всё же переступаю через это. - Твои кошмары. Они связаны с… сектой? – произносит Клим и тут же умолкает, осознавая свою оплошность. Моя железная оболочка снова возвращается на место. - Это она тебе рассказала? – рычу, высвобождаясь из его объятий. Он не отвечает. – Наверняка говорила о том, какая я сумасшедшая сука. А ты, конечно же, ей поверил. Как глупо. Всего пару секунд ты втирал мне какую-то ерунду о доверии, а сам повёлся на ложь своей сестры. Направляюсь в кухню, чтобы достать из холодильника бутылку виски. Мне просто безумно нужно выпить. Но Клим догоняет меня сразу же. Перехватывает за руку и тянет ближе, чтобы заставить повернуться к нему. - Наоборот, я не поверил ей. Я приехал сюда, потому что хотел узнать, что ты скажешь, - произносит он спокойно и мягко, как делает во всех невыносимо раздражающих ситуациях. Смотрит мне прямо в глаза и продолжает: - Даже когда я услышал о секте, я подумал, что тебя затащили туда и удерживали там насильно. Может, когда ты была ребёнком… Вздрагиваю от его слов. Почему-то обычно, узнав о моём пребывании в секте, люди смотрят на меня, как на прокаженную. Но не он. Именно поэтому мне хочется рассказать ему. - Мне было шесть, - шепчу, высвобождая руку. Я иду в кухню и всё же беру чёртову бутылку виски. – Моя тётя привела меня туда. После смерти родителей она стала моим опекуном и решила приобщить меня к своей вере… Они звали себя «Культ Очищения». Они верили, что в каждом из нас живёт тьма и изгнать её можно только болью и кровью. «Муки тела станут спасением души». Я говорю сухо и тихо, делая глотки из стакана виски в своих руках. Но пальцы предательски дрожат, а слова льются нескончаемым потоком. Клим всё это время молча смотрит на меня. - За каждую провинность они оставляли порезы на телах послушников, - говоря это, я закатываю рукав свитера и показываю тонкие шрамы на запястьях. У меня их не так много, я провела там всего год. Но боль помню до сих пор. – Провинившегося связывали, и пока духовный наставник читал молитву, моя тётя, его помощница, резала кожу с помощью ножа. Думаю, ей доставляло удовольствие делать это. Я помню, как безумно блестели её глаза. Такие же, как у меня. Иногда мне кажется, что мы с ней безумно похожи. - Не говори ерунды, - качает головой Клим, заключая меня в объятья. Я, кажется, дрожу всем телом. – Ты вовсе не безумна. Тебе просто слишком многое пришлось пережить. Он даже не представляет, насколько важны для меня эти слова. Меня столько раз убеждали в обратном, что я невольно начала верить в это. Я утыкаюсь носом ему в плечо и продолжаю говорить. - В доме, где мы жили, всё время были слышны крики, - мой голос хриплый и севший, но я уже не могу умолкнуть. В мои руках стакан с чёртовым виски. – Мне кажется, я до сих пор иногда слышу их по ночам… Да, ты прав насчёт кошмаров. Каждую ночь я засыпаю и вижу их. Они тянут ко мне руки и зовут за собой. Иногда они приходят, чтобы снова мучить меня. Но боль – не самое страшное, их безумные глаза – вот что пугает меня до чёртиков. - Что случилось с этой сектой? – интересуется парень, заглядывая мне в глаза. Он по-прежнему выглядит спокойным, но сейчас это придаёт мне сил. Для меня почему-то становится безумно важным, что он не успокаивает и не утешает, он просто говорит со мной и от этого становится легче. Мне просто было нужно, чтобы меня выслушали. Хотя бы раз. - Она… сгорела, - отвечаю уклончиво, делая глоток из стакана с виски. Изо всех сил пытаюсь вернуть себе прежнее самообладание. – Дом, в котором жили послушники, был сделан из дерева и сгорел посреди ночи, пока все спали. Удалось спастись только мне и ещё нескольким детям. Мы тогда не спали. Дверь запирали на ночь, но мы могли протиснуться в щель между досками. Нас забрали в детдом, а потом меня удочерил Андрей. - Это… я не знаю, что сказать. Прости, что заставил вспоминать, - шепчет Клим, обнимая меня крепче. Я качаю головой. Ему не за что извиняться. Так было нужно. – Но теперь я знаю, что ты ещё сильнее, чем мне казалось. Ты вовсе не безумна, поверь, просто обстоятельства сложились совсем не в твою пользу… Ну, да, всего лишь обстоятельства…