Плохая репутация

У меня в голове снова мелькают картинки из прошлого, всё больше оживая в памяти. Я невольно сжимаю пальцы Клима и молча смотрю в одну точку на стене напротив, постепенно оживляя в голове события почти пятнадцатилетней давности. Вижу маленькую девочку – искреннюю и невинную – какой была когда-то и думаю о том, могу ли рассказать кому-то её историю. Столько лет я прятала её в самом дальнем уголке подсознания. Перевожу взгляд на Клима, который терпеливо смотрит на меня, и начинаю говорить. Слова кажутся такими лёгкими и невесомыми, что запросто складываются в предложения, формируя полотно истории, конец который нельзя назвать хорошим. Но мне нравится говорить об этом именно с Климом. Просто потому, что он умеет слушать. - История этой татуировки уходит корнями в моё детство, - начинаю я, снова выпадая из реальности и возвращаясь во времена, покрытые пылью. Клим прижимает меня к своей груди. – Ты ведь знаешь, что Андрей удочерил меня, когда мне было семь. А до этого год я провела в секте. Но моё детство не всегда было таким… странным. У меня были родители… О маме с папой я помню в основном из рассказов Андрея. Но кое-что отложилось в моей памяти ещё с тех времён. Я знаю точно, что у мамы были красивые глаза – светло-голубые и выразительные, она была очень умной и с ранних лет пыталась воспитать во мне независимость, что ей, видимо, с успехом удавалось, ведь сейчас я едва ли могу положиться на кого-то, кроме себя. Она была красивой и не очень высокой - чуть больше метра с половиной. Она почти всё время проводила дома и растила детей – меня и мою старшую сестру - Арину. Сестре было восемь, и она была самым невыносимым человеком, который только жил на Земле. Но в последние минуты казалось, что я никого так сильно не любила… Папа любил выпить. Он не был алкоголиком, но по выходным его невозможно было застать дома. Именно в один из таких пьяных вечеров он заключил весьма сомнительную сделку на покупку земли на окраине города под процент. То есть, он мог вернуть деньги, когда заведение, построенное на этой земле, начнёт приносить прибыль. Он хотел построить бар и подарить его мне, когда я стану взрослой, ведь Арине уже был обещан магазинчик, которым много лет владели родители. Отец слишком боялся, что ничего не сможет мне дать. Какое-то время всё было неплохо. Отцу удалось закончить строительство, открыть бар и даже сделать его популярным… но сумма возврата постепенно росла, и он уже никак не мог рассчитаться с ней вовремя. Даже в случае продажи бара, денег бы не хватило. Андрей предлагал занять ему денег или обратиться в суд, но отец лишь отмахивался. Он говорил, что со всем сможет справиться сам. В итоге на него начали давить кредиторы. Они звонили к нам домой, звонили маме, угрожали. Нам пришлось постоянно переезжать, вздрагивать от каждого звонка, пока однажды ночью к нам в дом не ворвались… - Их было трое, - продолжаю я, совсем не обращая внимания на то, как сильно дрожит моё тело. Голос срывается и хрипнет. – У них у всех было оружие… Они хотели денег. Обыскали весь дом, а затем просто… начали стрелять… Я помню, как отец умолял их отпустить хотя бы детей, но им было плевать на его слова. Они сказали, что для них он просто мусор и одним выстрелом пробили ему голову. Я до сих пор помню, как его кровь окрашивала белый паркет. Медленно, словно в самом извращённом фильме ужасов. Мама пыталась спрятать нас. В последние минуты своей жизни она была как никогда решительна. Её глаза горели от злости, но я точно знаю, что она чувствовала себя беспомощной. Она знала, что ей осталось совсем недолго и просто пыталась спасти детей. Я даже не плакала. Лишь крепко цеплялась за руку старшей сестры и смотрела, как замертво падает моя мама. Даже в пять лет это похоже на крах Вселенной. Словно бы где-то в голове отключили свет, и ты не понимаешь, куда тебе двигаться дальше. Последним словом моей сестры было «Беги!». Она столкнула на пол вазу, чтобы отвлечь их на себя, и в следующий момент была убита выстрелом в грудь. А я побежала. Правда, совсем недалеко. Меня остановила боль в груди, а затем в глазах потемнело. Последнее, что я помню, как попыталась кричать и увидела, что мне на руку капает кровь… Пуля прошла прямо рядом с сердцем, пробила лёгкое. Мне повезло, что соседи услышали выстрелы, вызвали «скорую» и полицию. А ещё, что те твари не стали делать повторный выстрел. Станция «скорой» была всего в паре минут езды от дома, и меня успели спасти. Правда, этого же времени хватило, чтобы они скрылись. Я провела в больнице почти полгода. Столько же ушло на реабилитацию. А потом меня забрала тётя, и каждый следующий день я думала лишь о том, что лучше бы умерла… Позже, лет через пять, Андрей выкупил бар, чтобы подарить его мне. Он хотел, чтобы у меня была память о родителях. Хоть я и чувствую себя в этом баре на своём месте, иногда именно он напоминает мне о том злополучном дне. Когда мне было четырнадцать, я набила свою первую татуировку – чёрную кошку на спине поверх шрама, оставшегося после выстрела. Рядом с кошкой девять черт, две из которых перечёркнуты. - Это означает, что у меня было девять жизней, и две я успела потратить, - говорю, чувствуя тяжелый ком в горле, который мешает дышать. Я пытаюсь говорить обо всём отстранённо, словно бы это было не со мной, но воспоминания давят на меня. - Но я надеюсь, что хоть одна из них принесёт мне удачу. - Тебе не обязательно всегда быть такой сильной, - шепчет Клим, заключая меня в крепкие объятья. Я утыкаюсь носом ему в плечо, цепляясь пальцами за ткань чёрной футболки. – Ты слышишь? Быть слабой – не страшно. Страшно запрещать себе чувствовать эмоции. Потому что именно твои эмоции делают тебя живой. Разве не этого хотели твои родители – чтобы ты жила и была счастлива? Эти слова действуют на меня, словно пусковой механизм. Продолжая цепляться за его футболку, я тихо всхлипываю. Затем снова и снова, пока тихий плач не превращается в рыдания. Прижимаясь к парню, словно бы в попытке спрятаться, я оплакиваю воспоминания, о которых столько лет запрещала себе думать. Маму, которая любила нас так сильно и слепо, что готова была защищать до последнего вдоха, сестру, которая в последние секунды рискнула жизнью, чтобы спасти меня, хоть всегда казалось, что она испытывает ко мне лишь ненависть, и отца… он не был идеален, но всё же он хотел как лучше… Жаль, ничего не получилось… Я оплакиваю маленькую девочку, которой была когда-то, и девушку, которой мне уже не суждено стать… Нормальную жизнь, отсутствие кошмаров, крепкую психику и мир без страха сойти с ума. Это всё, чего у меня никогда не будет, и что я впервые отпускаю, освобождаясь. Я не прекращаю бороться, но я позволяю отпустить себе то, что и так давно потеряла. - Ты самая сильная девушка из всех, что я встречал, - говорит Клим серьёзно, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. Я не знаю, сколько точно времени прошло, но мне кажется, целая вечность. – Я люблю тебя. Прежде, чем успеваю ответить, он тянет меня к себе и целует – мягко и нежно, как не целовал никогда до этого. Но меня это не устраивает, и я заключаю его в объятья, делая поцелуй более страстным и настойчивым, углубляя его… В этот момент я впервые чувствую себя свободной по-настоящему…