Плохая репутация

В воскресенье я впервые не выхожу на работу, попросив Стаса вместо меня провести собеседование с претендентами на роль нового бармена. Парень соглашается без уговоров, наверное, потому что именно он отвозил меня домой вчера и видел, в каком отвратительном состоянии я нахожусь. Думаю, после этого мне придётся повысить ему зарплату. Понедельник, который, к счастью, считается выходным, я тоже провожу, закрывшись в своей квартире с несколькими бутылками виски и тупыми комедиями по телевизору, который я вообще планировала никогда не включать, но зачем-то купила ещё до переезда. Хоть раз пригодился. Я не плачу. За эти два дня я не роняю ни слезинки, потому что у меня на самом деле нет причины плакать. Подумаешь, человек, которому я доверяла, которому открылась, которому рассказала свои самые сокровенные секреты… оказался мудаком… Большое дело, бывало и хуже. Но только почему-то на сердце слишком паршиво, чтобы просто забыть об этом и жить дальше. Кажется, что-то во мне сломалось… Мои мысли бесконечно возвращаются к Климу, хоть я усилием заставляю себя думать о чём угодно, но не о нём. Об отвратительной игре актёров в очередном дурацком фильме, о горечи виски и сигарет и о том, что обязательно заработаю грипп, сидя на полу с открытой форточкой. Но ничего не получается. Уже два дня о нём никаких новостей, хоть я, если честно, не интересовалась. Я знаю только, что он ушел. С той ночи он больше ни разу не появлялся в баре. Это и всё. Он не звонил мне, не пытался поговорить, хоть я, конечно же, и не стала бы. Он просто исчез, и это, наверное, к лучшему… Подношу к губам горлышко бутылки, и в голове снова картинками мелькают воспоминания. Наш первый секс, тот поцелуй после неудачных гонок и ночи в этой квартире… Бесконечные разговоры на кухне, его идеальный пресс и бархатный голос. Воспоминания о его прикосновениях распространяются по венам, словно самый сильный наркотик, и я чувствую, как тело сковывает боль, подобно затяжной ломке. Открываю глаза и со злостью швыряю бутылку в стену, проклиная себя за собственные мысли. Мысли о нём… Обхватываю голову руками и какое-то время молча сижу на полу, мечтая лишь об одном – сойти с ума, потому что кажется, что только безумие может забрать ту боль, которую испытываю в этот момент. Я очень хочу быть сильной, но больше так не могу… Да и нужно ли это на самом деле? Может, безумие – вовсе не проклятие, а дар обречённым? Мои мысли прерывает настойчивый звонок в дверь. Помедлив, я иду открывать, в последний момент всё же решив натянуть поверх белья тонкую майку. Мне сейчас абсолютно плевать, кто может оказаться за дверью. На пороге неожиданно оказывается Амалия. Вместо привычных элегантных нарядов на ней надето простое платье-рубашка нежного розового цвета и неизменные лодочки на каблуках. Но смотрится она от этого не менее изысканно. Мои губы невольно кривятся в усмешке, когда думаю о том, насколько нелепо она выглядит в подъезде обычной пятиэтажки, стены которой исписаны яркими граффити. - Чего тебе? – спрашиваю грубо, скрещивая руки на груди. Она лишь улыбается в ответ. Неизменно фальшиво и раздражающе. – Пришла полюбоваться результатами своей работы, принцесса? - Позволишь пройти? – отвечает она вопросом, окидывая меня оценивающим взглядом. Я фыркаю, когда её взгляд задерживается на моём белье, которое едва скрывает короткая майка. – Или хочешь, чтобы тобой любовались соседи? Впрочем, для тебя ведь не в новинку демонстрировать своё тело окружающим… Помедлив, я всё же пропускаю её в квартиру. Просто потому, что её слова для меня сейчас не имеют никакого смысла. Она победила. Мы с Климом больше не вместе, и в какой-то мере сейчас я даже благодарна ей за то, что она пыталась всё разрушить, пусть в итоге это удалось вовсе не ей. Забавно, но сейчас я не держу на неё зла. - Я выпью? – улыбается она, открывая одну из бутылок, расставленных на журнальном столике. Я пожимаю плечами. – Иногда я скучаю по виски. В моих кругах принято пить только безумно дорогое вино и отвратительное шампанское. Надевать платья и носить каблуки, - с этими словами Амалия скидывает туфли и делает из бутылки несколько больших глотков. Затем опускает бутылку и облизывает полные губы. – Иногда я завидую тебе… Впрочем, к чему лукавить… Я всегда тебе завидовала. Твой отец любит тебя не за безупречные манеры и отличные оценки, а просто потому, что ты есть. Твой брат не смотрит на тебя как на врага народа, а Клим… от тебя без ума. Мне же всегда приходилось играть и притворяться, чтобы доказать, что я хоть чего-то стою… Но всем было наплевать. А мне так хотелось послать всё к чёрту однажды, напиться до невменяемости и совершить нечто сумасшедшее… - Ты пришла сюда излить душу? – усмехаюсь, отпивая из своей бутылки. Мне ничуть её не жаль. Это всё уловки. – Прости, но я не по этой части. - Ты была моим сумасшествием… - шепчет Амалия, словно бы и не слыша моих слов. Я вскидываю брови. – Знакомство с тобой было, наверное, самым безумным в моей жизни, но и самым захватывающим. Не было и дня, чтобы я об этом пожалела. А вот я жалела. Тысячи раз. Она была тем самым человеком, который настроил против меня почти всех моих друзей и руководство университета. Она убедила их, что я невменяемая, что подсадила её на лёгкие наркотики, хоть я была именно тем человеком, который убеждал Амалию раз и навсегда бросить эту дрянь. Но она словно бы и не слышала, и только курс реабилитации в клинике, куда её упрятал отец, кажется, хоть немного отрезвил Амалию. Ну, или для наркоманки она довольно неплохо маскируется. - Я никогда не хотела, чтобы всё закончилось так, - продолжает она, но её слова совсем не звучат, как извинение. Амалия делает очередной глоток из бутылки. Она подходит ближе и заглядывает мне в глаза. – Я просто хотела ещё совсем немного продлить это сумасшествие… - Ты просто хотела окончательно лишить всех нас рассудка, - хмыкаю, отпивая из своей бутылки. Кажется, я уже достаточно пьяна. – Себя, брата… меня… Она кивает, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц. Её глаза прямо напротив моих, и я чувствую, как что-то знакомое проходится по коже, когда Амалия едва заметно касается моих волос. - Так ты этого добивалась? – шиплю, притягивая её к себе за подбородок и накрывая пухлые губы своими. Она инстинктивно подаётся вперёд и зарывается пальцами в мои волосы, жадно и страстно отвечая на поцелуй, углубляя его. Мои пальцы расчерчивают узоры на ткани её лёгкой шелковой рубашки, медленно опускаясь к талии. Я притягиваю девчонку ближе и слегка сжимаю зубами её нижнюю губу, чувствуя, как в груди вспыхивает уже знакомое чувство. Продолжая целовать меня, Амалия увлекает в сторону кровати, лаская пальцами мою спину. Она отстраняется на пару секунд, чтобы стянуть с меня майку, и снова припадает к губам, вкладывая в поцелуй желание, которое плещется у нас обеих внутри. Это необъяснимо, но это словно бы медленно сжигает нас. Кажется, я никогда не была в неё влюблена, но я всегда безумно её хотела. Знаю, что эти чувства были взаимны, и я до сих пор испытываю их где-то в глубине души, несмотря на вражду между нами. Мы опускаемся на кровать, и я быстро расстёгиваю пуговицы на её рубашке, обнажая грудь в светлом кружевном бюстгальтере. У неё красивое тело, и она прекрасно это знает, чем умело пользуется, выгибаясь под моими пальцами. Я тяну её ближе, но именно в этот момент вдруг понимаю, что всё совсем не так, как должно было быть. Я буду идиоткой, если не признаюсь себе, что не испытываю и половины того, что чувствовала в объятьях её брата… - Нет, Амалия, - выдыхаю, отстраняясь. Она непонимающе смотрит на меня. – Я говорила это тогда и повторю сейчас: между нами ничего быть не может… Наши отношения закончились, так толком и не начавшись. После летних каникул, которые мы провели вместе в Нью-Йорке, я поняла, что мы хотим двигаться в разных направлениях… У нас был отличный секс, но не более того. Мы были и остались слишком разными. Даже с той девчонкой, с которой я провела несколько незабываемых ночей в дешевом отеле, когда сбежала из дома в семнадцать лет, у нас было больше общего. Но ей нужно было срочно уезжать, и я ни в коем случае не стала бы её удерживать, хоть она и была моей первой. Сейчас я помню только её серые глаза и красивое имя… Агата… Амалия же хотела продолжить эти отношения. Настолько сильно, что начала шантажировать меня, а когда не вышло, сделала всё, чтобы хорошенько подпортить мне репутацию. - Ты можешь манипулировать мною, сколько угодно, но в итоге останешься ни с чем! – рычу я, натягивая майку. Она смотрит на меня, поджав губы. – Люди не игрушки, принцесса, и рано или поздно тебе придётся принять это, либо ты останешься одна. - Может, лучше быть одной, чем сойти с ума от любви, как ты с моим братом? – фыркает Амалия, застёгивая пуговицы рубашки. Напоминание о её брате снова отзывается болью где-то в области сердца. – Любовь – сильнейшее из всех оружий, и я никогда не позволю, чтобы стрела амура пронзила моё сердце… - Не хочу тебя разочаровывать, но это уже случилось, - замечаю, делая ещё несколько глотков из своей бутылки. Она хмурится. – Ты ведь совсем не из-за брата сюда приехала, верно, принцесса? Она ничего не отвечает. Улыбнувшись мне одной из своих фирменных улыбок, Амалия выходит из комнаты, прихватив свои идеальные туфли, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Лишь я замечаю боль, которая плещется в её глазах, потому что точно знаю, как разрывается разбитое сердце… Но, думаю, безумные стервы наподобие нас способны вынести и не такое…