Balcony Sadness

I. Десять вечера. Гарри лежал на спине, закинув ноги на парапет. Он читал свои заметки, наслаждаясь свои удивительным чаем и запахом от свечи с корицей и яблоком. — Пссс. Гарри не может удержаться и с любовью закатывает глаза. Но не отвечает. — Стайлс! — шепчет Луи из-за шторы. Это заставляет Гарри улыбаться. — Я знаю, что ты там, Гарольд! Я чувствую запах твоей дурацкой свечи от самого входа в здание! Тишина. — У меня есть кое-что для тебя, любимый, — Луи прекращает свои нелепые крики. — Скоро все будет. Тебе станет лучше, дорогуша. На этот раз Гарри улыбается искренней улыбкой, заставляющей щеки пылать. Милость Луи была за пределами всего, что он когда-либо видел. Многое в Луи запредельно для Гарри. Оттенок его глаз, то, как он поправляет челку, или то, как трепетно обращается со своей гитарой. Как будто по команде в этот момент Луи начинает играть. Эту песню Гарри никогда раньше не слышал. Гарри встает, подходит к шторе и медленно отодвигает ее. Опираясь на перила, он смотрит в глаза Луи, заставляя его мягко улыбнуться. — Эй, — Гарри машет рукой. — Привет. Гарри наклоняет голову и кивает на гитару. Луи машет головой. — Пока нет названия. — Оригинал? — глаза Гарри расширяются. Луи никогда раньше не играл свои песни Гарри. Вообще. Он давал ему прочитать некоторые тексты. Но он никогда не исполнял. Песни Луи были похожи на рисунки Гарри. Разница лишь в том, что для Луи они не безобразны. По крайней мере те, что прочел Гарри. Кивнув, Луи прекращает играть и тянется к закрытой тетради перед собой. Он встает и протягивает ее Гарри. — Где зеленая закладка. Открыв тетрадь, Гарри делает шаг назад, чтобы случайно не уронить закладки и небольшие листочки с заметками из тетради Луи. Он открывает нужную страницу и находит кучу зарифмованных предложений. Несколько из них закрашены черным маркером, некоторые перечеркнуты той же ручкой. Он может поклясться, что одно из зачеркнутых слов — его имя, но это лишь то, что, возможно, он хотел бы увидеть. Было несколько рисунков. Чашка и кекс… он думает. Есть также несколько выделенных слов. Пока Гарри читает, Луи снова начинает играть. — Тут нужен припев. — Не бридж? — Здесь не нужен бридж. Можно сделать просто маленький проигрыш. — Че? Луи смеется. — Однажды ты поймешь это, любовь моя. Гарри хмурится. Ему не нравится быть таким непонятливым. — Лу? — Да, любовь моя? — Споешь мне? Луи перестает играть и вздыхает. — Все, что ты хочешь, Гарри, — он улыбается, заставляя Гарри покраснеть. Гарри никогда не понимал, как Луи может говорить смешные вещи и звучать так искренне. Луи прочищает горло. — Это классика, так что цени это. Гарри кивает. Луи снова прочищает горло. — Забавно бегать, забавно играть, забавно лепить что-то из глины! Забавно заправлять машину, разбивать вещи из стекла!!! — Боже мой, что это за песня! — Мне нравятся милые девушки с заболеванием десен, мне нравится трогать колени людей, не говори мне «нет», скажи мне «да», и тогда мы разобьем вещи из стекла! — Остановись, господи, только хуже становится! — Иногда я надеваю специальные штаны и сажусь на самолет до Франции, когда я приезжаю, то начинаю танцевать и разбиваю вещи из стекла! — Танец не… — Да, я знаю, что танец не рифмуется со стеклом. И что? Что ты сделаешь? — Иисус Христос. — Но битое стекло соврет вам, заставит душу кровоточить и ослепит вас, как демон с кусочком жареной картошки. — Это продолжает становиться ужаснее. — Вам лучше избегать битого стекла, битого стекла! Мммм, малыш, наверняка это стекло выглядит вкусно, разве нет? Но ты не можешь съесть его! — Почему бы и нет? — Потому что разбитое стекло — это не еда, так что не слушайте чувака, который говорит взять сыр и сделать сэндвич из разбитого стекла! Из разбитого стекла! Луи заканчивает песню и с максимально серьезным выражением лица поворачивается к улыбающемуся Гарри. — Нет ни одной песни о битом стекле, которая превзошла бы эту. И тут Гарри взрывается. Он опускается на перила и просто задыхается от смеха. Луи видел раньше, как он смеется, но чтобы так сильно. II. Половина двенадцатого вечера. Они оба вернулись к своим делам после феерического выступления Луи. Гарри сидел на своем футоне с альбомом на коленях. В то время как Луи сидел и возился с гитарой, время от времени записывая что-то в блокнот. — Эй, Лу? Луи что-то записал, прежде чем посмотреть на Гарри через металлические прутья обоих балконов. — Да, дорогой? Гарри не краснеет, когда Луи называет его так. Точно нет. — Когда ты пришел сегодня, ты сказал, что у тебя есть кое-что для меня, да? Глаза Луи расширяются. — О, да! Я совсем забыл, подожди секунду, - он кладет гитару и встает. Он открывает свое окно и влезает внутрь. Через пару минут он что-то бросает на стол и следом появляется сам. Гарри не смотрит. Это была картонная желтая коробкой. Он ставит ее на стол и убирает блокнот и листы. — Подойди. Гарри встает и идет к Луи. — Я сегодня ходил в пекарню. Люк хотел удивить своего одногруппника на вечеринке в честь дня рождения и забыл забрать кексы. Я увидел это, и цвет напомнил мне о тебе. А из-за того, что я не могу контролировать свои желания, я купил его. Он открывает крышку, чтобы показать торт, покрытый пастельно-зеленой глазурью. — Ты купил мне торт? — Ага. Ты же говорил, что любишь их. Кстати, он шоколадный. — Ты купил мне шоколадный торт, — Гарри слегка улыбается. Его глаза сверкают, он чувствует себя ребенком сейчас. Потому что Луи купил ему торт. Шоколадный торт, покрытый пастельно-зеленой глазурью, потому что этот цвет заставил его думать о Гарри. Он вздыхает, стараясь не заплакать. — Спасибо, Луи. — Всегда пожалуйста, любовь моя, - глаза Луи щурятся, когда он улыбается. — Теперь не хочешь перебраться сюда? Гарри смотрит вниз, четыре этажа это же недостаточно высоко, чтобы разбиться. Если только он не приземлится на шею. — Или ты можешь просто кинуть мне? Образ Луи, кидающегося кусками торта, заставляет Гарри усмехнуться. — Я перелезу, — Гарри возвращается к футону и берет свой альбом и карандаш. — Подожди. Луи ставит коробку на стол и возвращается, вытянув руки. — Вот так. Я не позволю тебе свалиться. Гарри думал, что Луи просто издевается, пока не поднял глаза и не увидел его выражение лица. — Я знаю. III. Половина третьего утра. Гарри устроился на одном из кресел Луи, на его коленях лежал альбом для рисования. Луи снова играл на гитаре, вытянув ноги на стол рядом с уже наполовину пустой коробкой с тортом. — Что рисуешь? — спрашивает Луи. — Я еще не закончил, — Гарри взглянул на него на секунду. Луи дернул бровью. — Ты мне покажешь? Гарри продолжает водить карандашом по бумаге. — Если ты споешь мне. Нормальную песню на этот раз. Луи улыбается. — Хорошо. Покажешь мне, а я тебе кое-что спою. \Я хочу быть твоим.\ Четыре утра. — Я заебался. Луи отрывается от своего текста. Гарри кажется неуверенным. — Ты можешь не показывать, если не хочешь. — Я хочу. Просто. Не бери в голову, — он передает Луи свой альбом. Луи не ожидал чего-то такого. Он видел «уродливые» рисунки Гарри, разбросанные по всему балкону, и знает, что он хорош в этом. Но такого он точно не ожидал увидеть. — Это я. На рисунке был он, сидящий с гитарой, с испариной на лбу, в своих смешных носках и все такое. — Да, — Гарри звучит застенчиво. Луи усмехнулся. — Это прекрасно, Хаз. Конечно, это же ты. — Спасибо. Луи кладет альбом на стол. — Хорошо, мистер Стайлс, есть какие-нибудь пожелания? Гарри задумывается на несколько секунд. — Arctic Monkeys? Конкурировать с Алексом Тернером. Пожалуй, войдет в список Луи «вещи, сделанные ради Гарри Стайлса». Луи недолго возится с налаживанием струн. — Ладно. Я спою Arctic Monkeys, но ты должен знать, что я не так хорош, как Алекс Тернер. — Мне все равно. Луи начинает играть, и Гарри узнает песню. Пять утра. Луи помогает Гарри вернуться на его балкон и наблюдает, как он собирает вещи. Он ждет, что Гарри откроет свой альбом и бросит новый рисунок ко всем остальным. Но он этого не делает. Он открывает альбом, смотрит на рисунок, потом на Луи. — Спокойной ночи, Лу — улыбается он. — Сладких снов, Хаз.