Balcony Sadness

I. Одиннадцать вечера. Гарри поднял голову, когда услышал, как окно Луи открылось. Он смотрит, как тот спускается, достает гитару и пачку сигарет. Луи слегка удивлен, когда замечает Гарри. Не из-за того, что не ожидал его видеть, скорее из-за того, что Гарри держался за свой «край» балкона, прижав колени к груди и безучастно глядя на него.  — Приветик, — сказал он, направляясь к Гарри и повторяя его позу, два ряда металлических прутьев и меньше метра воздуха между ними.  — Привет.  — Что делаешь? Гарри немного помолчал. Он смотрит на пространство между ними.  — Жду, — он оставляет «тебя» невысказанным. Если Луи не поймет… что ж.  — Как долго?  — С пяти. Глаза Луи расширились. Он знает, что занятия Гарри по пятницам заканчиваются в четыре.  — Зачем? Гарри поднимает глаза и видит, что Луи смотрит на него.  — Не хотел быть в одиночестве. Луи хочет сказать. Сказать ему, что он мог бы перелезть и позвать его. Он мог постучаться к Луи. Но не говорит.  — Ну что ж. Тащи сюда свою милую задницу. II. Половина двенадцатого вечера. Гарри снова смотрит, как Луи выходит. Он держит две кружки, сверток одежды зажат под мышкой. Он вручает Гарри кружку и ставит другую на стол после того, как бросает одежду на стул рядом с Гарри. Гарри делает глоток из чашки. Горячий шоколад. Очень горячий, на самом-то деле. Луи садится на стол перед Гарри.  — Прошу прощения, Ваше Высочество, — он кладет руку на правую ногу Гарри, заставляя его поднять бровь. Луи просто улыбается, хватая что-то из небольшой кучки одежды. Носки. Пушистые желтые носки. Он надевает их на Гарри поверх его собственных. Затем он хватает серую толстовку, забирает чашку из рук Гарри и надевает на его голову толстовку, направляя руки в отверстия. Схватив шерстяную шаль, он кладет ее на ноги Гарри. Луи встает, протягивает Гарри его кружку и подтягивает к нему другой стул как можно ближе. Он садится и обнимает Гарри за плечи.  — Прости, что заставил ждать, Хазз. Гарри пожимает плечами.  — Ждать кого-то лучше, чем… — он вздыхает. — Лу, знаешь, я, эм, делал себе больно… да. Луи обнял его сильнее.  — Я догадывался… но не знал.  — Что ж, я также пытался покончить с собой, но всякое бывало, не суть. Луи слегка встревожен, он знал, что Гарри более чем слегка суицидален, но мысль о том, что он правда пытается, очень пугает.  — Суть в том, что ждать лучше, чем быть глупым. Луи прижал голову Гарри к своей груди.  — Спасибо. Гарри снова пожал плечами, прижимаясь ближе к груди Луи, мечтая заползти внутрь и спрятаться между его ребрами. III. \Мост над бурными водами\ Час ночи. Гарри чувствует музыку через плечо Луи. Он не понимает, как Луи может играть на гитаре, когда тяжелая голова Гарри лежит на его плече. Он думает, ему повезло с местом, он завернут в теплую одежду Луи, желудок полон горячего шоколада. Вид не так уж и плох. Он смотрит, как Луи играет, тихо напевая слова, сигарета бросает едва видимый свет, очерчивая его лицо. Гарри протягивает руку и забирает у Луи сигарету, он перестает играть. Вскинув брови, он смотрит, как Гарри прижимает к губам, но не затягивается.  — Знаешь, само по себе это не сработает, — говорит Луи, — нужно взять в рот. Гарри улыбается, делает небольшую затяжку, Луи ждет, пока тот закашляется. Но ничего не происходит.  — Именно так он и сказал, — произнес Гарри, сигарета все так же между его губ. Луи хихикает. Гарри делает еще одну затяжку, на этот раз сильнее, Луи смотрит, как его щеки впадают, а губы морщатся. Опять же, он ждет кашель. Ничего.  — Я думал, ты ненавидишь это.  — Так и есть, — Гарри вынимает сигарету изо рта, наклоняется к стулу и тушит. — В старших классах курил. Ради прикола. Терпеть не могу этот вкус. Он снова прижался к Луи.  — Моя мама и Джемма думали, что я делал это, чтобы побунтовать. Найл и психологи — чтобы разрушить себя. Он смотрит на Луи.  — Но ни то, ни другое. Если бы мне захотелось взбунтоваться, я бы стащил немного маминого вина и смотрел романтические комедии. Вздох.  — И мои методы саморазрушения гораздо быстрее, чем просто курение. Луи начал играть.  — Да?  — Да. Луи прошептал:  — Зачем тебе разрушать себя, — Гарри застонал, — дай мне закончить. Зачем тебе разрушать себя, когда ты можешь разрушать других людей? Гарри засмеялся.  — Ты пытаешься превратить меня в серийного убийцу, Томлинсон?  — Конечно, почему бы и нет? Ты можешь быть Бонни, а я Клайдом, или Дином, а я Сэмом, нет, подожди, они братья, иу, тогда ты можешь быть Дином, а я Касом! Гарри снова засмеялся.  — А ты можешь поцеловать меня в зад. Луи вскинул брови.  — Луи. Нет. Ты не будешь писать песню о Дине и Касе и поедании задницы. Поздно, Луи уже начал подбирать подходящие аккорды.  — Я не пишу песню о Дине и Касе и поедании задницы, — Луи перестает играть и обнимает Гарри за плечо, притягивая его невероятно близко и сжав его щечки с обеих сторон, — мы пишем песню о Дине и Касе и поедании задницы. Гарри стонет и отстраняется. Только чтобы схватить музыкальный блокнот Луи.  — Тогда давай покончим с этим, Льюе. Три часа утра. Гарри прислонился спиной к своему парапету. У него экзамен, который ему еще предстоит сдать завтра утром, но он тянет время. Он не хочет уходить от Луи. Луи подходит к нему.  — Обязательно поспи, — шепчет он.  — Ты тоже, не трать свою жизнь на просмотр Дяди Деды.  — Прошу прощения, мы вроде обсуждали уже это, он смешной.  — Какое же ты дитя.  — Я старше тебя. Они оба молчат пару минут. Руки Луи лежали на перилах рядом с руками Гарри. Он бы чувствовал себя как в клетке, в которую кто-то вторгся, если бы это был кто-то другой.  — Лу…  — Да, Гарри?  — Поцелуй меня?