Seven
30 января 2019 г., 23:47
0.
Семь вечера.
Гарри вылезает с чайной коробкой в руке.
Он подходит к краю.
Луи все еще не вышел.
Ну ладно.
— Лу?
Ничего.
— Луи?
— Льюе?
— Луеее?
— ЛУИ УИЛЛЬЯМ ТОМЛИНСОН, РАДИ БОГА, Я ЗНАЮ, ТЫ ДОМА, Я СЛЫШАЛ, КАК ТЫ ХЛОПНУЛ ВХОДНОЙ ДВЕРЬЮ
…
— ЛУ-
— ИИСУСЕ, ПАРЕНЬ, ПЕРЕСТАНЬ ОРАТЬ!
— НЕ СМЕЙ ПОВЫШАТЬ НА МЕНЯ ГОЛОС, ТОМЛИНСОН-
— ТЫ НАЧАЛ ОРАТЬ, СТАЙЛС-
— ПОТОМУ ЧТО ТВОЯ ЧЕРТОВСКИ ГОРЯЧАЯ ЗАДНИЦА ВСЕ ЕЩЕ ТЕЛИТСЯ ГДЕ-ТО!
— Сделаю вид, что ничего не было, раз ты сказал, что моя задница горячая.
Гарри закатил глаза.
— Боже, мы опять начинаем закатывать глаза?
Гарри швыряет в него коробку с чаем. Она попадает ему прямо в лицо.
— Во-первых, грубо, — Луи поднимает ее с пола, — О, это же то, о чем ты мне рассказывал, спасибо, малыш.
Луи подходит к окну.
Гарри паникует.
— СТОЙ!
— Почему ты продолжаешь кричать на меня?
— Я — ээ, прости, — Гарри трясет головой, — отдай мне ее, — он указывает на коробку.
— Что? Нет! Теперь она моя.
Гарри усмехается.
— Я купил ее для тебя, так что она моя!
— Ты сказал это ДЛЯ МЕНЯ. Она моя.
— Луи.
— Гарри.
— Не будь ребенком.
— Я не ребенок. Мне семь.
— Отдай мне коробку или никаких поцелуев на ночь.
Луи задыхается.
— Ты не посмеешь.
Гарри вскинул брови.
Луи закатывает глаза и бросает коробку обратно.
— С тобой никакого веселья.
— Тш, дай мне сказать.
— Я весь во внимании, милый, — Луи прислоняется к своему краю и одаривает Гарри самой глупой улыбкой.
Гарри краснеет.
— Э-э… я уже поставил чайник. Так что я пойду заварю его… хорошо?
Луи пожимает плечами.
— Конечно, я хочу милые чашки с цветами.
Гарри заправляет локон за ухо.
— Эм, я имел в виду здесь, мы будем пить чай здесь.
— Оу, хорошо, — Луи движется, чтобы перелезть к нему.
— НЕТ!
Луи вздрагивает.
— День воплей. Официально.
Гарри вздыхает, проводя рукой по волосам.
— Я имею в виду, здесь, в-внутри?
Глаза Луи расширились.
— З-за дверью?
Гарри смотрит вниз, краснея.
— Да, если… если ты хочешь?
— Если я хочу? Боже, я… конечно, только дай гитару захвачу.
Улыбка, которую он получает, определенно стоит песни или даже пятнадцати.
Как и его отвратительный хохот, когда его лицо сталкивается с окном.
