Случай

Он сразу ему понравился — матово-черный, лаконичный. Казалось он сам по себе. Если такое, конечно, вообще было возможно. Он был другой. Он отличался от этих — ярких, поблескивающих серебристо-золотистыми кнопками. Поэтому Гарри, нет, ну у всех же должны быть имена, сразу проникся к нему симпатией. И захотел проникнуть в саму суть этого чуда. Своего персонального чуда. А вот как это сделать — оставалось загадкой. Ведь Черный был на редкость молчалив. Да, Гарри решил пока называть его Черный. Это было так же лаконично, как и сам носитель имени. Который даже и не подозревал, что стал предметом симпатии. А еще Гарри иногда снились необычные сны. В них он был большой-большой. Как тот, кто приходит к ним порой вечером, двигает их, что-то бормочет, суетится… Гарри подумалось, что наверняка и он суетился, а потом вдруг постиг истинное спокойствие. И вот теперь лежит себе, мечтает о Черном… Которого очень хорошо видно сквозь стекло. Как побуждает его открыться ему навстречу, как принять в себя… Ох, даже пленка затрепетала. И так внезапно захотелось запеть… Ах этот Черный… Какой цвет, какая фактура, какая глубина… Тут Гарри зарделся, только конечно этого никто не заметил, потому как никто и не подозревал о сложных чувствах несчастного Гарри. Так вот зарделся Гарри от собственных мыслей, от игры слов… И не заметил как свалился с края полки прямо на предмет своей симпатии. Северус мирно дремал, когда ему на голову свалилось нечто. Это нечто оказалось кассетой с такой яркой наклейкой, что даже глаза зарябило. И к тому же это нечто каким-то неведомым образом попало по кнопке и он, Северус, спросонья открылся нахалу. Который оказался… — Поттер, Мерлин вас подери! Нигде от вас нет спасения, — донесся до ужаса знакомый голос. Гарри внутренне сжался от голоса в своих мыслях, а потом… Потом все вспомнил! Вспомнил, как вцеплялся в умирающего Снейпа, как потом сверкнула Авада. И стало так легко и пусто в голове. — Сэр… Эээ… Ох ты, твою-то мать… — Поттер, прекратите во мне елозить. Мерлин! Что за идиотская музыка… На складе действительно заорала зажигательная песня о том как прекрасна жизнь. Кассета крутилась, Гарри трепетал от удовольствия, мысли плясали канкан, магнитофон казалось был готов сброситься с полки. Правда то ли от возмущения, то ли от того как… Впрочем, об этом в приличном обществе не упоминают. Певец орал все громче и громче, Поттер вдруг почувствовал как еще немного и он кончит. Вернее кончится. И это показалось настолько кошмарным и кощунственным, что он весь собрался, натужился, а затем раздался треск, все заверелось, закрутилось и они оба оказались на полу. Вернее Снейп на полу, а Поттер на нем. Почему-то совершенно мокрый и до одури счастливый. — Сэр, вы живы, сэр! Снейп поморщился от вопля и спихнул с себя Поттера. А тот ничтоже сумняшеся вновь радостно на него навалился и… поцеловал. А потом еще и еще. Так их и застали — голых и целующихся. Впрочем, Артур Уизли тут же тихонько прикрыл дверь. Ведь расскажи кому — не поверят, хотя он давно говорил, что любые чары и проклятия снимаются самым древним способом — любовью.