Кровь по стали

      Еле волоча ноги, Василиса плелась по тротуару небольшого городишки. По обе стороны от дороги, по которой то и дело проезжали кареты, запряжённые лошадьми, располагались скромные деревянные дома. А из окон этих домов на путешественников удивлённо взирали любопытные горожане.       Впереди маячила высокая худая фигура Рока Драгоция. Казалось, за последние несколько часов часодей ни разу не остановился на передышку, и Василисины ноги теперь жутко гудели, утомлённые беспрерывной ходьбой. Сам же Рок, видимо, чувствовал себя просто прекрасно.       Конечно, Чёрная Королева узнала о побеге внучки, сильно гневалась и даже не пускала ту в дорогу. Однако Василиса оказалась хитрее — просто прыгнула в переход, будто бы всегда рвалась в новые опасные приключения, не дожидаясь своего угрюмого спутника, и была таковой. Она понимала, что огребёт по полной, но дело надо завершить.       На самом деле, Рок оказался довольно хорошим спутником. Он очень мало разговаривал, что было только на руку Василисе — настроение было подавленным, и совсем не хотелось ни с кем вести беседы. Их поход был долгим — два дня — поэтому им приходилось делать остановку в густом непроглядном лесу. Лёжа в тёплом спальном мешке и окружённая мрачной тишиной дикой природы, Василиса вспоминала ту ночь, когда они с Фэшем судорожно искали Чёрный Ключ, и невольно вздрагивала.       К вечеру второго дня они добрались до захудалого городишки, жизнь который медленно, но верно покидала. Рок сказал, что они прибыли в первую половину девятнадцатого века, когда эфларцы большим потоком переезжали в города, оставляя свои родные поселения. Это было как раз одним из таких покинутых мест.       Их целью стал двухэтажный домик на углу улицы. Рок уверенным шагом, словно бывал тут каждый день, обошёл дом и спустился по бетонной кривоватой лестнице вниз, в подвальное помещение, и остановился у железной двери. Отворил её без стука — он бы не помог. Хозяин коморки спал тревожным сном прямо за столом, подложив руки под голову и громко храпя. По всему периметру комнаты расположились деревянные стеллажи, на них — различного размера детали и механизмы, больше похожие на хлам, нежели на что-то стоящее.       В помещении стоял тошнотворный стойкий запах дешёвого спиртного. Похоже, хозяин любил выпить, причём немало — в углу валялась не одна пустая бутылка.       Рок подошёл к спящему мужчине и грубо бесцеремонно потряс его за плечо. Василисе на мгновение стало стыдно за Драгоция. Мужчина проснулся и уставшим отрешённым взглядом окинул нежданных гостей.       — Нам нужно поговорить с вами, — остро пробасил Рок. Это была одна из самых длинных его фраз за всё время их путешествия, заметила про себя Василиса.       — Кто вы? — кажется, мужчина всё ещё спал. — Что вам от меня нужно?       — Нам нужно поговорить с вами. Это очень важно, — терпеливо, но с нотками раздражения повторил Рок.       Мужчина растёр руками лицо до красноты, прошёлся по спутанным сальным волосам, глубоко вздохнул и ещё раз взглянул на гостей. Рок скептически приподнял одну бровь.       — Нет, нет, — замотал он головой, — нынче я не принимаю гостей. Уходите.       Василиса кинула тревожный взгляд на Драгоция — тот даже не шелохнулся.       — Я непонятно выразился? Уходите! — красные опухшие глаза часодея наливались гневом, а руки непроизвольно сжались в кулаки.       — Выслушайте меня, пожалуйста, — подала голос Василиса, а затем достала из внутреннего кармана плаща кольцо с циферблатом:       — Вам знакома эта вещь?       Она протянула кольцо на раскрытой ладошке поближе к мужчине, и тот, едва взглянув на него, будто бы стал совершенно другим человеком: взгляд прояснился, а лицо приняло осмысленное выражение.       — Дитя, — мужчина хотел было взять кольцо, но девушка ловко сомкнула ладошку в кулачок, не дав ему этого сделать:       — Откуда оно у тебя?       — Вы его создатель, верно? — спросила Василиса, игнорируя вопрос часодея. Он согласно закивал и тихо попросил:       — Верни мне его, дитя.       Василиса нахмурилась.       — Я воспользовалась им, не понимая, как оно действует, в результате чего у нас возникли… небольшие проблемы, — девушка выложила всю историю максимально кратко, без дополнительных предисловий. — У кольца есть какое-то противодействие?       Мужчина молчал. Он нахмурил густые брови, подперев подбородок рукой. Думал.       — Девочка, прошу тебя, дай мне взглянуть на него, — со всей искренностью, присущей ему в данный момент, попросил он. Василиса украдкой взглянула на Рока. Тот еле заметно кивнул.       Девушка переложила кольцо в горячие ладони мужчины. Тот долго изучал его, любовно разглядывал, бормотал под нос какой-то сладостный бред, а потом вдруг резко схватил Василису за руку. Часовщица вздрогнула и испуганно посмотрела на него.       — Дитя моё, ты уже всё сделала.       — В каком смысле? — не поняла девушка.       — Ты уже всех спасла.       Василиса беспомощно глянула на Рока, а потом на создателя — тот вновь был занят своим ненаглядным творением. Драгоций молча потянул девушку за локоть к выходу, а когда они удалились, мужчина достал из верхнего ящичка стола небольшую резную шкатулку и положил туда кольцо. На крышке шкатулки была выведена аккуратная надпись «Любимой дочке Захарре».       — Он не врал? — спросила Василиса, когда они вышли на свежий воздух.       — Он не врал. Идём, — коротко ответил Рок. Как только они вышли за пределы города, Драгоций тут же открыл новый переход. Путь обратно был не таким долгим, к тому же Василиса почувствовала внезапный прилив бодрости.       Впереди виднелся совсем не Расколотый замок. Там был Астроград. Василиса спрыгнула на мостовую и оказалась в самой гуще многолюдной пёстрой толпы. Тут, казалось, собрались люди из самых разных эпох: дамы в пышных бальных платьях, господа во фраках, леди и джентльмены в более современных деловых костюмах, странники в плащах, и совсем уж вычурно одетые, очевидно, мастера выделиться.       Толпа волновалась. Было много раненых и просто избитых, дети плакали, многие взрослые тоже. Часодеи потерянно сновали, казалось бы, без какой либо цели. Чуть позже Василиса обнаружила причину беспокойства: на земле лежала женщина в одной ночной сорочке. Её шея была перерезана, под глазами залегли глубокие чёрные тени, а на руках отсутствовали мизинцы. Она была мертва.       — Что тут произошло? — спросила у Рока Василиса, но Драгоция и след простыл. Девушка вытянула шею, пытаясь опознать хоть какой-нибудь знакомый дом, и обнаружила, что стоит на главной улице города, ведущей прямо к Ратуше. И она упрямо пошла вперёд, к площади, остервенело расталкивая волнующихся часодеев. Несколько раз девушка натыкалась на городскую стражу, которая пыталась контролировать толпу, но, признаться, у неё это получалось откровенно плохо.       С каждым шагом Василисе становилась всё страшнее и страшнее — тут было очень много мёртвых. У всех них были самые разные ранения: у одних ножевые, у других — огнестрельные, третьи были худы и бледны, словно их морили голодом целый месяц, а может и больше; часовщица увидела и утопленников, и удушенных синюшных мертвецов. Были среди покойных и, на первый взгляд, обычные часодеи, умершие, видимо, своей смертью. Ещё больше ужаса наводило то, что среди них были дети.       — Эй, смотрите, она похожа на ту девчонку, что вывела нас оттуда! — крикнул кто-то за спиной, и в следующий момент Василису схватило сразу несколько рук. Она оказалась окружена дамами в пышных платьях. Они нервно обмахивались кружевными веерами, и всё гудели и гудели, расспрашивая Василису о том, как ей удалось это сделать.       — Ты и вправду Великое Время? — верещала первая.       — …снизошедшая до нас… — вторила ей другая.       — Как ты это сделала?! — пищала третья.       Василиса растерялась. Что сделала?       — Извините, но я ничего не… — начала оправдываться девушка, но дамы бесцеремонно схватили её за руки и в буквально смысле стали разрывать на части. Они трогали её волосы, одежду, плащ, видимо, желая убедиться в том, что Время — это не духовное божество, являющееся во снах или в предсмертном бреду, а вполне реальный человек.       — Отпустите меня!!! — словно резаная, закричала она. Возбуждённые дамы на миг поутихли, но тут же вновь загудели, раздирая на части бедную ничего не понимающую часовщицу.       — Отпустите девочку, — громогласно прозвучало сверху. Василиса подняла голову и увидела худого мальчишку. Тот сидел на ветке дерева прямо над ними и, прищурив серые глаза, презрительно смотрел на окружавших Василису дам. Потом он спрыгнул на землю, отчего женщины, возмущённо охая и хватаясь за подолы своих платьев, отскочили в стороны.       — Мартин Ноэр, — мальчишка уважительно поклонился Василисе и вежливо поцеловал её руку.       — В-Василиса Огнева, — девушка немного опешила, но тут же постаралась взять себя в руки. Назвать Мартина юношей у часовщицы даже язык не поворачивался — уж слишком молодо он выглядел, хоть и, она подозревала, явно был отлично воспитан и умён не по годам.       — Очень рад знакомству, мисс, — он улыбнулся, — видите ли, в чём дело…       И начал длинный монолог о межвременье, и о том, как он вместе с другими часодеями покинул это страшное место. Они плавно двигались с Василисой сквозь толпу прямо к Ратуше, ловко огибая стражу и приставучих дам. Мартин был хорошим рассказчиком, отвечал на все вопросы девушки вежливо и понятно, и Огнева невольно прониклась к нему симпатией.       С другой стороны толпы раздалось протяжное женское «Марти-и-ин!», и мальчишке пришлось оставить Василису.       — Как неудобно получилось, — с досадой цокнул он. — Видите ли, моя тётушка Ада снова начала волноваться. Я вынужден оставить прекрасную мисс одну…       Василиса снисходительно улыбнулась и кивнула. Мартин резко развернулся, и вдруг заорал во всю глотку: «Народ, расступитесь!» Люди и вправду дали ему пройти, затихнув на целую минуту в удивлённом молчании.       Василиса недоумевала: с одной стороны, этот Мартин казался прилежным джентльменом и хорошим парнем, но сейчас он выглядел, как настоящий дикарь. Однако нельзя отрицать его авторитета среди этих уважаемых часодеев. Они действительно его слушались, и почему они это делают, для Василисы оставалось загадкой.       Девушка продолжила продираться сквозь толпу к Ратуше в надежде найти хоть одно знакомое лицо. Мартин в своём рассказе упомянул отца, значит, он должен быть где-то рядом. Сердце Василисы болезненно кольнуло от мысли, что она может увидеть его среди… погибших. Девушка резко мотнула головой, отгоняя навязчивые мысли.       — Вот ты где, фейра! — Василиса обернулась и встретилась с полными ярости и злобы голубыми глазами Елены Мортиновой:       — Ты мне всё испортила! Я убью тебя!       Женщина изменилась. Василиса чувствовала её часовую энергетику, и она ей не нравилась совершенно. Внутри неё сидел и дышал сквозь каждую клеточку кожи самый настоящий монстр, дьявол во плоти.       — Приготовься вступить в бой, — Елена уже держала в руке свою стрелу. Она коварно улыбнулась и добавила:       — И умереть.       На них в изумлении и волнении поднимали головы потерянные часодеи. Они подходили ближе, любопытствуя, и предвкушали интересное сражение. Вскоре вокруг них образовался целый круг невольных зрителей, и Василиса приняла бой с уже известным для неё печальным исходом. В левой руке лежала часовая стрела, в правой — Стальной зубок.

***

      Тётушка Ада, пожилая женщина с сутулой спиной и смешным старомодным платком на голове, грозно махала перед Мартином пальцем, отчитывая его за очередную шалость. Мальчик нахмурил белёсые брови и исподлобья смотрел на вредную родственницу, мысленно моля о скором завершении лекции про правильное поведение и ответственность. Кому, как не ему знать об ответственности! Мартин считал себя достаточно взрослым, и свидетельство тому то, что когда-то в его родном семнадцатом веке отец согласился взять сына на охоту.       А теперь он имел честь получить авторитет среди нескольких сотен часодеев, послужив им проводником в жизнь. Не без помощи, конечно, но мальчишка тогда был невероятно горд собой.       Неподалёку послышался шум — творился какой-то переполох, — звук выбрасываемых эферов и крики людей. Мартин навострил уши, словно кошка, и слегка повернул голову в сторону к доносящемуся шуму.       — Ты меня слушаешь, сорванец? — злилась Ада. Мартин лишь махнул на неё рукой и вытянул шею, пытаясь увидеть, что происходит. А затем вдруг резко сорвался с места, оставляя разбушевавшуюся тётушку совсем одну.       Он бежал как на пожар, расталкивая перед собой людей, пока не добрался до плотно сомкнутого живого круга. В центре что-то происходило, но мальчик не мог увидеть, что именно. Он попытался пролезть между ногами зрителей, но те грубо пнули его назад, а затем ещё и облили всякими невежествами. Вот тебе и авторитет…       Тогда Мартин добрался до близстоящего дерева и залез на него так ловко, что ему позавидовала бы любая обезьянка. Отсюда открывался вид на всю площадь перед Ратушей, но в центре, как раз в этом самом живом круге, он увидел Василису, отчаянно пытающуюся отбивать эферы какой-то сумасшедшей светловолосой женщины. Поражённо охнув, мальчик спрыгнул на землю и вновь нырнул в толпу, по обыкновению бесцеремонно расталкивая людей.       В небольшом парке, в тени раскидистых дубов расположился своеобразный медпункт. Людей тут была тьма: все, кто мог, тащили сюда своих раненых друзей и близких, пытались спасти и хоть чем-нибудь помочь. Порядок и организованность сохранить не удалось ещё в самом начале вакханалии, поэтому сейчас едва ли можно было различить профессионала-лекаря и обычного часодея, никаким боком к медицине не причастного.       Под одним из деревьев скучал Нортон. Девчонка, совсем молоденькая, неумело бинтовала его рану на животе. Её руки лихорадочно тряслись, из-за чего ей то и дело приходилось начинать заново, однако Огнев не обращал на её манипуляции совершенно никакого внимания. Непутёвая врачевательница смогла лишь «починить» ему крылья, отмотав им время. Похоже, это всё, на что она была способна.       Мартин в мгновение ока оказался рядом с ними.       — Что там за шум? — спросил у него Нортон, кивая в сторону главной площади.       — Это Василиса! — переведя дыхание, выпалил Мартин.       — Что?! — мужчина весь обратился в слух.       — Ну, Василиса — это та девчонка, что вывела нас из межвременья…       — Я знаю, идиот, она моя дочь!       — Да, вот… Стоп, дочь? — Мартин схватился за голову. — Её вызвала на дуэль какая-то светловолосая дама, и она очень серьёзно настроена!       — Это Елена, — обречённо выдохнул Нортон и попытался встать:       — Так, мне надо туда.       — Нет, нет! — запищала девчонка, едва успев завязать тугой узел из концов бинта:       — У вас может открыться рана!       — Плевать, — бросил Огнев и, стараясь не обращать внимания на боль, пошёл вперёд.       — Что будем делать? — спросил Мартин, едва поравнявшись с мужчиной.       — Ты говорил, что путь в межвременье может открыть только Время? — Нортон напряжённо смотрел вперёд, периодически кривя лицо от боли, но стойко выдерживая её.       — Ну да, — мальчишка просто пожал плечами.       — Если Василиса Время, значит, ей это под силу.       — Ты хочешь засунуть Елену в межвременье? — восхищённый внезапной догадкой, уточнил Мартин.       — Верно мыслишь.       Мальчик только восторженно присвистнул.

***

      Стрела выпала из руки Василисы и звякнула, встретившись с горячим камнем мостовой. Елена насмешливо смотрела на неё свысока, упиваясь будущей победой. Девушке казалось, что она умирает: глаза заливала хлеставшая изо лба кровь, колени разбиты, а левая рука полностью онемела. Василиса лежала на асфальте и стонала от нарастающей по всему телу ноющей боли, опираясь только на локоть правой руки, смотрела снизу вверх на приближающуюся к ней Елену.       Последнее, на что могла надеяться часовщица — Чёрный Ключ — выскочил из ослабленной на миг руки и переместился в цепкие когти Мортиновой. Стальной зубок угрожающе блестел в свете солнечных лучей, отражаясь синими сапфирами в точно такого же цвета угасающих глазах погибающей Василисы.       — Ключ хочет крови, помнишь? — спросила Елена, приближаясь к ней. На её лице расцвела хищная улыбка.       Солнце слепило глаза, вокруг в ярости сражались часодеи — во время битвы Елена «совершенно случайно» задела их эферами, из-за чего цепной реакцией начались междоусобные разборки. Василиса судорожно глотнула воздуха и прикрыла глаза. Она проиграла.       Внезапно прилетевший Нортон сбил Елену с ног, и они вдвоём упали на землю.       — Опять ты! — в сердцах воскликнула женщина и вонзила кинжал в его грудь по самую рукоять. Алая кипящая кровь окропила лезвие, зашипела и запенилась на горячей стали. Нортон сделал последний выдох, руки вмиг ослабли, глаза остекленели, а голова безжизненно упала на землю.       Скинув с себя бездушное тело, Елена поднялась, намереваясь закончить начатое, но её встретили суровые взгляды Рока Драгоция и Миракла.       — Хватит отрываться на слабых и покалеченных, — жёстко процедил зодчий. — Найди себе соперника по уровню.       — Вы намекаете на себя? — Елена кокетливо стрельнула глазкам, расправила блестящие крылья:       — Жду вас наверху, мальчики.       И взмыла в небо. Часодеи с интересом и тревогой поднимали головы, глядя на разворачивающуюся в вышине самую настоящую жестокую битву.       Василиса с трудом поднялась на колени и, отбиваясь от ног толпы, доползла до лежащего без чувств отца. Над ним уже склонилось несколько неравнодушных часодеев, но все они печально качали головами и цокали, мол, не выжил.       — Папа, папа, ты слышишь меня? — Василиса нежно прикоснулась к его щеке, на её лице застыла гримаса отчаяния и боли. Ответа не было.       — Ты что, не видишь, что он не выжил! — сказал кто-то из толпы.       — Не трогай девочку, — ответил ему другой, — у неё и так горе.       Василиса прикоснулась к ране, оставленной Чёрный Ключом — из неё всё ещё сочилась тёплая кровь. Глаза наполнились слезами, а в душе вспыхнула непреодолимая ярость. Отчаянный неземной крик вырвался из её груди. Она совершенно не контролировала себя: разбивала руки в кровь о камень, рвала на голове волосы и беспрерывно содрогалась всем телом в адском приступе плача. Потом, когда голос был сорван окончательно, она в бессилии положила голову на горячую дорогу и просто дрожала.       — Василиса, — кто-то подхватил её за плечи и заставил подняться:       — Давай, вставай… вставай.       — Оставьте меня, оставьте! — хрипела она. — Я верну его!       — Василиса, он умер. Всё, — голос Мартина звучал слишком спокойно, твёрдо, даже безразлично.       — Не говори так!       — Василиса, ты нам нужна. Давай, пойдем.       Но девушка вдруг обмякла, не в силах идти самостоятельно. Тогда Мартин на удивление легко подхватил её на руки и понёс сквозь толпу. Люди сами расступались, не донимая никого вопросами. Они просто тихо перешёптывались, рассыпая вокруг себя мрак и ужас всего происходящего.       Вскоре он остановился и поставил Василису на ноги, однако ему пришлось стоять за её спиной и держать, чтобы девушка не упала. Сквозь кровь и слёзы Василиса совсем не видела того, что происходит.       Её руку ободряюще сжали.       — Потерпи немного, — это оказался Фэш. — Скоро всё закончится.       Василиса вдруг захотела, чтобы это закончилось навсегда. Хотелось умереть.       — Василиса, ты слышишь меня? — спросил её Мартин. Девушка слабо кивнула.       — Хорошо, тебе нужно вызвать часовой флер. Всё остальное сделает Фэш.       Василиса вновь кивнула и постаралась собраться. Она слышала звуки активной битвы, крики Елены и видела перед собой вспышки часовых стрел, но совершенно не могла понять, что собирается сделать Фэш.       Она собрала остатки своих сил и почувствовала дыхание времени — разноцветные цифры вихрем закружились вокруг неё и, подхваченные эфером Фэша, улетели из поля зрения. Вдруг подул сильный ветер, Василиса услышала истошный крик Елены, который тут же подхватила толпа… Всё смешалось в единый белый шум, постепенно нарастающий в её сознании, а затем полностью затмевающий его. Всё закончилось.

***

      Ослепительная белизна давила на глаза уже которые сутки. Василиса сидела на больничной койке и невесело качала ступнями вытянутых ног вправо-влево. Смотрела то на свои перебинтованные колени, то на стопку книг, лежащих на рядом стоящей тумбе. Притронулась к ним только один раз за двухнедельный больничный.       Вспомнились первые три дня и две ночи после пробуждения: бессонные, тревожные, полные слёз и тупой ноющей боли в голове и теле. Она понятия не имела, как умирают духи. После того, как Василису забрал Мартин, она больше не видела отца. Что стало с его телом, она тоже не знала. Никто и не говорил.       Книги ей принёс Фэш. Только он один из всех Василисиных гостей был более открыт к разговору о прошедшем. Рассказывал исключительно хорошее: о победе над Еленой и заточение её в страшном межвременье, о восстановлении порядка в Астрограде, успехах зодчих по «распутыванию» параллелей и возвращении потерянных часодеев в свои дома. Василиса, конечно, спрашивала у него про отца, но тут Фэш молчал. Равно, как и Нерейва, Миракл, и даже Мартин.       Последний стал наведываться к Василисе всё чаще и чаще.       Стоило девушке подумать о нём, как на пороге появился и сам Мартин. Свежий и выспавшийся, чего нельзя сказать о Василисе, он бодро поприветствовал её. Девушка лишь вяло кивнула в ответ.       — Мне правда жаль, что так вышло, — с грустью сказал мальчик, присаживаясь рядом с ней на кровать.       — М? — вопросительно посмотрела на него Василиса.       — Я про твоего отца, — тихо, почти шёпотом проговорил он. Нарочно или нет, Василиса не стала рассуждать. — Вы, наверное, были хорошими друзьями…       Дыхание вновь перехватило. Задел за живое.       — Пожалуйста, не нужно об этом, — и без того слабый голос вновь дрожал. К Василисе возвращались те сильные эмоции, но она старалась не давать им воли овладеть ею.       — Извини, — Мартин виновато потупил глаза. — Извини, пожалуйста.       Василиса хлюпнула носом, и белая комната погрузилась в тишину.       — Мы не были друзьями, — вдруг начала она. — Всё время, что я его знала, наши отношения не были даже чуть-чуть похожими на отношения отца и дочери. Только в последний год, когда я стала Временем, они начали теплеть, — девушка утёрла непрошенные слёзы, — и мне кажется, что в последние дни я полюбила его как настоящего отца…       Она снова сорвалась. Обещала себе не реветь, но не могла. Казалось, боли и слёз хватит ещё на долгие месяцы скорби. Мартин честно пытался её успокоить, но, Василиса должна была признать, у него это получалось не очень хорошо.       — Что с тобой будет? — успокоившись, часовщица резко перевела тему.       — Как что? — удивился мальчик. — Я отправлюсь к себе домой.       — Но ведь ты провёл в межвременье несколько сотен лет…       — Ну да, — просто пожал плечами Мартин. Они вновь замолчали, но вскоре мальчик будто бы опомнился и затараторил:       — Вообще, я родился и рос на Остале. Мы жили совсем бедно, еле сводили концы с концами. Мы очень хотели перебраться на Эфлару, но у родителей не было денег даже на переход, не то что на новое жильё. Я был старшим сыном, и отец видел во мне успешного часодея. Они с матерью вкладывали любую лишнюю копейку в меня, чтобы я выучился и вышел в свет.       Мальчик поджал губы и развёл руками.       — Но видишь, что получилось. В двенадцать я утонул в реке, попал в межвеременье впервые. Меня спасли, а спустя три года, мне было пятнадцать, отец взял меня с собой на охоту. На меня упало дерево, зашибло насмерть. Я попал в межвременье во второй раз. И вот я снова живой!       — Время благосклонно к тебе, — Василиса печально улыбнулась. — Цени это.       — Да уж, — Мартин задумчиво почесал затылок и тяжело вздохнул:       — Теперь у меня никого, кроме вредной тётушки, и нет…       Василиса протянула ему свою ладошку.       — Я могу быть твоим другом, — доброжелательно предложила она и неуверенно добавила:       — Если ты захочешь, разумеется.       Мартин поглядел на её протянутую руку, нахмурился, но потом его лицо озарила счастливая улыбка, и он сильно сжал её ладошку.       — Конечно, хочу! — мальчишку переполняли радостные чувства. — Ты можешь приходить ко мне в гости, когда захочешь, Василиса! Ты же Время, верно?       Василиса улыбнулась и кивнула ему в ответ.