Мой прекрасный маленький принц

Он делал уже вторую растяжку. Волнение периодически подступало к горлу и только так он мог его унять. Выпускной спектакль, Спящая красавица. Считается, что страсти кипят среди девочек – кому достанется партия Авроры, кто по итогам самая талантливая и достойна блистать. И почти никто не задумывается, что у мальчиков дела лучше не обстоят. Коннор посмотрел на свою Аврору в окружении подружек. Мда… Никто никогда особо не скрывал, что у их поколения набор не удался. Но в тот год была куча исков по поводу дискриминации, так что дети чисткам и отчислению не подвергались: мальчики отваливались сами, с девочками это так никогда не работало. Коннор никогда не считал их за достойных партнерш или заслуживающих внимания конкуренток. – О, Господи! – «Аврора» всплеснула руками, выглянув в зал из-за кулис. – Там Камски! Элайджа Камски вместе с Хлоей Стивенсон! Народ рванул к кулисам. Коннор облокотился на одну из «придворных», пытаясь разглядеть таких важных гостей. Хлоя стояла рядом с их учителем и что-то весело говорила; каждое её движение было наполнено женственностью, грацией и легкостью; синее платье, украшенное серебряным бисером придавало изящества. – Какое шикарное платье… – «Аврора» и «Сирень» в унисон вздохнули. – Когда-нибудь и у меня будет столько денег, чтоб купить такое… – У тебя в такое жопа не влезет, Мелоди, – фыркнул Ник откуда-то снизу. – Заткнись, – Мелоди ткнула Ника в спину. – А где ты увидела?.. – начал было спрашивать Коннор, но тут его взгляд упал на балкон. Он сидел, положив ногу на ногу, листая что-то в телефоне и поглаживая пальцем набалдашник трости в виде головы вислоухого кота. Темно-синий смокинг с атласной бабочкой сидели на этом мужчине безупречно. Во всей его позе было то самое хищное спокойствие, та уверенность и сила, которые заставляли съёживаться и чувствовать себя никем. И Коннор всецело тонул в этом чувстве, находя в нем что-то новое. Пока он не мог понять, что это, но оно заглушало волнение, так что и на том спасибо. Зрители рассаживались, кордебалет успокаивался и ждал начала музыки пролога. – Эй, хочешь посмотреть спектакль до своей партии? – «Аврора» хлопнула гигантскими накладными ресничками, поправляя розовую пачку. – Был бы не против… – протянул Коннор, рассеянно оглядывая участвующих в прологе товарищей. – Тогда идем! – она схватила его за руку и потянула куда-то сквозь закулисье. Ещё до того, как грянуло вступление, они оказались на лестнице, которой не так давно пользовались служащие, отвечающие за смену декораций и занавес. Танец придворных, затем выход короля с королевой… По-настоящему Коннор следил за парой на балконе, сидевшей прямо за его учителем. Судя по жестам, Камски делал заметки и записи относительно выступающих. Взгляд его был скучающим, хоть и сосредоточенным. Но тут на сцене появился Ник в образе Феи Карабос, и балетмейстер оживился. Что уж скрывать, Ник демонстрировал всё, что мог. Вторая по значимости мужская партия в этом спектакле, из неё ему надо было выжать всё. – Ты побледнел, – «Аврора» шепнула ему на ухо так неожиданно, что юноша чуть не задел дернувшейся рукой железные перила. – Всё в порядке, – отмахнулся Коннор, не переводя взгляд на девушку. На лице знаменитого балетмейстера появилась ухмылка. Её легко было бы не заметить, но юноша практически не отрывал взгляд, так что сдвинувшийся буквально на миллиметр уголок губ от него не ускользнул. Грудь обожгло пламя гнева, разливаясь по телу и разуму приятным теплом, которое давало ему ту энергию, те силы, которые необходимы для лучшего первого впечатления. Он должен блистать. Начало второго действия. Он должен быть неотразим. Музыка для его выхода. Он должен выложиться на полную. Его выход. Он должен сделать так, чтобы этот человек смотрел только на него, даже не думая отвлечься на какие-то записи или обсуждения со своей спутницей. Да, это было оно, то самое чувство. Пред Элайджей Камски все ничтожества, но Коннор должен доказать - он не такой. Сколько бы Ник ни оттачивал свою партию, Коннор делал это в любом случае дольше, больше, усерднее, выверяя каждое движение. Сейчас на сцене каждый пируэт давался ему сквозь волнение и превозмогание дрожи во всем теле. Он поднимает голову, устремляя взгляд в зал и останавливается на своем самом пристальном наблюдателе. «Я танцую для Вас, мистер Камски». Мозг кольнуло тем же импульсом с пламенной энергией. Нет, это не просто гнев. Это ревность. Та самая ревность, которая заставляет идти вперед и использовать каждый свой шанс. Если Камски решится пригласить в свою труппу кого-то из их выпуска, Коннор должен быть вне конкуренции; если же он не пригласит никого, то на ближайшем прослушивании должен вспомнить Коннора как звезду. В номер с пробуждением Авроры он вложил весь свой контроль – с девушкой всё же надо быть аккуратнее и постараться её хотя бы не уронить. Отыгрывая их любовь он думал только о том, что сейчас Камски смотрит на него, и балетмейстеру должно нравиться то, что он видит. Во время перемены действий, когда следовало успокоиться, Коннор вдруг осознал, что совершенно не помнит, как на него реагировали. Все мимоходом хлопали его по плечу и хвалили за проделанную работу, да и кислая мина Ника служила доказательством того, что исполнение было что надо. Но Коннор помнил лишь голубые глаза и абсолютно ничего из того, что они выражали. Ладно, ещё танцевать целую «Свадьбу», там у него будет время разглядеть и запомнить всё, что только можно. Но в следующий раз, когда Коннор вышел на сцену, он обнаружил, что мистер Камски вместе со своей спутницей спектакль уже покинули. Ник, который выглядывал из-за кулис, одновременно был раздосадован, что его прекрасно отрепетированный поклон не увидят, и злорадствовал, что балетмейстер увидел больше его номеров, чем номеров Коннора. Он давал это понять мерзкой ухмылкой. После спектакля сил не осталось даже снять костюм и грим. – Ну что, прекрасный принц, - Ник бережно повесил костюм. – Думаю, мы сдали. Коннор молчал, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. – По крайней мере, никто из нас не навернулся как тот парнишка из кордебалета. На его фоне у всех успех. Коннор продолжал молчать. – Но вот работа… – ватный диск скользил по коже. – Просто признай, я техничнее тебя. – Да ну? – Да, ты красиво всё исполнил, но невооруженным взглядом видно, что контроль над эмоциями - не твоё. А кому нужен неуправляемый студент? – Может, он вообще никого из нас не позовёт, - буркнул Коннор, снимая пуанты. – Может. А может, возьмёт только кого-то из девчонок. Или из кордебалета выцепит, - Ник пожал плечами. – Ты готов к тому, что позовут, но не тебя? Коннор молча переоделся, буквально одним движением вытер лицо и вылетел из гримерки.