Кто ты?

      Идти по темному переулку одному хиленькому парнише — совсем небезопасно, да? Кто бы знал, что и он сам может быть опасен в непредвиденной ситуации. Сейчас его преследует только одна цель: передать диллеру полученные деньги от продажи метамфетамина, забрать необходимую сумму и вернуться обратно в это уебанское место, которое и домом сложно назвать.       Как не скатиться до такой жизни, когда мать алкоголичка зависает с мужиками у себя в комнате, смеется, чокается кружками с алкоголем, а ночью Донхёк даже через наушники слышит охи и вздохи за стенкой. Заебало. Где отец? Отец в командировке. Единственный человек, благодаря которому всё держится. Стыдно за мать. Презирает таких алкоголиков и курильщиков, а сам за забором школы курит, противореча себе, и выпивает в своей тупой компашке, состоящей из одних быдло-парней, которые и пары слов связать нормально не могут. Придурок. Придурок ты, Хэчан.       Отца жаль. Всегда уставший приезжает домой и не замечает, что в квартире был полнейший срач, о котором мамаша благополучно позаботилась, чтобы муж не увидел чего лишнего. Стыдно и мерзко. А Хэчану приходится делать вид хорошего прилежного ученика, которого никто не ругает и что оценки у него хорошие. Заебало. Снова.       Мать что-то готовит из продуктов, которые, конечно же, купил отец, ведь до этого в холодильнике была лишь мертвая, замерзшая крыса, которую пришлось убирать Хэчану.       — Не мешайся под ногами, сынок, — чуть ласково, но с явной раздраженностью говорит мать и стреляет в Донхёка глазами, разрезая лук.       — Ахах, ты и так разговаривать умеешь? — он берет горстку нарезанного лука в руку и глядя ей в лицо съедает, — знал бы отец, чем ты тут занимаешься, пока его дома нет.       — Знал бы отец чем ТЫ занимаешься, когда его нет, — она прекращает нарезать лук и смотрит сыну прямо в глаза, — ебучий наркодиллер? Серьезно? То, чему вас в школе учат?       — Странно слышать это от тебя.       — Ты о чем?       — Блять, не притворяйся тупой, что ты ебешься с мужиками и бухаешь за их счет. Ты не занимаешься моим воспитанием и не даешь карманных денег, потому что работаешь шалавой. Раз денег нет — значит я буду зарабатывать их сам. Интересно, что будет, если он узнает, что ты не такая уж и паинька-матушка? — он изогнул бровь.       — Интересно, — мать откладывает нож в сторону, — а что будет, если он узнает, что его тупой сынок наркодиллер?       — Ну я хотя бы супружеский долг не предаю, как некоторые, — с некой усмешкой говорит он и уходит в свою комнату.       Сказать отцу хочется. Обо всем. Да даже признаться, что да, он занимается наркотиками. Да, так случилось. Что-то его останавливает…       — Привет, — отец заходит к Донхёку с улыбкой.       — О, привет, — он отходит от рабочего стола и, подойдя, обнимает его, улыбаясь.       — Как ты? Как дела в школе? — отцепившись, интересуется отец.       — Да всё в порядке. Лучше ты мне расскажи, как в командировке?       — На этот раз сильно задержали. Скучал по вам сильно, а на связь не выйти было. Дома-то всё хорошо было?       Донхёк мешкается, закусывает губы. Сказать сейчас или подождать? Он никогда не любил такие вопросы от отца.       — Всё в порядке?       — Да, я просто… — он опустил голову, — просто задумался. Дома всё отлично! — он резко поднимает её и озаряет отца яркой улыбкой, — Мама на работу устроилась, у меня оценки правда чуть-чуть подпортились, но это поправимо, — нагло врёт. Зачем? Кого он покрывает? Себя? Маму? — Ты в этот раз дома подольше задержишься?       — Думаю, что да. Хотелось бы, по крайней мере. Ладно, я чувствую, что мама что-то вкусное приготовила, а я такой голодный, — Донхёк улыбается, когда отец тормошит его по волосам.       — Я позже к вам присоединюсь, мне нужно сделать домашнее задание, так что.       — Жду тебя за столом. Не каждый же день вместе собираемся, — Хэчан всё так же улыбается ему, а после отворачивается и садится за рабочее место, вот только вместо тетрадей он достает несколько пакетиков с веществами, зная, что отец всегда плотно закрывает дверь в его комнату и по два раза не заходит. Пересчитав и удостоверившись, что всё ровно, он кладет обратно в то место, где хранит товар. Самое видное место — самое незаметное. Выходит из комнаты и направляется на кухню, где фальшиво улыбается матери. Неприязнь. То, что он чувствует к этой женщине. Садится за стол и молча начинает поглощать только что приготовленную пищу.       Хэчана всегда удивляло, как отец ни разу в жизни не заметил чего-то такого, что могло бы вызвать ссору. Тот же запах сигарет от излюбленной куртки Хэчана, или пропавшее нижнее белье матери, ну или на крайность, провонявшая сигаретами и алкоголем спальная комната родителей. Может он знает, но притворяется, что всё в порядке? Или он правда настолько глуп или недальновиден?       — Спасибо за ужин, дорогая, — и целует мать в щёку, от чего Донхёка передергивает от отвращения, после чего отец уходит.       — Еда была не отравлена, не волнуйся, — надевая фартук, констатирует женщина.       — Уж лучше бы она была отравлена, чтобы я не видел твоего мерзкого лица.       — Я тоже тебе не особо рада. Мечтаю, чтобы ты съебался из этой квартиры и не возвращался.       — Нахера тогда рожала, дура, если я тебе не нужен?       — Не знаю. Так просто получилось.       — Отличный ответ, — Донхёк выходит из кухни, громко хлопнув дверью и бурча себе ответные оскорбления под нос. Заебало. Это слово уже было здесь? Сколько раз? Два? Три? Оно будет повторяться вновь и вновь, потому что только оно описывает каждодневное состояние Донхёка.       «Надо сказать». Надо, но как? Где? Дома? В парке? А какая реакция будет? «Я знал!» или «Не может быть!», а может и вовсе:"Донхёк, ты лжёшь…». Крутится в голове столько мыслей, рассматривается столько вариантов событий, которых не предскажешь. «Если сказать, то станет лучше?.. Или хуже? Всё станет ещё хуже, чем сейчас?»       Ему бы посоветоваться с кем-то… А с кем? Рассматривая его круг общения — все ничтожество. Нет ни одного, кто мог бы просто поддержать тебя и дать пару советов. У него просто нет друзей. Хочется ли ему их иметь? Странно. Вроде да. Вроде нет. Вроде хочется кинуть всё, бегать, как сумасшедший по торговым центрам и примерять глупые шляпки, кататься в корзине для перевозки товаров, хочется компанию без наркотиков, без алкоголя. Чтобы просто весело. Весело без этого дерьма, которое убьет тебя вскорем времени. А вроде хочется тишины. Одиночества.       «Да и кто со мной будет общаться?»       Это всё так сложно, что проще оставить на завтрашний день.