Друзья
5 февраля 2019 г., 01:01
Джемин посчитал, что Донхёку следует остаться у него на пару дней, пока ситуация с его избитой тушей не придет в более-менее норму. Он же без помощи ходить не может, а в школе только этим и занимаешься…но Хэчан там ведь вообще ничем не заниматься. Так что в любом случае, Джемин уверенно предложил ему остаться, распланировав план по изменению жизни Хэчана.
— А… — Донхёк помолчал, — а папа? Ему ты опять позвонишь и скажешь:"ну у нас работа в паре и нам надо позаниматься несколько дней»? — Джемин прыснул.
— Звучит так по-гейски. Для этого я мог бы сказать, что тебе нужно репетиторство. Желательно по всем предметам.
— Серьезно? Ты считаешь, что это чем-то лучше предыдущего. Ну уж нет. Я пойду до дома и объясню ситуацию.
— А репетиторствовать я к тебе домой должен приходить?
— Так, всмысле нахуй? — Хэчан округлил глаза, — репетировать? со мной? Джемин, не-не-не. Я не подписывался.
— У тебя действительно огромные проблемы с учебой, Хэчан… Ты, кстати, на грани исключения. Тем более я сказал тебе, что помогу тебе справиться с чем угодно.
— Но не с шарагой же…
— С ней в первую очередь. Ты её закончишь под моим присмотром, и, кстати, закончишь дела с наркотиками.
— Аххаха, — Донхёк повалился на кровать, а затем немного заныл от резкой боли. Нана подошел к нему и помог сесть, — это не легко вот так завязать с этим. Тебя и убить могут за это. Типа, если не с нами — значит против нас, значит копы лавочку прикроют и пиздец!
— Будешь учиться решать проблемы дипломатическим путем, — Донхёк смотрит на него аля «хуйню несешь, бро», — ну, а в крайнем случае просто быстренько убежишь оттуда.
— Пиздец, ты это так просто всё описал, будто тебе нихуя не стоит вот так придти к поставщику и сказать:"Ах, я утомился продавать ваши наркотики и ухожу», а он тебе в след ручкой помашет и доброго пути пожелает. Всё, что он сделает — это расстреляет нахуй, что ты на кусочки распадешься.
— Я с тобой пойду.
— ДЖЕМИН, ТЫ ЧТО, СОВСЕМ ЕБНУТЫЙ, ОТБИТЫЙ, АБСОЛЮТНО БЕЗ САМОСОХРАНЕНИЯ БЕССМЕРТНЫЙ? — с ошарашенным взглядом начал он кричать на Джемина, не обращая внимания на снова подступившую боль к спине. Нана лишь заулыбался, — я покончу с этой хуйней один, а то ты сам там утонешь к чёрту. От «я просто помочь закончить с наркотиками» до «Донхёк, блять, дозы не хватает, а там клиенты уже дубинки достали».
— Но закончишь только когда вылечишься, — Хэчан только осознал, что сам произнес, что закончит с этим. Джемин умеет влиять, — В любом случае, в школе я помогу с твоим отсутствием и репетиторству быть, ясно?
Ну что, осталось смириться. Как обычно. «Второй день смирения Ли Донхёка»
***
В общем-то, это был выходной день, так что Джемин полностью, можно сказать, посвятил его Хэчану. Он нашел дома мазь, которая бы помогла Донхёку справиться с болью, и приказал тому пользоваться ей. Так же, он и правда решил помочь ему с уроками. — Уроки хуйня. Оценки не оправдывают знаний. Это пустая трата времени, потому что я не понимаю как решать эти уравнения по математике, — Донхёк откладывает карандаш и ложиться головой на стол. — Уроки — то чем ты занимаешься, чтобы развивать мозг. Оценки оправдывают твою целеустремленность к лучшему. А это не пустая трата времени, ты поймешь как решать, — Джемин потягивается и улыбается, затем хлопает того по больной спине, от чего Хэчан больно выстанывает и садится обратно в безболезненную позу. — Ты всегда так всё описываешь, что создается впечатление, что всё легко. — Учёба — это легко. Легче, наверное, чем наркотики продавать или не попадаться курящим за школой. — Ой, фу, отстань, — Хэчан кидает в него мягкую игрушку, найденную недалеко на полке. Джемин ловко её ловит. — Не обижайся. Ты, так скажем, болеешь, и время с пользой проводишь, обучаясь. Лучше бы спасибо сказал, — он как-то по-детски выпячивает губу, заставляя Донхёка наигранно сделать вид, что его сейчас стошнит, — вообще, я надеюсь, что эти уроки проходят не зря и ты подтянешься в оценках. Для твоего же блага стараюсь. — Ой, спасибо, очень приятно, — Донхёк улыбается ему и отворачивается к тетрадке, — а ещё это лучше, потому что я не вижу рожу своей мамаши. — Ну, наверно, ты оправданно так о ней отзываешься… — Я уже рассказывал тебе о ней… — Ты не пытался как-то смягчиться по отношению к ней? — Нет. Зачем? Она сама со мной не особо-то желанием горит разговаривать. — Я тебя не обвиняю, конечно, но может проблема в том, что ты не пытаешься подойти к ней более мягко? Да, она делала и продолжает делать ужасные поступки по отношению к тебе и отцу, но разве ты не пытался поговорить с ней на эту тему? Сказать, как тебе неприятно? — Она не послушает и пошлет меня нахуй… — А откуда ты это знаешь, если ты не пытался? — Хэчан замолчал. Правда. Он ни разу не попытался высказаться по поводу её действий. Всё время просто злился и оскорблял её, язвил. Не пытался выслушать и не делал первые шаги к перемирию. — Ты прав. Как обычно, — он закатил глаза. — Попробуй поговорить с ней нормальным языком, а потом подумай ещё раз, что ты можешь сделать, — Джемин улыбнулся ему. Почему это так странно? Почему они знакомы несколько месяцев, но тесно общаются только сейчас? Потому что Донхёк никого не подпускал к себе? Да, наверное. Зато теперь, как ему кажется, у него есть друг, который его поддержит? Друг? — Джемин… — Да? — оторвавшись от тетради, он посмотрел на него. — Тупой вопрос, но… Мы теперь друзья или… — Джемин улыбается. — А ты хочешь ими быть? — Ну… — Да, Донхёк, мы друзья, — Джемин потормошил старшего по волосам и вернулся обратно к тетради. Хэчан же на секунду остановил взгляд на Джемине, а после понял, что тоже улыбается этой глупой улыбкой. «Друзья». Не те, которые раздражали Донхёка, которые курили легкие наркотики или просто страдали хуйней ради «веселья». Джемин, который не оставил его в том темном переулке и помог ему, не зная Хэчана лично. Джемин, который может выслушать тебя и дать совет, которому ты можешь довериться. Джемин, который и выглядит как зануда, но с ним не скучно — с ним спокойно. Это чувство. Чувство заботы. Чувство, которое он дарит Донхёку и не просит ничего взамен. Такими должны быть друзья? Такими, как Джемин? Такими бескорыстными, искренними, которым ты можешь доверять и которые придут на помощь в трудный момент? — Спасибо, — тихо, почти шёпотом, произносит Донхёк и начинает что-то пытаться решить, уткнувшись в тетрадь. — За что? — Джемин же снова поворачивает на него голову и улыбается, от того, как Хэчан беззащитно выглядит перед ним. — За то, что стал моим единственным другом, — всё также уткнувшись в тетрадь, отвечает он, абсолютно не показывая никаких эмоций, которые тщательно пытается скрыть. Скрыть эту глупую улыбку от счастья, что у него есть кто-то, кому он может доверять. — Ладно, — Джемин потягивается и хлопает в ладоши, — время, — он смотрит на полку, поправляя очки, — время девять вечера. Надо бы спать. — Ой, фу, ты такой зануда, — На поворачивается, — ложиться спать в девять? Слишком рано. — Я не сказал, что мы сейчас же пойдем спать, глупый, — Хэчан смотрит на него, — я лично проголодался и хочу панкейки… — Донхёк округлил глаза и посмотрел на Джемина, будто это не он вовсе. — Ночной жор? А мама не отругает? Это Джемин? — тот лишь посмеялся. — Пошли на кухню устраивать ночной перекус. — Я только за, но вот тело ломит, — Хэчан выпрямляется и упирается руками на спину. — Намек понят. На встает со стула и выходит из комнаты, спускаясь на кухню. Время всего девять, да, но спать немного вырубает, отчего Хэчан зевает и с трудом встает, чтобы дойти до комода, на котором лежит мазь. Он поднимает рубашку, открывает тюбик и выдавливает содержимое. От первых прикосновений к коже холодно и неприятно, нужно знать границу, чтобы не надавить где-то сильнее, причинив себе боль. Синяки становятся меньше. Хэчан видит это, повернувшись и посмотрев в зеркало. Он рад. Но боль всё ещё невыносимая. Закончив, он закрывает тюбик и смотрит на себя в зеркало. Мыслей много. От «ну и пиздец у тебя с лицом», до «кто ты?». Тихим, неторопливым шагом, он плетется к кровати, на которой ещё ничего не было приготовлено ко сну. Всё тело ломит, поясница ноет. Он осторожно ложится, располагаясь на половине кровати и продолжает что-то обдумывать, смотря в потолок и параллельно слыша, как Джемин шуршит на кухне. Глаза закрываются. — Родители приехали, — с куском пиццы во рту, говорит Джемин, заходя в комнату, и закрывая ее ногой, — они по воле судьбы решили купить пиццу по дороге, так что, — он кладет кусок на коробку, а саму ее ставит на свободное место на столе, — я им объяснил насчет тебя, так что не беспокойся, — переводит взгляд на Хэчана, который уже давно сладко посапывает. Джемин улыбается, но тут же понимает, что ему придется помочь ему лечь в нормальную позу и расположение на кровати, но улыбка остается, чуть-чуть сползает, правда. Он подходит к кровати и одергивает одеяло, затем бережно пытается дотащить Донхёка, не причиняя ему боли и не будя его, накрывает одеялом и возвращается к столу. Начинает убирать учебники и тетради, освобождая место и придавая аккуратность столу. Видит тетрадь Хэчана и, наклонившись поближе, смотрит на сегодняшние уравнения в тетради Донхёка и усмехается. Уравнения решены правильно.
