Я расскажу...
9 февраля 2019 г., 00:23
С каждым днём на теле Донхёка всё заметнее и заметнее сменяется цвет синяков. Наконец с ярко выраженных фиолетовых оттенков он становится зеленым. Это радует Джемина, а Донхека тем более. За всё это время, пока Хэчан отсутствовал в школе, немногое поменялось. Джено и Джемин «помирились» и нашли общий язык. Вот оно — немногое, которое приведет к чему-то большему.
Зайдя домой, уже было непривычно здесь находиться, после того, как Донхёк провел несколько дней у Джемина. Вроде такие родные и привычные вещи вроде ненужных коробок около кладовой, или велосипеда, который постоянно мешался у двери, но после долгого отсутствия к ним придется снова привыкать. Сейчас он, не осознавая, мог сравнить свой дом с домом Джемина. Для чего? Может просто понять, что ему ближе? У Наны всегда так чисто, атмосфера теплая и дружелюбная, всегда светло, и комнаты все в пастельных тонах, а у Донхёка? Он чувствует, что зайдя домой, ощущает какую-то холодность, что веет какой-то мрачностью и… непринятием? У него всегда было темно в доме из-за плотных закрытых штор. В общем очень непривычно то, что он не замечал этого раньше.
— Ты вернулся, — отец вышел с кухни и обнял сына. Донхёку больно. Синяки ещё не полностью зажили и дают о себе знать, но он пытается не подать виду, чтобы не беспокоить отца, — как ночевка? и проект? Вы его закончили?
— Да, — они расцепились, — ночевка прошла отлично, — он улыбается ему, — Джемин объяснил мне пару тем из математики, которые мне не давались. Всё отлично.
— Это хорошо, — отец потрепал сына по волосам.
— Где мама? — неожиданный вопрос для Хэчана, который терпеть её не может. Он обдумал слова Джемина и правда решил постараться поменять ситуацию.
— Она ушла за продуктами. Скоро вернется, — за продуктами? Она? В магазин? Странно даже. Обычно она этого не делала.
— А, понятно, — он повешал куртку, — я в комнате, если что.
Хэчан прошел к себе. Снова непривычно видеть эти плакаты и всё ещё не застеленную постель. Он так привык находиться в атмосфере комнаты Джемина, что сейчас ему его же место обитания кажется каким-то… каким-то не его.
«Нужно будет всё это убрать» — проносится в его голове. Убрать? Хэчан сам себе в голове вопрос задает и кривится в непонимании, как ему пришла мысль об уборке, но он её не откидывает.
Кинув рюкзак где-то у кровати, он достает телефон и открывает диалог с Джемином.
12:52 Хэчан: Привет
12:52 Хэчан: Я дома
12:53 Джемин: Всё хорошо?
12:53 Хэчан: Ну… Я не уверен…?
12:53 Джемин: Всмысле?
12:54 Хэчан: Мне непривычно здесь находиться спустя столько времени которое я провел у тебя
12:54 Джемин: Ахахха, это нормально. Я ещё в школе.
12:55 Хэчан: О, как там Джено?
12:55 Джемин: оу…
12:55 Джемин: ну…
12:56 Хэчан: ну и не говори
12:56 Джемин: Да нет, всё в порядке. Он вроде… нормально? Просто откуда я должен знать?
12:56 Хэчан: Вы не общаетесь?
12:57 Джемин: Общаемся… Но я же не знаю его состояние…
12:57 Хэчан: Бля всё Джемин я понял!
12:58 Джемин: Ввхвх, как у тебя там? Мама?
12:58 Хэчан: Она. в магазине? Так папа сказал.
12:58 Джемин: Это, должно быть, хорошо?
12:59 Хэчан: Вот и посмотрим…
12:59 Хэчан: ладно
12:59 Хэчан: учись, зубрила
Он откидывает телефон на кровать и снова ложится в ту же позу — на половину кровати, смотря в потолок. Мысли то приходят, то испаряются. Хэчан кривит лицо и долго и шумно выдыхает, а затем резко садится на край кровати и тянется к рюкзаку. Открывает его и останавливается.
«Интересно… А правда, где был четвертый пакет?» — проносится у него в голове и он, закусив нижнюю губу, встает и подходит к месту, где обычно прятал их. Проводит рукой — ничего нет. Садится, смотрит, светя фонариком — нет. Он отчетливо помнил, что у него было четыре пакета, когда он нес их в рюкзаке от поставщика. Он мог не обратить внимание на то, что одного нет, когда торопился и быстро скинул их в рюкзак. Но тогда пакет бы лежал здесь, а его нет. Упасть не мог, испариться тоже. Тогда получается, что пакет взяли ещё до этого?
— Ты кушать не хочешь? — спросил отец, стоя на пороге, чем испугал Хэчана и тот ударился макушкой о какую-то из полок.
— Хочу, — потирая больное место, отвечает.
— Что искал, сыщик?
— Я… — «наркотики, а что? не видно? закладку», — просто потерял. наушники. Думал, может они упали сюда, когда я собирался в школу.
— А, я уж думал сигареты.
— Ну уж ни в коем случае, пап!
— Да ладно. Я в твои годы и курил, и по вечеринкам ходил, напивался до того, что не помнил… Странно даже, что ты этим не занимаешься.
— Да уж, странно, — взглянув на открытый рюкзак, он заметил, что оттуда торчит пачка сигарет. Увидев взгляд сына, отец тоже направил туда свой взор, — НАУШНИКИ! — он обращает внимание на себя и подскакивает к сумке, доставая наушники и показывая их, — Они оказывается в рюкзаке были, — отец лишь посмеялся и скрылся за дверью.
Глубоко вздохнув, Донхёк поднимает взгляд. Зеркало. Видит себя. Раны превратились в царапины, но не такие, чтобы еле заметные. Отец даже не поинтересовался? Обычно он очень щепетилен к деталям. А может просто не заметил. Дома правда темновато.
Услышав звук хлопнувшей двери, Хэчан понял, что вернулась мать. Выдохнув, он встает и направляется на кухню.
«Пересмотри всю ситуацию и попробуй исправить её»
— Тебе помочь? — смотрит на мать и ждет реакции. Он никогда помощи-то не предлагал, не то, чтобы первым разговор начинать. Она посмотрела на него. — Ну… Если ты хочешь, — по ней понятно, что она тоже этого не ожидала. Хэчан подходит ко второму пакету и раскладывает еду. Тишина, прерываемая шуршанием пакетов, — как… как в школе? — что? — Да как обычно. И хорошо и плохо, — она интересуется? — Маячишь от хороших оценок до плохих? — Ну да… — Понятно, — снова молчание под шуршание. Хэчан открывает холодильник и кладет туда еду, — тебя… избили? — он отходит от холодильника с округленными глазами. Она заметила. — Да, — ну не врать же, что с лестницы упал. Тем более на руках точно не такие синяки после лестницы, а он и забыл, что руки открыты. — Старшеклассники? — Нет… — сказать? довериться? — А кто? — Донхёк вздыхает. — Заказчик, — она смотрит на него ошарашенно, облокотившись о кухонный гарнитур. — Из-за наркотиков? — она произнесла это тише. — Да, — он подошел к столу и взял салат, — я не донес одну пачку… — и открывая холодильник, кладет его на полку, — нужно было четыре, я принес три, — она смотрит на него. Он переводит свой взгляд на неё. Что? — Я… — она отводит взгляд, но Хэчан заметил. Он успел заметить. Она уже было открыла рот, чтобы сказать что-то, но он её перебил. — Ты… Ты что-то знаешь, да? Ты ведь не только просто знаешь… Это… — он вспомнил, что пачки не стало до того, как он закинул их в рюкзак, но они были, когда он только их принес. Значит… — ах, блять, вот оно что да… — Хэчан… — серьезно произнесла она и встала прямо. — Как до меня сразу не дошло? — он чувствует, что сейчас взорвется от злости, — это же ты. Сука… Ты взяла ебучую пачку? — он смотрит на нее с ненавистью, — ТЫ, БЛЯТЬ, ЕЁ КАК НАШЛА? — он срывается на крик, — ТЫ НАХУЯ ЕЁ ВЗЯЛА? ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ Я НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ХОДИТЬ НЕ МОГ? МЕНЯ МОГЛИ УБИТЬ, БЛЯТЬ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ? — он ударяет ладонью о стол с такой силой, что все вещи, что стояли там, передвинулись и дернулись. — Я не знала, прости. — Прости? — более спокойно спросил он, — прости? От тебя такого можно дождаться только когда ты пиздишь чужие вещи? Ты какого хуя вообще в моей комнате делала? — Я просто. Хэчан. Успокойся… — Успокоиться говоришь? Я спокоен. Вот только мне, сука, не понятно, ты нахуя в моих вещах рылась? — он смотрит на неё исподлобья, изучая и выжидая ответ. — Отец скоро уедет… — его осенило. — О, блять! Так вот оно что! Нихуя себе! Как прежде! — он восклицает, а мать стоит и не знает что делать, чтобы он заткнулся. Отец же ничего не знает. Донхёк не может сдерживаться, — ты бЛЯТЬ ВЗЯЛА ПАЧКУ МЕТА ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОПЯТЬ РАССЛАБИТЬСЯ СО СВОИМИ ЕБЫРЯМИ? — Пачка мета? Метамфетамина? — отец стоит на пороге кухни. Он всё слышал, — расслабиться? Ты…? — Это не то о чём ты думаешь, — мать начинает оправдываться. Зачем? — У тебя есть кто-то на стороне? — абсолютно спокойно спрашивает отец. Хэчан же, красный от злости, закрывает глаза и садится за стол, зарываясь пальцами в волосы. Он знал. Знал, что отец узнает когда-нибудь. Он хотел сказать, но не так, — Донхёк, ты продаешь наркотики? — он не может поднять взгляд на отца. Тяжело. — Продавал… Я завязываю… — отец лишь кивает в ответ. — Посмотри на меня, пожалуйста, — на что Хэчан незамедлительно реагирует и смотрит на отца, который еле сдерживает слёзы, — можешь мне рассказать, что тут творится, пока меня нет? — вопрос, которого Хэчан ждал, но сейчас он не уверен, должен ли он? Должен ли он рассказать? — Это необязательно! Тут всё хорошо. — Я тебя не спрашивал, — отец не смотрит даже в её сторону, — я не хочу тебя слышать. Я хочу слышать Донхёка. — Я расскажу…
